— Неужели… — пробормотал Фэйсян себе под нос:
— …Его подменили?
— Если у него на руках официальный пропуск на экзамен, то это не совсем невозможно. Особенно на экзамене провинции Цзычжоу, где тысячи претендентов: невозможно запомнить в лицо каждого, кто пришёл сдавать. Но вот если у кого-то такая внешность, как у того парня, — будто он явился в мир людей из демонических краёв, — то одного только лица хватило бы, чтобы прославиться.
— А-а, раз уж об этом заговорили, попадаются ведь и такие «редкие звери», которых провожает целая толпа прихвостней — они, как дураки, из кожи вон лезут, лишь бы привлечь к себе побольше внимания.
— Ты ведь знал это и специально сказал! Ах ты, зомби! Но если бы он был подставным лицом, ему следовало бы вести себя тише, а тот парень ну очень уж бросается в глаза.
— О-о? Бросается в глаза? Я тоже живу в общежитии для кандидатов, но о том, что Лю Цымэй — странный тип, слышу сегодня впервые.
Фэйсян замолчал.
Действительно, сильное впечатление, которое производил Цзымэй, основывалось исключительно на его манере речи.
Хотя на его лице и была косметика, он не одевался в женское платье; он не был ослепительным красавцем, как Фэнчжу, и не совершал бесчисленных злодеяний, как Ли Шэнь.
— Если не сталкиваться с ним напрямую, в Цзымэе не было ничего такого, что могло бы послужить поводом для пересудов.
— К тому же наркозависимому, которому трудно справляться даже с повседневными делами, крайне непросто прикидываться обычным человеком. Но если все будут считать его просто «странным парнем», то любые странности в поведении сойдут ему с рук. — Фэнчжу начал впадать в замешательство.
— Погодите, это же совсем странно. Если нынешний Цзымэй страдает от наркотического отравления, он никак не мог бы быть чьим-то подставным лицом.
Нет никакого смысла нанимать того, кто не сможет попасть в список успешно сдавших.
Вэньчжун мрачно вздохнул.
— …Ты превратно понимаешь их цель.
— Цель?
— Иными словами, подмена была совершена вовсе не ради того, чтобы успешно сдать экзамен.
Цзюньчэнь сцепил свои костлявые руки.
— …Я и вправду слышал, что Лю Цымэй — одинокий простолюдин. Как ты думаешь, мог ли такой бедный студент, который коротает дни в обнимку с гробом, нанять себе подставное лицо? Да ещё и первоклассного спеца, способного занять второе место на экзамене провинции Цзычжоу. Где бы он вообще нашёл такого человека? Само собой разумеется, это невозможно.
Пламя свечи заколыхалось.
— Напротив, Лю Цымэй обладал всеми необходимыми «условиями». И на этот раз ситуация кажется особенно серьёзной.
Вэньчжун мельком взглянул на Фэйсяна.
— Чжэн Юйшунь сейчас…
— …Они с Ли Шэнем прикованы друг к другу.
— А, так даже лучше. Если он рядом с молодым господином семьи Хун, подобраться к нему будет непросто.
В голове у Фэнчжу всё перемешалось, и он вскрикнул, почти простонав:
— Погодите, я ничего не понимаю! Прошу вас, объясните всё попроще!
Фэйсян посерьёзнел и негромко проговорил:
— …Ты ведь слышал, что государственный экзамен до сих пор остаётся главным объектом ставок в подпольном мире? Ставят все: от простых людей до императорской родни и знати. Само собой, суммы там крутятся астрономические. Но в этот раз всё пошло наперекосяк — результаты оказались настолько неожиданными, что толпы людей один за другим остались без гроша за душой.
— И самым поразительным стал экзамен провинции Цзычжоу. Первое и второе места заняли никому не известные простолюдины, из-за чего несметное множество людей разорилось. Должно быть, теперь их люто ненавидят. Ведь «запланированный» результат должен был быть совсем иным.
— За… запланированный результат?.. И кто же его планировал?!
Лай Цзюньчэнь негромко похлопал в ладоши.
— Блестяще. Вопрос прямо в яблочко. Кто же его планировал? Желающих «урегулировать» этот вопрос хоть отбавляй. Кому попасть в список, кому провалиться, как распределить места среди сдавших — и всё в таком духе.
— Глупость какая. Но как такое возможно?! Какое место он займёт, не знает даже сам экзаменующийся!
— Всё не настолько точно распланировано. Достаточно сделать так, чтобы те, кто стоит поперёк горла, просто не смогли явиться на экзамен. Разве ребята из общежития не хотели разделаться с Юй Шунем? Подсыпать слабительное или сломать руку — это ещё цветочки, в худшем случае они просто убивают.
— И всё ради каких-то ставок?!
