Куй Хуанъи, стоявший перед веером из перьев, сузил свои холодные, словно вечные льды, глаза до остроты игольного ушка. Юй Шунь с улыбкой выдержал этот взгляд, который Янь Шу называл «позволяющим в полной мере почувствовать себя ежом».
— Именно потому, что это вы, я полагаю, вы уже начали действовать. На этот раз Юши официально назначается центром в качестве императорского посланника. Как только всё будет готово, немедленно отправляйтесь в провинцию Хунчжоу, управу Юйхунчжоу и к семье Хун для переговоров, чтобы разрешить ситуацию до наступления зимы. Вы сами выберете Юши — справитесь ведь, начальник Куй?
На виске Куй Хуанъи резко вздулась жилка. Лин Яншу с невозмутимым видом отступил назад.
После таких слов столь гордый Куй Хуанъи никак не мог ответить «не справлюсь».
Услышав этот полный вызова тон, кто-то громко сглотнул. Из-за леденящего душу напряжения в зале стало так тихо, что был слышен малейший шорох.
Сунь Линван едва не присвистнул. Юй Шунь тоже был не прост. Императорский посланник — это представитель правителя. Раз уж он объявил о «назначении императорского посланника» перед столькими высокопоставленными сановниками, то, даже если Юши снимет экономическую блокаду, вся заслуга достанется добродетели правителя. В случае же неудачи ответственность ляжет на Юйшитай и Куй Хуанъи, сделавшего назначение. В этой неблагоприятной ситуации он сумел отыграться.
— Это дело государственной важности. Раз уж Юйшитай в последнее время совершает один подвиг за другим, вы наверняка справитесь. Поручаю это вам.
Кроме шаншу Гуаня, прочих присутствующих уже прошиб холодный пот. Юй Шунь, улыбаясь, повторил своё наставление ещё раз. На самом деле он был даже твёрже, чем Ли Шэнь. Если бы это было не так, Ли Шэнь ни за что бы не признал поражения. Те, кто считал Юй Шуня «рассудительным и мягким», были ослеплены его улыбкой и не видели его истинного лица.
В холодном зале, где ощутимая температура упала почти на двадцать градусов, Куй Хуанъи впервые заговорил ледяным голосом, от которого стало холоднее ещё градусов на тридцать.
— …Без проблем. Устранять последствия за правителем — тоже работа Юйшитай. Юйшитай — единственное ведомство, которое не радуется даже совершённым подвигам. Мне глубоко стыдно за череду прискорбных происшествий, и я ни в коей мере не считаю это поводом для гордости. Вам же, как главе Шаншулин, должно быть стыдно за те государственные дела, которые постоянно являет Юйшитай. Не думаете ли вы, что не подходите для этой должности?
Это походило на битву гигантского питона с орлом, повсюду разлетались искры ледяного пламени. Никто не желал уступать.
Лю Хуэй устыдился своего молчания. Хотя Юй Шунь принял всё на себя, именно Лю Хуэй был причиной всех упрёков. Юй Шуню вечно доставался худший жребий, хотя в его обязанности вовсе не входило подтирать за Лю Хуэем.
— Не думаете ли вы, что не подходите для этой должности?
Эти слова Куй Хуанъи определённо предназначались Лю Хуэю.
— Ну ладно, на этом ссору закончим. Если хотите решить, кто из вас сильнее, сделайте это, пожалуйста, в загробном мире. Не доставляйте всем хлопот.
Лин Яншу улучил момент для своего легкомысленного посредничества. Все сочли это милостью небес. Хотя Лин Яншу и был заместителем Ван Цзи, он считал себя «нейтральным». Почти в каждом из тех привычных споров между фракцией государственных экзаменов и фракцией аристократов именно он выступал посредником и улаживал конфликт. Поговаривали даже, что без Лин Яншу императорский двор перестал бы работать.
Лин Яншу не остановился на этом и с усмешкой добавил:
— Кстати, у меня тоже есть одно предложение.
Шаншу Гуань поднял брови. Это была редкость. Лин Яншу часто сглаживал разногласия, но почти никогда активно не высказывал собственного мнения и не вступал в дискуссии.
— Чтобы унять гнев семьи Хун, даже силами Юйшитай будет трудно обойтись, не так ли? Ведь именно Юши подали прошение об импичменте главы семьи Хун — Хун Лишэня.
Имя Хун Сюули прозвучало в углу зала.
— Но и медлить в этом деле нельзя. Семья Хун будет недовольна, ведь, в конечном счёте, к ним проявили неуважение при дворе. Их гордыня известна всем. С другой стороны, сейчас уже невозможно снова пытаться задобрить чиновников с фамилией Хун. Что упало, то пропало. Однако у этих высокомерных и упрямых людей есть слабость — снисходительность к своим сородичам, особенно к представителям прямой ветви семьи Хун.
