(……Урожай риса в этом году…… различные сельскохозяйственные культуры…… а также железо…… масло…… хлопок…… каменный уголь……?)
Когда Сю Ли смотрела на документы в своих руках и сравнивала их с материалами Хубу, она невольно пришла в сильное изумление.
Данные, собранные Цинъя, касались себестоимости и объёмов оборота сельскохозяйственных культур и ресурсов за последнее время, в то время как документы Хубу показывали изменения цен в этот период за прошлые годы. Сравнение этих двух источников выявило один весьма очевидный факт.
— …Цены на сельскохозяйственные культуры и железо — все они значительно выросли…?!
Сю Ли внезапно осознала, что, если подумать, цены на рис и приправы за последнее время тоже поднялись. Просто каждая позиция подорожала совсем немного, поэтому она не обратила на это особого внимания.
(Сырьём для цзяньёу являются соевые бобы, для сладкого вина — рис, для сахара — сахарная свёкла, для масла — рапс…)
Всё это было связано с ростом цен на сырьё.
Цены на сельскохозяйственные культуры колеблются в зависимости от объёма урожая, но то, что цены на приправы, такие как цзяньёу и кулинарное вино, выросли одновременно с ними, было крайне странно. Поскольку производство приправ требует времени, обычно большая часть того, что продаётся на рынке в этом году, было изготовлено в прошлом. Следовательно, если бы на них влияли цены на урожай этого года, изменения должны были начаться как минимум со следующего.
— …Неужели… чтобы сдержать последствия резкого скачка цен на сырьё, цены на соответствующие приправы были слегка повышены, чтобы таким образом подавить резкие колебания?
Цзинь-шилян невольно удивился — всё было именно так.
— Да… это временная мера. Мы провели переговоры со всеми торговцами Гуйяна и, чтобы не допустить резкого взлёта цен на рис и масло, распределили стоимость на сопутствующие товары, позволив ценам на всю продукцию вырасти лишь незначительно.
Чтобы избежать стремительного роста цен на сельскохозяйственные продукты первой необходимости, которые употребляются ежедневно, пришлось поровну распределить нагрузку на приправы, которые покупаются не так часто. Этим удалось сдержать резкий рост цен на сырьё. Хотя подобные действия вызвали определённое недовольство горожан, влияние всё же осталось незначительным.
(Хотя я давно знал, что она очень умный ребёнок…)
Но то, что она смогла сделать выводы о причинах недавнего подорожания товаров первой необходимости, лишь взглянув на эти материалы базового исследования, меня действительно удивило. Однако Куй Хуанъи и Лу Цинъя, казалось, ничуть не были поражены. Неужели для них подобные способности Сю Ли уже стали чем-то само собой разумеющимся?
Возможно, так оно и было. Судя по характеру Куй Хуанъи, он никогда не стал бы водить за руку, обучая работе. Обо всём нужно было думать самостоятельно, тем более при наличии такого конкурента, как Лу Цинъя. Чтобы не быть уволенной, оставалось только изо всех сил выдавать наилучшие результаты. Каждый раз, оказываясь на грани увольнения, она, вероятно, вкладывала всю душу, чтобы выполнить работу идеально. Хотя такой подход мог показаться слишком суровым, в случае успеха её способности за короткое время значительно возрастали. Если бы она работала под началом какого-нибудь доброжелательного шаншу в другом из Шести министерств, она определённо не достигла бы такого прогресса за тот же срок.
Сю Ли холодно изучала документы в руках. О том, что первая отсрочка Юйшидаюй произошла из-за смены Либу-шаншу, она уже знала. Но в чём была причина второй отсрочки?
— …Начальник Куй, истинная причина переноса Юйшидаюй заключается в этих сведениях, верно?
— Мм, да. Приговор в отношении Ли Цзянью не был такой уж важной проблемой. Поэтому я временно направил Цинъя расследовать это куда более значимое и крупное дело.
Выходит, в течение этих нескольких дней отсрочки Цинъя был занят исследованием рынка и вместе с Хубу обсуждал экономические контрмеры с торговой ассоциацией. Именно поэтому за день до начала Юйшидаюй цены внезапно подскочили.
