— Слушаюсь!
Цинъя, не выдав ни единой эмоции, слегка кивнул, краешком глаза взглянув на стоящую рядом Сю Ли.
Затем Хуанъи перевёл взгляд на Сю Ли.
— А ты что будешь делать? Твой отец ведь тоже недавно ушёл в отставку и вернулся в провинцию Хун?
Сю Ли прикусила губу. Даже в отсутствие Су Фана Хуанъи, казалось, уже владел всеми сведениями. Наверняка он начал расследование и установил слежку за всеми чиновниками с фамилией Хун в тот самый миг, когда они отказались являться ко двору.
— Ты, пожалуй, единственный чиновник с фамилией Хун, кто избежал увольнения и остался при дворе. Как прямой потомок рода Хун, ты — важная фигура, которой можно воспользоваться. Не желаешь ли поработать вместе с Цинъя?
Не успел шилан Цзинь и рта раскрыть, чтобы возразить, как Сю Ли уже всё для себя решила.
Ответ, слетевший с её плотно сжатых губ, был необычайно краток.
— Согласна. Прежде чем стать членом клана Хун, я прежде всего — чиновник.
В бесстрастных глазах Хуанъи промелькнула улыбка. Заметив это, шилан Цзинь невольно изумился. Тот самый Куй Хуанъи, который прежде умел лишь насмехаться, вдруг понимающе улыбнулся. Такого никто и никогда не видел.
— …Что ж, хорошо. Тогда вместе с Цинъя займитесь этим делом в первую очередь. Нужно во что бы то ни стало распределить припасы из хранилищ провинции Хун до наступления зимы. В зимнюю пору торговцам и грузам перемещаться крайне трудно. Необходимо успеть всё сделать до того, как северные провинции Хэй и Бай окажутся отрезанными от мира снегом. В противном случае они наверняка поднимут мятеж против двора. Военная мощь этих двух провинций весьма внушительна.
Сю Ли невольно вспомнила двух великих генералов — Хэй и Бай. Они были очень добры к ней ещё со времён её пребывания в роли гуйфэй. Как они посмотрят на неё, если встретятся снова? Их родина… При этой мысли сердце Сю Ли сковал холод.
Дело было не только в клане Хун. Последствия разошлись слишком широко, казалось, всё вокруг погружается в хаос.
В конечном счёте всё это приведёт к недоверию народа и сановников к Лю Хуэю. Пошатнуться может даже верность двух великих генералов.
Шилан Цзинь ушёл первым, Цинъя последовал за ним. Когда же Сю Ли с суровым лицом тоже собралась уходить…
— Хун Сюули, задержись на мгновение.
Хуанъи, что случалось редко, не позвал Цинъя, а велел остаться Сюли. Цинъя хоть и удивился и вроде бы даже хотел обернуться, но шага не замедлил и вышел прочь.
Когда Сю Ли плотно притворила дверь, Хуанъи принялся пристально изучать выражение её лица. Сю Ли, низко склонившая голову, в конце концов не выдержала этого взгляда и гнетущей тишины. Кашлянув, она произнесла:
— …Начальник Куй… Становится слишком душно от этого молчания. Скажите хоть что-нибудь.
— Решила, что раз кувшин треснул, так и беречь его не стоит?
— Хе-хе. У меня просто нет другого выхода. Пока я сидела за закрытыми дверями над работой, случилось такое, а я и знать не знала. Другого пути нет.
К тому же Цинъя уже успел всё разведать.
От досады или отчаяния в глазах Сю Ли внезапно защипало, и она едва не расплакалась.
— Сама смой позор со своей семьи. Лишится ли род Хун своего доброго имени — зависит теперь только от тебя.
Сю Ли в изумлении воззрилась на Хуанъи, но его лицо по-прежнему оставалось холодным. Она даже усомнилась, не ослышалась ли. Да, наверняка ослышалась.
— И кстати, не пора ли тебе вернуть мою кисть?
— Ой! И правда. Прошу прощения.
Сю Ли поняла, что до сих пор сжимает в руке кисть, которую Хуанъи бросил ей в голову, и поспешно протянула её. Хуанъи уставился на Сюли бесстрастным взглядом и медленно вытянул кисть из её руки, словно собирался притянуть к себе и саму девушку.
