В ту ночь у Сю Ли было какое-то необъяснимое предчувствие.
Все отчёты уже были приведены в порядок и в виде следственных материалов переданы Куй Хуанъи.
Вся работа, которую надлежало выполнить, была завершена.
«Значит, пожалуй, это случится сегодня», — подумала она.
Поразмыслив немного, Сю Ли в одиночестве направилась в книгохранилище. Без отца книгохранилище казалось совершенно пустым.
…Это было самое любимое место Лю Хуэя.
Место, где она впервые встретила Лю Хуэя под пышным цветением вишни.
Это книгохранилище, где в обычные дни всегда кто-то дежурил, сегодня было безмолвно погребено во тьме.
Как раз когда Сю Ли зажгла светильник, она услышала тихий щелчок.
Она вспомнила события двухлетней давности, которые теперь казались далёким прошлым.
Помнится, в те времена, когда они притворялись незнакомцами, Лю Хуэй каждый раз точно так же внезапно появлялся из-за самых дальних книжных полок.
Того Лю Хуэя, что когда-то твердил, будто не желает быть ваном, больше не существовало.
Сю Ли обернулась и улыбнулась Лю Хуэю, стоявшему в темноте, словно наполовину скрытому в её тенях.
☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆
Лю Хуэй пристально смотрел на Сю Ли, долго и неподвижно стоя на месте.
Наконец он приоткрыл рот, но голос его звучал хрипло.
— Сю Ли…
— Что?
— …Помнишь ли ты срок, о котором мы условились на корабле?
— Помню. «Когда зацветёт вишня».
Этот срок был не слишком долгим, но и не коротким.
Голосом более тихим, чем молчание, более слабым, чем взмах крыльев бабочки, он произнёс эти слова:
— …Забудь об этом. Я желаю, чтобы ты вошла в Хоугун в качестве дочери прямой ветви семьи Хун.
Он не назвал Сю Ли по имени, а использовал лишь титул «дочь прямой ветви семьи Хун».
Такая честность была очень в духе Лю Хуэя.
Поэтому Сю Ли тоже не собиралась ничего скрывать.
— У меня есть условие.
— …Какое условие?
— Прошу тебя, забудь о единобрачии. Обещай мне, что непременно возвысишь Тринадцатую принцессу из главной придворной дамы до наложницы. Время оставляю на твоё усмотрение, это может быть когда угодно.
Прежде чем Лю Хуэй успел заговорить, Сю Ли слабо улыбнулась и быстро продолжила:
— …Есть кое-что, о чём я тебе ещё не говорила. Я… не смогу родить тебе детей. Врач Е сказал мне, что моё тело не способно к деторождению.
Лю Хуэй вздрогнул и на мгновение затаил дыхание.
— Поэтому я не смогу родить тебе наследника. У тебя не может быть только одна наложница в моём лице. …Поэтому я молю тебя: пообещай, что непременно сделаешь Тринадцатую принцессу своей наложницей. И тогда… «дочь прямой ветви семьи Хун» оставит службу и войдёт в твой Хоугун.
Молчание, длившееся ещё дольше прежнего, постепенно истаяло в воздухе, растворившись в темноте.
У Лю Хуэя не было иного выбора, и Сю Ли это прекрасно понимала.
Лю Хуэй когда-то сказал на корабле, что не может быть ваном только для одной Сю Ли. Хотя тогда это имело иной смысл, на самом деле эта фраза выражала всё.
Он не мог быть ваном только для Сю Ли.
В то время Сю Ли считала, что это не имеет значения. Поэтому неважно, если он выберет не только её одну. Если бы Сю Ли, будучи чиновником, стала для Лю Хуэя помехой, она бы ушла. Лишь бы Лю Хуэй оставался ваном. В какой бы форме это ни было, она смогла бы служить ему и быть рядом до самого конца.
Для Сю Ли существовал только один ван — Лю Хуэй.
Словно услышав голос её сердца, Лю Хуэй тихо произнёс:
— …Хорошо. Я… обещаю тебе.
Сю Ли улыбнулась.
— Я стану твоей наложницей. …Ну же, не плачь, ведь я просто превращаюсь из чиновника в наложницу.
Лю Хуэй внезапно притянул Сю Ли к себе, крепко обнял и безмолвно заплакал.
До самого последнего момента Лю Хуэй всё же забирал у Сю Ли самое дорогое.
Он заставил её оставить службу, выбрал «дочь прямой ветви семьи Хун», а не саму Сю Ли, и не смог исполнить обещание взять в жёны лишь её одну… Он даже вынудил её раскрыть тайну, которую она так долго хранила в глубине сердца.
Всё не должно было быть так.
Уговор о времени, когда зацветёт вишня, ни в коем случае не должен был стать таким.
И всё же Сю Ли приняла это.
— …Прости меня…
— Не извиняйся, всё в порядке.
— …
— Перестань плакать.
Сю Ли крепко обняла рыдающего Лю Хуэя.
Она прекрасно понимала, кто в этот момент находится в самом мучительном положении. И всё же Лю Хуэй не сбежал, а предпочёл остаться. Что значило то, от чего отказалась Сю Ли, в сравнении с ним?
— Кстати, Лю Хуэй, ты ведь написал письмо каждому чиновнику по фамилии Хун?
Лю Хуэй, казалось, вздрогнул и посмотрел на Сю Ли сверху вниз. Сю Ли, улыбаясь, смахнула слёзы с его щёк.
Она вспомнила письма, которые передали ей чиновники по фамилии Хун.
— …Ты написал: «Я не хочу увольнять вас, пожалуйста, возвращайтесь к работе», верно?
