Глядя на дверь, закрывшуюся за ушедшей Сю Ли, Куй Хуанъи в задумчивости сидел на своём месте. Сю Ли была первой подчинённой, осмелившейся сказать ему в лицо: «Не делайте ничего плохого». Пусть даже она проговорила это, стоя к нему спиной, и сразу же сбежала.
Он открыл ящик стола, доверху набитый нераспечатанными письмами. Впрочем, можно было и не открывать их, чтобы понять, что внутри. Хотя подобные послания приходили и раньше, после событий Юйши даюй их количество возросло лавинообразно. Куй Хуанъи собрал эти письма и бросил в стоявшую рядом жаровню. Хоть это и приелось, подобное стало его ежедневной обязанностью.
Письма высокопоставленных чиновников с требованиями отставки Хун Сюули сгорали прямо перед глазами Куй Хуанъи.
То же самое было, когда Цинъя только начал проявлять себя. Когда он добивался отставки многих чиновников, всё происходило точно так же. Тогда Куй Хуанъи точно так же сжигал те письма, даже не читая, разве что в этот раз их пришло куда больше. Возможно, они понимали: даже если Лу Цинъя порой и мог дать им поблажку, то через Сю Ли им точно не прорваться.
Куй Хуанъи приоткрыл створку окна, чтобы выпустить дым. В действительности ничего не изменилось, но у него внезапно возникло ощущение, будто в комнате стало светлее. Неужели это из-за присутствия той сяогунян, которая до этого момента шумела в кабинете?
С тех пор как появилась эта сяогунян, в Юйшитае стало гораздо оживлённее. Даже стражники у дверей кабинета Юйши дафу, у которых прежде лица были как у мертвецов, казалось, ожили. А всё потому, что Сю Ли ползала по-пластунски перед дверью, на которой висела табличка «Вход воспрещён»: стражники втайне надрывали животы от смеха, чувствуя, что былая суровость Юйшитая, которую они так долго поддерживали, с приходом Сю Ли бесследно исчезла.
Однако вскоре всё вновь вернётся к прежней, словно погребённой под спудом, тишине.
Письма, горевшие перед Куй Хуанъи, постепенно превращались в пепел.
Эта сяогунян была из тех, на кого бесполезно давить или пытаться задобрить, но всё же имелся один способ заставить её подчиниться. Сейчас судьба этой гунян зависела не от Куй Хуанъи, а от того мужчины.
Куй Хуанъи молча смотрел на жаровню, пока письма, не стоившие того, чтобы их даже распечатывали, не обратились в прах.
☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆
— Когда Небо собирается возложить великое поручение на человека…
Пустой кубок тут же наполнился вином из кувшина, который держали изящные руки, белые как снег.
— …оно прежде всего испытывает его волю и утомляет его тело. Верно?
— Именно так. Ты немало знаешь, не зря тебя называют Ху Дэ из Юаньэ лоу!
Ху Дэ слегка улыбнулась, являя всё очарование и застенчивость юной девы.
— «Когда Небо собирается возложить великое поручение на человека, оно прежде всего испытывает его волю, изнуряет его тело, морит его голодом, подвергает его нужде и вносит путаницу в его дела, дабы всколыхнуть его сердце, закалить его характер и восполнить то, на что он не был способен». Но на самом деле Небо просто использует этого человека в своих целях. А бедному человеку приходится без всякой причины терпеть такие бедствия — его и вправду жаль!
Внезапно перед глазами Ху Дэ промелькнуло что-то синее. Это была прекрасная бабочка с красными и синими пятнами на иссиня-чёрных крыльях. Ху Дэ невольно замерла. Она и раньше видела её несколько раз, и всякий раз, когда эта бабочка появлялась и исчезала, Янь Шу тоже исчезал, словно следуя за ней. Случалось даже, что он пропадал на несколько лет.
Янь Шу следил за бабочкой, легко порхавшей в углу комнаты. Выражение его лица внезапно стало серьёзным.
— Ху Дэ, помнишь, я говорил тебе, что это за бабочка?