Пока Сю Ли, пребывая в полном неведении, изо всех сил готовилась к делу Ли Цзянью, Цинъя занимался совершенно другими вещами. В это было трудно поверить. Для Цинъя работа над Юйшидаюй была парой пустяков. Между ней и им лежала настоящая пропасть. Было невыносимо обидно, но как бы она ни злилась, такова была реальная разница между Сю Ли и Цинъя.
Это следовало признать. У неё нынешней совершенно не было времени раздумывать об этом.
— …Возникновение подобной ситуации кажется весьма подозрительным, не так ли?
Куй Хуанъи подпёр щёку рукой и заговорил, наблюдая за выражением лица Сю Ли.
— Именно так. Хотя вначале объёмы оборота и цены были такими же, как в прошлые годы, с определённого момента объём оборота внезапно сократился. Точнее говоря, это, должно быть, было кем-то ограничено. И произошло это как раз после смещения главы семьи Хун.
Сю Ли резко вскинула голову, словно поражённая ударом молнии. Неужели…
Если Ланьчжоу называли водной столицей, то у Хунчжоу было другое прозвище — лесная столица. Особенностью Ланьчжоу была соль, а Хунчжоу — сельскохозяйственные культуры.
— Твоя родина, Хунчжоу, — это огромная житница с самыми обширными плодородными землями в стране. Бескрайние равнины и крутые холмистые районы, а также несколько великих рек, протекающих через тучные почвы. Не говоря уже о продовольственных культурах, запасы железной руды и угля там одни из лучших. Кроме того, там есть огромные леса, служащие источником высококачественных дров, и богатые ресурсы горючего масла. Поэтому даже при политике закрытых границ провинция может полностью обеспечивать себя всем необходимым. Все сельскохозяйственные культуры, железо и уголь, цены на которые сейчас выросли, без исключения происходят из Хунчжоу. Можно сделать вывод, что это результат сговора торговцев с фамилией Хун, которые единодушно ограничили поставки.
Сю Ли внезапно почувствовала, как кровь во всём теле, начиная с кончиков пальцев, постепенно холодеет.
Точно так же, как весной прошлого года. Семья Хун действительно обладала силой, способной за один день привести все службы Гуйяна в состояние полупаралича. Однако нынешнее время отличалось от весны.
— …Но ведь… скоро… зима…
— Да, тем более что в северных Байчжоу и Хэйчжоу во время смут вырубили огромные площади лесов, чтобы освободить место под посевы. Поэтому теперь они могут полагаться только на уголь из Хунчжоу для отопления. К тому же, если Хунчжоу ограничит вывоз железа, то цены на инструменты и земледельческий инвентарь по всей стране тоже подскочат.
Если цены на земледельческий инвентарь вырастут, производство сельскохозяйственных культур сократится. В таком случае всё станет как во время борьбы за трон десять лет назад: богачи скупят остатки продовольствия и угля, чтобы припрятать их, а бедняки, лишившись еды и тепла, будут умирать от голода и холода. Пусть даже до такой крайности дело может и не дойти, семья Хун определённо обладала способностью спровоцировать подобное развитие событий.
Внезапно Сю Ли обнаружила, что взгляды не только Хуанъи, но и Цзинь-шиляна и Цинъя сосредоточены на ней.
Выражение её лица совершенно застыло, и вдруг до ушей Сю Ли донёсся голос Хуанъи, прозвучавший с лёгким меланхоличным вздохом.
— …Знаешь, почему я уделяю такое внимание семьям Хун и Лань? Я скажу тебе. И семья Хун, и семья Лань обладают огромными богатствами и властью и относятся к императорскому двору с крайним неуважением. А правитель по неким особым причинам оказывает им исключительное покровительство, что делает их ещё более дерзкими. Чиновники с фамилией Хун и вовсе не ставят ни во что ничего, кроме своего клана и провинции Хунчжоу; их клановый эгоизм чрезмерен. У тебя есть какие-либо возражения против моих слов?
Сю Ли, встретив взгляд Хуанъи, произнесла:
— Возражений нет. Однако в этом деле определённо есть один момент, который кажется крайне странным.
— Говори.