— Ну… дело тут не только в деньгах.
Лай Цзюньчэнь достал из гроба пятидюймовый гвоздь и соломенную куклу.
Никто не желал задумываться о том, для чего он обычно использует эти вещи.
— Это и впрямь удивительно. На словах у нас меритократия, но почему до сих пор ни один простолюдин не сдал государственный экзамен? Каждый год то и дело появляются кандидаты, погибшие при загадочных или странных обстоятельствах. На пути из провинций в Гуйян происходит несчётное множество несчастных случаев со смертельным исходом, но чиновники почти никогда не доводят дело до разбирательства.
— В общежитии для бедняков даже если кто-то умрёт, никто не станет проводить расследование. Всё спускают на тормозах, отделываясь фразочкой, что его «утащил призрак». На языке вертится только одно: «Чего-чего?», но такой вывод всё равно навязывают как окончательный. Как думаете, почему?
К этому моменту даже Фэнчжу почуял скрытую за всем этим постыдную тайну, хотя ему и не хотелось в неё верить.
— …Потому что в это замешана знать или высокие чины, и дела заминают… так, что ли?
— Да, это вполне логично. В конце концов, в мире хватает грязи и уродства, и это реальность. Тем более сейчас, когда двор начал проводить политику покровительства тем, кто сдал экзамены, осыпая их милостями, о которых другим остаётся только мечтать. Мысли вроде «я должен сдать во что бы то ни стало», «пусть сдохнет каждый, кто мне мешает» или «стану богачом и получу всё, что пожелаю» — мысли о том, что нужно стать таким во что бы то ни стало, вполне естественны, не так ли?
— Пусть сдохнет каждый, кто мне мешает.
Перед глазами у Фэнчжу всё покраснело.
Он вспомнил всю ту брань и сплетни в адрес Юй Шуня — они и вправду «от всей души» желали ему смерти.
— …Это ни капли не естественно.
Фэнчжу с трудом выдавил из себя эту фразу, пропитанную гневом.
— Даже если ты до безумия хочешь сдать экзамен, нельзя так поступать! Это… это просто… совсем ненормально!
Цзянь Вэньчжун и Лай Цзюньчэнь едва заметно улыбнулись.
— Подобная чуткость воистину бесценна. Ведь при дворе такие ненормальные люди встречаются на каждом шагу.
— И речь не только о самих кандидатах, но и об их окружении. Отцы, желающие любой ценой пропихнуть сыновей, те, кто раздаёт взятки нужным людям или знакомым… а ещё те, кто не желает видеть простолюдинов в списке лучших.
Фэнчжу широко раскрыл глаза.
Он осознал смысл слов о том, что «Лю Цымэй обладал всеми необходимыми условиями».
— В конце концов, всё-таки появились простолюдины, сдавшие с блестящим результатом. Да ещё и заняли первое и второе места на сложнейшем экзамене провинции Цзычжоу.
— И теперь, если оба провалят государственный экзамен, сразу станет ясно, что кто-то за кулисами дёргает за ниточки. Так что просто дать им провалиться нельзя. Но если они не провалятся, то станут чиновниками при дворе… А значит, остаётся единственный путь — убрать их.
Одинокий бедный студент, нарушивший всеобщие ожидания и занявший второе место на экзамене в Цзычжоу.
У него были буквально все «условия», чтобы стать жертвой убийства.
— Но…
Фэнчжу слегка задрожал, чувствуя, как кружится голова.
— Но этот Цзымэй… вы ведь говорите, что он не тот, за кого себя выдаёт? Не настоящий Лю Цымэй?
— …Да, скорее всего.
Совсем как тот «девяносто восьмой призрак».
Этот Цзымэй — существует ли он на самом деле? Или же нет?
— Тогда кто этот Цзымэй? Зачем он пробрался сюда под чужим именем и откуда у него официальный пропуск на экзамен?
Вместо хранившего молчание Фэйсяна Вэньчжун с выражением лица, подобным смертному приговору, продолжил:
— Я ведь уже говорил? Его целью было вовсе не стать подставным лицом… Здесь есть ещё кое-кто, не так ли? Тот, кто стоит выше «Лю Цымэй», кто обладает всеми необходимыми «условиями»…
Фэнчжу весь застыл.
Всё верно, такой человек действительно был.
Тот гений с тростью, такой же безвестный простолюдин, занявший первое место в провинции Цзы. Если подумать, Цзымэй с самого начала держался поближе к Юй Шуню, словно ждал его появления.
Мотив того, кто проник сюда не ради подмены на экзамене…
— …Наёмный убийца… — прохрипел Фэнчжу.
Вэньчжун и Лай Цзюньчэнь без тени сомнения кивнули.