— …И что же с того?
Лю Хуэю это показалось странным. Об этом не стоило и говорить, на примере чиновников с фамилией Хун всё и так было ясно. К тому же их привело в ярость именно смещение Хун Лишэня с поста главы семьи Хун. Но возвращать Ли Шэня сейчас было бесполезно — это лишь заставило бы их почувствовать себя снова одураченными, словно подлили масла в огонь. К тому же сам Ли Шэнь вряд ли бы вернулся как ни в чём не бывало.
— Не понимаете? Подумайте, есть только один способ оказать особое почтение семье Хун, не выделяя при этом чиновников с фамилией Хун. Это предложение, возможно, сумеет переубедить упрямых, как мулы, сородичей семьи Хун.
Куй Хуанъи и Ван Цзи хранили молчание.
Юй Шунь не стал его останавливать. В любом случае, помешать Янь Шу здесь было невозможно. Если существует подобный мудрый план, любой захочет его услышать. Кроме того, Юй Шунь понимал, что рано или поздно кто-нибудь всё равно затронул бы эту тему.
Это не было какой-то нелепой фантазией, а представляло собой проверенный временем традиционный метод.
— К тому же это единственное, что под силу лишь Его Величеству.
Лю Хуэй отозвался на эти слова:
— …Только то, что могу сделать я?
— Да-да, — Янь Шу издал невинный смешок. — Хотя об этом мало кто знает, при дворе всё ещё остаётся один настоящий чиновник из прямой ветви семьи Хун. Этот человек — единственный из всех обладателей фамилии Хун, кто на этот раз не отказался явиться во дворец. Тот чиновник последовал своей совести, не подчинился семье Хун и выбрал правителя и двор.
В зале мгновенно поднялся шум.
— Из прямой ветви семьи Хун?! Есть кто-то ещё?!
— Кто это? Хотя чиновников с фамилией Хун пруд пруди, я о таком не слыхивал.
— Раз этот человек не отказался явиться ко двору, значит, у него есть стержень. Может, стоит продвинуть его по службе в знак признания?
Цзинь-шилян из министерства финансов осознал намерение Янь Шу, и лицо его побледнело. Он взглянул на неразговорчивого шаншу министерства финансов, но так и не смог понять, какие мысли скрываются за его маской. Выражения лиц двоих из министерства работ тоже мгновенно стали серьёзными.
— Это ребёнок, которого вы все прекрасно знаете. Её способности выдающиеся, она даже успела побывать губернатором провинции. Сейчас она также активно соперничает с Лу Цинъя в Юйшитай. Не так ли, Куй Хуанъи?
В мгновение ока в зале воцарилась гробовая тишина.
Куй Хуанъи лишь вздохнул, не став ничего отрицать. Это и было ответом.
— Неужели… — прошептал кто-то. — …Хун Сюули?
— Именно так. Она — единственная дочь старшего из трёх братьев семьи Хун, то есть старшая дочь прямой ветви. В иерархии крови семьи Хун она занимает четвёртое место, сразу после трёх братьев; она — благороднейшая из благородных. Среди сородичей Хун — нет, во всём государстве она единственная в своём роде, Хун-сяоцзе самого высокого происхождения.
В зале воцарилось онемелое молчание. Атмосфера была очень похожа на ту, когда все узнали, что Хун Лишэнь — глава семьи Хун.
Как такое может быть? Невозможно. Высокое происхождение? Что в ней благородного? Разве она не несносная девчонка?
Скорее, никто просто не желал в это верить.
— Она — старшая дочь прямой ветви семьи Хун, и её опекуном во время государственных экзаменов был глава семьи Хун Лишэнь. Исполняющий обязанности главы семьи Хун Цзюлан также всячески заботился о ней. Хотя сородичи Хун всегда были снисходительны к родственникам, её они осыпали совершенно особенной любовью. Человеком, который сместил Хун Лишэня, была именно она; Лу Цинъя, вероятно, не смог бы этого добиться. Именно потому, что она — любимая племянница Хун Лишэня, он безропотно принял увольнение. Он в ней души не чает.
Янь Шу был прав. Лю Хуэй, Юй Шунь и Ци Жэнь отвели взгляды. Со стороны любовь Хун Лишэня к Сю Ли казалась не просто нежной — он был готов расплакаться от чувств в любой момент. Однако это была лишь его односторонняя любовь.