— Если предположить, что Хунчжоу ограничила поставки ресурсов, то отдать подобное распоряжение мог только прежний Либу-шаншу, который до недавнего времени находился в Гуйяне. Но, судя по срокам, даже для передачи письма с указаниями времени было недостаточно. Более того, даже если бы он не желал своего смещения, он уже был уволен, так что в подобных приказах на данном этапе нет никакого смысла.
Хуанъи и Цинъя одновременно слабо улыбнулись.
— Именно так. Потому я и позвал тебя специально. Если и есть кто-то, кроме главы рода, способный отдать подобный приказ, то это лишь находящийся сейчас в провинции Хун представитель знатного рода Хун — Хун Цзюлан. Говорят, ты хорошо с ним знакома, поэтому я хотел разузнать у тебя, что он за человек.
— Это не он. Цзю Лан-дажэнь хоть и дорожит родом Хун, но никогда бы не поступил так несправедливо и в ущерб интересам других. К тому же он человек честный, деятельный, мягкий и покладистый. Я уверена, что дядя Цзю Лан ни за что не стал бы злоупотреблять властью ради подобного.
Сю Ли заявила об этом очень решительно. И хотя подобная вера в родственника казалась несколько наивной, Сю Ли знала: Цзю Лан, каким она его помнила, никогда бы так не поступил.
Она думала, что её ответ снова навлечёт на неё выговор начальника, но Хуан И неожиданно нахмурился.
— …В самом деле. Если не брать в расчёт остальных членов рода Хун, Хун Цзюлан и впрямь редкостный среди высшей знати праведник. Неподкупен и строг, словно сошёл со страниц книг. Он даже более дисциплинирован, чем я. С какой стороны ни посмотри — никаких изъянов. К тому же он не лебезит перед своим братом с его фанатичной преданностью интересам клана, а, напротив, частенько его вразумляет. Поистине безупречный человек.
В нынешних обстоятельствах, когда весь род Хун в знак протеста отказывается являться на службу, Хун Цзюлан, пожалуй, единственный вельможа, сохранивший благоразумие и чувство справедливости.
Сю Ли не ожидала, что её дядя удостоится такой похвалы от Хуан И, и радостно заулыбалась, забыв обо всём на свете.
— Да-да-да! Всё именно так, глава Куй! А ещё он замечательно готовит, и ещё, и ещё…
Пока Сю Ли, сияя от восторга так, будто хвалили её саму, увлечённо тараторила, Хуан И вдруг щёлкнул её по лбу кистью, которую держал в руке.
— Сейчас самое время радоваться достоинствам своего родственника? Дурында!
— Ой… Да. Прошу прощения, мне очень жаль…
Сю Ли, потирая лоб, предалась раскаянию. Не успела она оправиться от прошлого выговора главы Куй, как её снова отчитали.
— Радуйся, что до сих пор не дала мне повода, иначе я бы уже давно упрятал тебя за решётку.
— Погодите, глава Куй!
— Это шутка.
Но, судя по злобной усмешке, промелькнувшей в уголках его губ, шутить он и не думал.
— Это всё же может быть Хун Цзюлан. Впрочем, пока нельзя утверждать наверняка. Как бы то ни было, этот человек определённо связан с родом Хун. В конце концов, эти люди не подчиняются никому, кроме представителей главной ветви.
Сю Ли промолчала. На самом деле она понятия не имела, что собой представляет род Хун. Из этой семьи она знала лишь отца, Цзю Лана, Лилию и Цзян Ю. Но даже если она знала их характер, они не могли олицетворять собой весь род. Поэтому сейчас Сю Ли не могла ничего возразить.
Хуан И бесстрастным взглядом уставился на материалы расследования.
— Нельзя больше потакать подобной открытой демонстрации силы. Пока неизвестно, как далеко зайдёт род Хун, но рост цен в преддверии зимы — серьёзная проблема. Даже если мы отстраним от должностей всех чиновников по фамилии Хун, этот вопрос всё равно придётся решать путём переговоров с их родом. На следующем собрании я доложу об этом императорскому двору. Нужно попытаться сдержать рост цен совместно с Министерством налогов и всеми торговыми гильдиями Гуйяна. Времени не осталось. Цинъя, расследуй это дело до конца и как можно скорее. Отправляйся в провинцию Хун и останови их.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