Ху Дэ слегка оторопела и ответила не сразу. Многие мужчины, опьянённые её нежностью, быстро оказывались у её ног, и только он был исключением. Даже Лань-дажэнь не устоял, но у этого человека за ласковой улыбкой не было искренности. Однако сейчас он спросил об этом явно не просто ради того, чтобы скоротать время. Причин так думать не было, лишь женская интуиция подсказывала ей это.
— Ты сказал, что это бабочки, переносящие души…
— М-м, я тоже слышал об этом от других. Когда эта бабочка ещё гусеница, она съедает количество листьев, в три тысячи раз превышающее её собственный вес. Но это не обычные листья, в них содержится смертельный яд. И они едят их не переставая изо дня в день.
Янь Шу не смотрел на Ху Дэ, лунный свет следовал за чёрной бабочкой. Казалось, он не столько разговаривает с Ху Дэ, сколько вспоминает историю, услышанную когда-то.
— Из-за того, что они поедают огромное количество ядовитых листьев, в их телах накапливается множество токсинов. Поэтому, даже если их проглотит какая-нибудь лягушка, она тут же выплюнет их из-за сильного яда. Это мудрость выживания личинки, у которой нет ни крыльев для полёта, ни панциря для защиты. Поедать отравленные листья, убивать противника, становиться бабочкой… В жестокой борьбе за существование не всё оказывается красивой сказкой.
…Ху Дэ показалось, будто этот рассказ — о самом Янь Шу.
Чтобы продлить свою жизнь насколько возможно. Под этими изящными и прекрасными крыльями скрывается прошлое гусеницы, пожиравшей ядовитые листья, чтобы в итоге обратиться в бабочку.
Но в нынешней бабочке не осталось и тени того ужасающего прошлого, она лишь легко порхала в воздухе.
— Эти бабочки мигрируют с севера на юг. В Ланьчжоу. Они кружатся вместе с солнцем, танцуют под его лучами, словно боятся холода.
В холод они не двигаются, но, кажется, и от сильной жары могут заболеть и погибнуть, говорил Янь Шу.
— До Ланьчжоу добираются лишь несколько десятков особей из ста тысяч.
— …Всего лишь?
— Да, только столько. Даже обычному человеку не под силу преодолеть путь в десять тысяч ли от далёких гор до Ланьчжоу. Что уж говорить о бабочке. Посмотри на её тонкие крылья, они совсем не такие крепкие, как у перелётных птиц. Они могут лишь ловить ветер, чтобы тратить на полёт как можно меньше сил. Или забираются на повозки, запряжённые лошадьми или волами, и едут часть пути. Это умение использовать чужую силу для достижения своих целей… почему-то мне это очень близко.
Эта бабочка и правда была удивительно похожа на самого Янь Шу. Не была ли она его воплощением в прошлой жизни?
— И всё же, при всём при этом, необходимо огромное терпение, чтобы дождаться нужного момента. Чтобы пересечь большую реку, иногда приходится ждать попутного ветра целых десять дней. И даже тогда в итоге до цели добираются лишь считанные единицы.
Янь Шу качнул кубок в руке и, глядя на маленькую бабочку, улыбнулся.
— Возможно, это уговор между бабочками и раем. Наверное, сами бабочки не знают точно, куда летят. Они отправляются в путь лишь в поисках нектара. Чтобы добраться до тех далёких мест, увидеть мир, который они никогда не видели. Будто само их рождение предопределило, что они должны оказаться там.
Но добраться удаётся лишь нескольким десяткам.
Непрестанно пожирать ядовитую листву, чтобы стать бабочкой, использовать любую доступную силу со стороны, чтобы лететь выше и дальше. Видеть своими глазами, как товарищи один за другим выбывают из строя.
Лишь те бабочки, что обладают и выдающимися способностями, и исключительным везением, способны достичь цели.
Это было так похоже на чью-то жизнь, невольно подумал Янь Шу.
Нужно попасть туда, а зачем — он и сам не знал. Он знал лишь одно: в это нужно верить. И способ, как туда попасть, был ему известен с самого рождения.
Он жил только ради этой веры — и так до самой смерти.
— …Мне не противны такие бабочки. Только иногда мне кажется, что они очень жалки.