— Это вполне вероятно. Такое лекарство сейчас не достать, к тому же оно требует огромных денег… Скорее всего, раньше он был солдатом, обученным искусству убивать, и просто принял чей-то заказ.
— Есть и другие подозрительные моменты. В подготовительные общежития проникнуть легче, чем на сам государственный экзамен, и устроить там засаду проще. Да и список имён вместе с количеством людей то увеличивался, то уменьшался.
Лицо Фэйсяна окаменело.
— Эй, Вэньчжун, значит, те покойники…
— Все были убиты… Впрочем, так сказать нельзя. По крайней мере из тех, кого видел я, половина — это «естественные смерти», когда люди кончали с собой под влиянием момента, не выдержав колоссального давления. А вот у другой половины причины смерти действительно странные. Однако…
Вэньчжун осторожно склонил голову набок.
— …Вы сказали, что Чжэн Юйшунь забрал лекарство? Но ведь он знает его свойства?
— А? Он забрал его, прекрасно всё понимая? Поразительно. Это всё равно что сказать: «Ну же, иди и убей меня». Кстати, вы говорили, что Сяо Цзымэй исчез? Хм-м.
Выражение лица Лай Цзюньчэня стало серьёзным.
— …Чжэн Юйшунь говорил что-нибудь ещё?
Фэнчжу ответил, немного растерявшись:
— …Он сказал… если все красные плоды исчезнут… случится что-то хорошее…
Едва он договорил, раздался свист.
Глядя на расплывшееся в улыбке лицо Лай Цзюньчэня, Фэнчжу невольно разозлился.
Разве в такой ситуации есть место для смеха!
— Нет-нет, я просто нахожу его поступок невероятно эффектным — этого Чжэн Юйшуня. Он оказался даже более выдающимся мужчиной, чем гласят слухи. Надо же, решиться на открытое противостояние.
— Открытое противостояние?..
К Фэйсяну внезапно пришло озарение.
Относительно исчезновения Цзымэй и того смысла, что таился в словах «когда все красные плоды опадут, случится нечто хорошее».
— Вот оно что! Эй, Фэнчжу! Мы немедленно возвращаемся!
— А? Ох… ладно, идём. Ой-ой!..
Цзянь Вэньчжун проводил их взглядом до двери и пробормотал:
— «Призраки»… Но имеем ли мы право их винить, Лай Цзюньчэнь? Ведь их создали… их создало государство.
— Остаётся лишь делать то, что в наших силах, верно? — Лай Цзюньчэнь встал, подошёл к полке и вернулся с бутылкой вина и двумя чарками.
Он ловко наполнил их одной рукой и протянул одну Вэньчжуну.
— Для начала давай-ка хорошенько пересчитаем все прегрешения этого вонючего короля-идиота.
— И то верно.
Улыбка Цзянь Вэньчжуна на сей раз не казалась такой мрачной, как прежде.
— …Глядя на этих двоих, я и вправду им завидую. Рождённые после войны? Что ж, эта их неприкрытая жизнерадостность, прямолинейность быстрорастущих натур, порой полное отсутствие здравого смысла… Когда я смотрю на них, то думаю: «А-а… вот он какой, мир без войны. Как же это прекрасно».
Было бы замечательно, если бы эта чистота могла длиться вечно.
— Я едва сдержался, чтобы не посоветовать ему пойти в храм разнорабочим — так не хочется, чтобы в этом императорском дворе его кто-нибудь осквернил. А, впрочем, возможно, краше всего он будет смотреться, лёжа в гробу. Решено: в следующий раз я закажу для него гроб по мерке, украшу его знаком нашей крепкой дружбы и подарю ему.
Похоже, он уже считал это делом решённым.
— Тебе бы поумерить пыл в способах выражения своего дружелюбия.
— А? Почему?
— Это лишь заставляет людей думать: «Кхе-кхе… следующий, кто умрёт — это ты». Ты просто навлекаешь на себя неприязнь. С какой стороны ни посмотри, это лишь вселяет в окружающих смутную тревогу за их жизнь.
— Неужели это так?
— Можешь не сомневаться в словах того, кто сам когда-то получал от тебя подобный подарок.
— Но ведь это действительно сближает людей, не так ли?
Цзянь Вэньчжун со скорбной миной на лице оставил попытки переубедить Лай Цзюньчэня.
И то верно: получив гроб от Лай Цзюньчэня, волей-неволей придётся поддерживать с ним знакомство.
Лай Цзюньчэнь с таким видом, будто только сейчас заметил чарку в своей руке, поднёс её к губам.
Сделав глоток, он внезапно вспомнил о «Девяносто восьмом призраке», том несчастном создании.
— На самом деле больше всего прав сетовать на судьбу именно у «Девяносто восьмых призраков».
Жалкие призраки, которые всё ещё пребывают в этом мире, но всеми забыты.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