— Т-так и что же? Назначить Юши Хун императорским посланником? В таком случае —
— Ну, окончательное решение за Куй-дафу. Как бы то ни было, есть способ использовать её гораздо эффективнее. Разве я не говорил, что это единственное, что под силу лишь Его Величеству?
Янь Шу с силой топнул ногой.
— Она женщина, к тому же из прямой ветви рода. Тринадцатая принцесса семьи Лань, назначенная главной фрейлиной, рождена наложницей, но эта девушка — законная дочь. Статус Хун Сюули выше, чем у Тринадцатой принцессы, и она вполне подходит — достаточно призвать её и ввести в Хоугун как наложницу.
Лю Хуэй застыл в оцепенении.
В зале заседаний поднялся шум. Это и впрямь можно было назвать слепым пятном. Поскольку Хун Сюули была чиновником, никто не задумывался о её «ценности как инструмента для брака». Однако именно такова была традиционная стратегия умиротворения, и эффект от неё был выдающимся. Особенно если речь шла о прямой ветви рода. Янь Шу, ухмыляясь, продолжил:
— Посмотрите, в таком случае не придётся оказывать особых милостей чиновникам с фамилией Хун, но при этом можно будет особо выделить семью Хун. Раз она важная старшая дочь прямой ветви, то снисходительная к своим семья Хун наверняка оставит мысли о противостоянии с ваном. Став родственниками королевской семьи, они больше не станут совершать подобных глупостей. Разумеется…
— …разумеется, в таком случае Хун Сюули придётся оставить службу.
Шаншу Синбу Лай Цзюньчэнь, возглавляющий правовое ведомство, продолжил:
— Нет закона, по которому наложница могла бы одновременно занимать чиновничий пост. И я не намерен создавать столь глупый закон. Тех, кто заводит подобные речи, следует похоронить заживо всех до единого. Иначе никто не сможет пойти против её слов. Двор вновь окажется во власти чиновников с фамилией Хун, и мы не заставим этот клан одуматься. Пока я жив, я не намерен признавать такое. Стать наложницей или остаться чиновником — она должна выбрать что-то одно, это непременное условие.
Оуян-шилан тоже кивнул. Способности и таланты Сю Ли не были проблемой; настоящая проблема заключалась в её влиянии как «человека, способного направлять вана». В таком случае окружающие станут воспринимать её слова как слова самого правителя. Кроме того, она единственная старшая дочь прямой ветви семьи Хун. Речь лишь о том, чтобы из чиновника превратить её в наложницу. Его Величество, похоже, весьма благоволит Юши Хун, так разве это предложение не заслуживает обсуждения? Политический брак — тоже важная работа для вана.
Работа… Брак как работа.
Неужели это то единственное, что под силу лишь Лю Хуэю? Только это?
«В моих… руках… есть только это».
Он и впрямь бесполезен. Однако, если среди дел, которые необходимо совершить, почти нет тех, что под силу Лю Хуэю, почему бы не взяться за то, что в его власти?
Верно, в словах Янь Шу был смысл.
Словно угадав его мысли, Янь Шу взглянул на него своими карими глазами. Лю Хуэй видел лишь изгиб его губ в улыбке.
— Пусть, как и сказал шаншу Лай, она станет бабочкой в клетке, но неспособная летать бабочка всё равно остаётся бабочкой. Утешать Его Величество, находясь в клетке, — тоже крайне важная работа. Если Его Величество будет одарять её своей любовью, она ведь не будет одинока?
Наложница или чиновник?
Лю Хуэй чувствовал, как взгляды всех сановников устремились на него.
Лю Хуэй не мог ответить… не смел ответить.
Он не мог произнести: «Мне нужна Сю Ли как чиновник».
Лю Хуэй чувствовал отвращение к самому себе за то, что не может этого сказать.
…Обещание, данное на корабле в провинции Лань, всё ещё звучало в его ушах.
Желание могло исполниться.
Ценой того, что у Сю Ли отнимут самое дорогое и растопчут её сердце.
☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆
На дороге, ведущей в провинцию Хун, повозка грохотала и подпрыгивала на щебне. Хотя Шао Кэ и хотел помчаться назад во весь опор, из-за присутствия Ли Шэня ему пришлось ехать в повозке.
Ли Шэнь, помахивая веером, смотрел в окно и хранил молчание.
Веер внезапно замер.
— Меня вовсе не бросили.
— Какая жалость: никто и не подумал тебя удерживать, когда ты объявил о возвращении в провинцию Хун.
— Хм, достаточно и того, что наши сердца созвучны.
Шао Кэ едва удержался от смеха. «Сердца созвучны»? На каком это языке? Должно быть, это послание, пришедшее из глубин Вселенной, которое совершенно невозможно расшифровать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