Тарелка с фруктами опустела, кубок тоже был пуст. Ху Дэ протянула руку, желая снова наполнить его, но Янь Шу остановил её, а затем грациозно, словно кот, поднялся на ноги. Пряди шелковистых волос упали на его красивое лицо.
— Что ж, мне пора. До свидания, Ху Дэ.
Янь Шу поймал рукой кружащую в воздухе чёрную бабочку, а затем поднёс её к висевшему рядом фонарю и сжёг. С тихим шипением поднялся лёгкий дымок. Ху Дие отрешённо наблюдала за происходящим.
— Хотя она мне и не противна, смотреть на неё всё же тоскливо.
На лице Янь Шу по-прежнему играла обольстительная улыбка; махнув рукой, он удалился.
…Он любил эту женщину так же, как любил цветы и бабочек-хутэ. Но в то же время, подобно бабочке-хутэ, которая «вовсе не противна», но всё же была уничтожена, в это мгновение он стёр из своей памяти и Хутэ, и женщину, носившую имя Ху Дие. «Вовсе не противна». Этого было слишком мало.
Ху Дие отвела взгляд и посмотрела на нетронутую еду и пустую тарелку из-под фруктов. Совершенно безразличные вещи и то, что ему по душе. Он ел только ту пищу, которая ему нравилась. Его характер отчётливо проявлялся в этой черте.
Он сам был подобен облаку — неуловим и непостижим, а его мир был жестоко разделён на две части.
Если нельзя веселиться вволю, то и радости нет никакой. Сделать скучную жизнь интересной — такова была его любимая поговорка.
Подобно перелётной бабочке, он вечно высматривал что-то иное. Вероятно, это были не деньги, не положение и уж тем более не женщины. Даже Ху Дие не знала, за чем именно он так упорно охотится сейчас.
Ху Дие бережно взяла останки бабочки в ладони и поднялась, чтобы похоронить несчастное создание.
Эта бабочка так похожа на меня.
Садясь в повозку, Янь Шу повторил про себя недавнюю фразу. Хотя самому ему это изречение не слишком нравилось.
— «Когда Небо собирается возложить на человека великую миссию, оно прежде всего подвергает испытаниям его волю, изнуряет его тело трудом и морит его плоть голодом»… Действительно, возможно, принцесса-дянься была избрана Небом. И Хуан И, и Цинъя, и Янь Шу — все они, вероятно, трудятся согласно воле Небес. Однако для Янь Шу и его соратников жизнь каждого лишена покоя.
Словно перелётные бабочки, летящие сквозь пронзительный холодный ветер: неважно, сколько сородичей погибнет в пути, ты сам обязан выжить и добраться до цели.
…Нужно попасть туда. А вот зачем — он и сам не знал. По крайней мере, так Янь Шу говорил Ху Дие, но в самой глубине души он прекрасно осознавал причину. Именно поэтому он сейчас здесь.
Есть место, куда он обязан пойти, где его ждёт желанный пейзаж и мир, которого он прежде не видел.
— Хе-хе, и какую же великую ответственность Небо возложило на плечи принцессы-дянься?
Добравшись до тех далёких краёв, перелётные бабочки спариваются, а отложив яйца, вскоре умирают.
…Быть может, жизнь Сю Ли ещё больше напоминает судьбу бабочки. Пока Янь Шу и остальные ждут попутного ветра, эта девушка не медлит; она отважно летит навстречу буре, отчаянно и без устали работая крыльями.
К тому времени, когда она достигнет цели, она наверняка не сможет даже отложить яйца — её истерзанным крыльям останется лишь обрести вечный покой.
Даже жестокий и суровый Хуан И, подобный злому демону, и тот должен был счесть это чрезмерным.
Если всё продолжится в том же духе, такой финал станет неизбежен. При том что ни у Янь Шу, ни у Хуан И не было намерения погубить девушку.
— Было бы славно, если бы у неё был выбор.
Было ли это испытанием Небес или проявлением их привязанности — Янь Шу не знал. Выбор оставался за Сю Ли.
Даже если ей не суждено добраться до обетованного места, она всё равно могла бы прожить счастливую жизнь среди окрестных цветочных полей.
Даже Янь Шу не считал бы такой выбор ошибочным.
Те несчастные бабочки.
Рай в клетке.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