— …Кстати. Ты говоришь, что так усердно работала за закрытыми дверями, что даже не знала о столь крупном событии, как отказ всех чиновников Хун являться ко двору. Что же именно ты расследовала?
От этого вопроса, заданного тихим, но необычайно острым тоном, Сю Ли невольно затаила дыхание.
Теперь она горько жалела о своей оговорке. Это было всё равно что признаться в ведении расследования, о котором нельзя докладывать начальству. По лбу Сю Ли прошиб холодный пот. Она молча выпустила кисть. Затем, слабо улыбнувшись, только хотела развернуться и сбежать, как обнаружила, что Хуанъи крепко держит её за руку.
— Попытки отделаться улыбкой устарели ещё десять лет назад. Отвечай на вопрос начальника как положено.
На лице Хуанъи не было ни тени эмоции, он не сердился. Казалось, ни один поступок Сюли не ускользнёт от его взора. Точно так же было и тогда, когда Сю Ли, минуя Хуанъи, подала прошение напрямую Лю Хуэю с требованием отставки шаншу Либу.
Всякий раз, когда Сю Ли бралась за дела помимо тех, что поручал Хуанъи, он заваливал её новой работой, не оставляя времени ни на что другое.
Но именно об этом деле она не хотела ему рассказывать. Впрочем, Хуанъи и так насквозь видел её мысли. Сю Ли понимала, что ложью его не провести. Поэтому решила сказать прямо:
— Я веду одно расследование. Но сейчас ещё не время говорить об этом, так что я вам не скажу. Разумеется, это пустяк, так что не берите в голову, начальник.
Хуанъи слегка прищурился, а затем, словно снимая кандалы, отпустил её запястье и тихо усмехнулся:
— …Какая же ты самоуверенная.
— Но я ведь куда милее Цинъя, верно?
— Не неси чепухи. Ладно. Раз уж ты говоришь, что это пустяки, оставим пока это дело. Прежде всего сосредоточься на разрешении инцидента с кланом Хун. И не вздумай путаться под ногами у Цинъя!
— …По… поняла!
Сю Ли прикусила губу. Опять началось. Он словно в шутку заваливал её заданиями одно за другим. Причём рассчитывал всё так точно, что кроме работы не оставалось ни минуты свободного времени.
(Проклятье! Человек, способный составлять столь безупречные планы, просто ужасен!)
Пока Сю Ли, скрежеща зубами, предавалась этим мыслям, её внезапно посетило чувство дежавю. Будто она уже сталкивалась с чем-то очень похожим. Когда же это было?..
(……Ну конечно! Когда родителей Лили обманули при сделке с солью, подсунув фальшивый товар и поддельные деньги!)
Тогда всю семью Су Фана использовали, а потом без малейших колебаний отсекли, словно хвост ящерицы.
Будто всё шло по заранее написанному сценарию.
В то время Цинъя тоже говорил: за спинами тех людей наверняка стоит некто с выдающимся умом.
Безупречный план. Постоянное отвлечение внимания, переплетение множества тщательно продуманных приёмов, скрывающих истинный умысел в самой глубине… Сю Ли внезапно осознала, что нынешняя ситуация поразительно напоминает тот случай.
Человек с выдающимся умом… Тот самый начальник Куй, который после того инцидента воспользовался слабостью Су Фана, чтобы шпионить за Сюли.
(……Но… но неужели и за нынешним происшествием стоит начальник Куй?)
В клане Хун слишком сильны узы крови, они ни за что не стали бы слушать приказы Куй Хуанъи. Он не мог заставить их действовать столь слаженно.
……Однако смена шаншу Либу, вызвавшая гнев клана Хун, была делом рук Цинъя и Сюли — то есть Юйшитая.
— …На… начальник…
— Что такое? Вдруг сделала мордочку как у щенка, виляющего хвостом в надежде на милость. Даже если ты проголодалась, у меня для тебя ничего нет.
Сю Ли опешила. Глядя на Хуанъи, она поняла: её снова выставили дурочкой.
— Перед тем как я отправилась в провинцию Лань, вы сказали мне, что стали чиновником, дабы защищать любовь и мир, верно?
— Да. Изо дня в день я втайне оберегаю любовь и мир для каждого.
Чрезвычайно быстрый ответ. Что это за стандартный ответ с таким бесстрастным лицом? Он даже бровью не повёл.