В письмах, написанных Лю Хуэем каждому чиновнику, во всех подробностях были отмечены их послужные списки и результаты трудов. Сопровождаемые искренними словами, эти записи поясняли, что они — таланты, необходимые императорскому двору, и убеждали их вернуться.
Он поступил так вовсе не потому, что те были «чиновниками по фамилии Хун».
Трудно было представить, сколько времени он потратил на написание этих писем.
— …Потому что я не хотел так легко их увольнять.
— Почему?
— «Чиновники по фамилии Хун», которых я знаю… это Цзянь Ю, Шао Кэ… и ты. В моём представлении «чиновники по фамилии Хун» — это люди, которые усердно трудятся, серьёзны по натуре, добры к окружающим и всегда думают о других. …По какому праву те, кто ничего не знает, смеют утверждать, будто чиновники по фамилии Хун не пригодны для службы? По крайней мере, я не желал увольнять их всех до единого, даже не узнав, какую именно работу они выполняли. В конце концов, они пошли на это из-за недоверия ко мне. Пусть я не могу извиниться перед ними лично, я хотел проявить искренность. …Я хочу заслужить их доверие.
Поэтому он выкраивал каждую свободную минуту, чтобы изучить дела каждого чиновника по отдельности, а затем писал те письма в надежде удержать их.
Сю Ли на мгновение лишилась дара речи. Оказалось, Лю Хуэй, глядя на неё, на её отца и на Цзянь Ю, счёл, что они обладают такой великой ценностью.
— …Жаль… всё это напрасно.
— …Нет, не напрасно.
— М-м?
— Ты старался не зря. Они сказали, что ради тебя готовы снова вернуться на службу.
Чиновники очень сожалели, что своими действиями загнали вана в тупик. Все они изъявили желание непременно вернуться к своим обязанностям и приложить все силы — не ради семьи Хун, а ради вана.
Так что это определённо не было напрасным, это действительно принесло плоды.
«Я хочу, чтобы этот человек оставался ваном», — искренне желала Сю Ли.
И ради этого она могла сделать лишь одно.
— Перед тем как оставить службу, я в последний раз отправлюсь в провинцию Хун, чтобы убедить отца и остальных вернуться.
Сю Ли мягко отстранилась от Лю Хуэя и лучезарно улыбнулась.
— Это последняя задача, которую я могу выполнить для тебя в качестве чиновника. Я скоро вернусь. — А потом оставлю службу и войду в Хоугун.
Расставшись с Лю Хуэем, Сю Ли неспешным шагом одна вернулась в Юйшитай.
Внезапно откуда-то донеслись звуки флейты лунди.
Её тембр был изысканным и прекрасным, подобным лезвию клинка — острому и холодному от эфеса до самого кончика.
Сю Ли вздрогнула. — Точно.
(Этот звук флейты…)
Хотя она слышала его лишь однажды, она никогда не забудет этот ледяной тембр, настолько прекрасный, что по коже пробегали мурашки.
Как и тогда, Сю Ли почувствовала, будто её призывает мелодия, и сосредоточенно последовала за звуками флейты.
Призрачные тонкие облака, словно разрезанные ночным небом на лоскуты, были густыми и переменчивыми.
Тёмная туманная луна проливала едва различимый серебристый свет. Как и в ту ночь, лунный свет был подёрнут дымкой.
Подул прохладный осенний ветер, взметнув несколько опавших листьев. Даже в этом всё было точь-в-точь как в ту ночь.
Там, куда улетали гонимые ветром листья, у зеркальной глади пруда, в которой отражалась луна, стоял тот, кому принадлежала мелодия флейты.
— Куй-дажэнь…
Звуки флейты внезапно оборвались.
Как и при их первой встрече, Куй Хуанъи обернулся к Сю Ли, глядя на неё своими строгими и холодными глазами.
В тот миг Сю Ли показалось, что Хуан И видит её насквозь.
Возможно, он даже знал о выборе, который она сделала этой ночью, как свои пять пальцев.
Сю Ли не знала, она ли подошла к нему или Хуан И к ней, а может, и то и другое. Когда она пришла в себя, Куй Хуанъи уже стоял прямо перед ней.
Вместе с тихим вздохом слова долетели до её уха. Голос его звучал мягче, чем обычно.
— …Ты сделала глупый выбор. И ты, и тот король.
В одно мгновение нечто, что она долго подавляла в своём сердце, вырвалось наружу.
Лицо Сю Ли исказилось, и она не смогла сдержать рыданий. Она всхлипывала так сильно, что не успевала утирать каскадом льющиеся слёзы. Стиснув зубы, она перестала вытирать глаза и, вцепившись в ворот одеяния на груди Хуан И, громко зарыдала. В воздухе вокруг разлился знакомый изысканный аромат.
Хуан И не обнял её в ответ, он лишь молчал, позволяя ей выплакаться, прижавшись к его груди.
Сю Ли и сама не знала, почему так плачет. Была ли это печаль, досада или что-то ещё? Слёзы струились нескончаемым потоком, и она не могла их остановить.
Слова, сказанные Лю Хуэю, не были ложью или попыткой казаться сильной.
Всё это время Сю Ли крепко держалась за мечту, от которой не хотела отказываться. И пусть мечта эта была мимолётной, словно дым и облака, проносящиеся перед глазами, она всё же когда-то сбылась. Поэтому она думала, что ей просто тяжело её отпустить. Только и всего. Это было намного лучше, чем если бы мечта никогда не исполнялась. В конце концов, она насладилась этим коротким прекрасным сном.
Отныне она больше никогда не будет работать под началом этого человека.
— Ещё хочу…
— …Ещё хочу…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