(…Даже если отступить на десять тысяч шагов в своих рассуждениях, эти слова звучат как чудовищная ложь —)
Никогда ещё слова о любви и мире не звучали так холодно и бесстрастно, словно дыхание пустыни.
Хуан И с улыбкой, которая со всех сторон казалась воплощением зла, произнёс:
— Ты, как боец авангарда, защищающего любовь и мир, должна и в этот раз хорошенько постараться.
Послать Сю Ли против собственного отца, дяди и родного края. И при этом выглядеть таким довольным. Хоть это и преподносилось под знаменем любви и мира, со стороны всё равно казалось происками злодейской организации.
Если поединок с Цинъя ещё можно было назвать противостоянием равных, то их борьба с Хуан И была совершенно несправедливой. Противник даже не соизволил выйти на ринг. Такова была пропасть, разделявшая сейчас Сю Ли и Хуан И.
— Отстранение чиновников из рода Хун — лишь условие, которое мы используем для переговоров по поводу экономической блокады, устроенной главной ветвью Хун. Хунчжоу му — человек способный, однако будет лучше, если императорский двор окажет некоторую поддержку. Кроме того, нынешние действия короля по отношению к семье Лань вызвали недовольство и у семьи Хун, так что они, вероятно, не подчинятся.
Хуан И продолжал говорить, словно дурной родитель, подстрекающий ребёнка к пакостям, хотя на самом деле его ирония была направлена в адрес Лю Хуэй.
Если Лю Хуэй не сможет заставить семью Хун подчиниться своей воле, то с его позиции как короля это станет крайне обременительной ситуацией.
— …Следовательно, подданный обязан разрешить все трудности вместо своего господина. В этом и заключается работа чиновника, не так ли?
Удивительно, но Хуан И на этот раз не стал ни язвить, ни отрицать её слова, а лишь пристально посмотрел на Сю Ли. Он не казался рассерженным, но и радости в нём не чувствовалось. В кабинете воцарилась полная тишина; невозможно было понять, о чём он думает и услышал ли он вообще ответ Сю Ли.
Хуан И закрыл глаза, словно желая стереть само присутствие Сю Ли перед собой, и произнёс:
— Ступай!
Услышав этот краткий приказ, Сю Ли поклонилась и направилась к выходу.
— Хуан И определённо что-то знал, и это явно имело отношение к делу. Однако он так искусно всё скрывал, что Сю Ли, даже подозревая неладное, не знала, с чего начать.
Несмотря на то, что начальник целыми днями осыпал её колкостями, заваливал работой и постоянно помыкал ею, Сю Ли сейчас испытывала весьма противоречивые чувства. В этот момент она внезапно вспомнила о Цзян Ю. Тот честный и выдающийся человек до последнего оставался непоколебимым в делах шаншу Либу. Теперь Сю Ли в какой-то степени могла понять его чувства.
Сю Ли остановилась у двери и, не оборачиваясь, всё так же стоя спиной к Хуан И, негромко произнесла:
— …Начальник, я хотела бы сказать вам кое-что личное.
— Что именно?
— Только что ваше выражение лица, взгляд и поведение — всё было точь-в-точь как у дурного родителя. Но если вы и вправду не собираетесь совершать ничего плохого и больше не будете подбрасывать мне работу, я буду просто счастлива. В общем, спасибо вам!
Не дожидаясь, пока Куй Хуанъи разгневается, Сю Ли, словно кролик, юркнула в дверь и сбежала.
Оказавшись снаружи, Сю Ли поспешно захлопнула за собой дверь, будто стремясь запечатать внутри демонического короля. В этот миг она внезапно кое-что осознала.
(…Ой? Если подумать, сегодня… начальник Куй ни разу не сказал мне: «Ты уволена»?)
Даже когда речь зашла о клане Хун, Хуан И до самого конца так и не упомянул об увольнении Сю Ли.
Почему бы то ни было, он не пригрозил ей отставкой, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, она, напротив, ощутила ещё большую тревогу.
…Возможно, она слишком много себе накручивала. Но Сю Ли смутно чувствовала: как бы ни разрешился этот инцидент, Куй Хуанъи, похоже, уже принял окончательное решение относительно её участи, и оно не изменится.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
