Шаншу ведомства работ Гуань Фэйсян, нахмурившись, бросил взгляд на соседа; его заместитель Оуян Юй сохранял бесстрастное лицо. Однако за многие годы Фэйсян изучил его достаточно хорошо, чтобы понять: за этим отсутствием эмоций Оуян Юй скрывает глубокое волнение. И это было вполне оправданно, ведь провинция Бичжоу — родина Оуян Юя, место, где обосновалась семья Оуян из клана Би.
Родные края Гуань Фэйсяна, провинции Байчжоу и Хэйчжоу, расположены на суровом севере, где вероятность появления перелётной саранчи не так высока, как в Срединных равнинах или на юге, так что, по логике вещей, о нашествии насекомых можно было не беспокоиться. Однако косвенное влияние оказалось весьма значительным.
Особенно это касалось двух северных провинций, где ежегодно из-за холода и голода гибло немало людей; в плане продовольствия они всегда полагались на помощь из провинций Хунчжоу и Цзычжоу. Но если случится нашествие саранчи, все посевы будут сожраны подчистую. В таком случае лишнего зерна для помощи не останется, и тогда великий голод, вызванный вредителями, сильнее всего ударит именно по северным провинциям — особенно если они вступят в зиму без запасов продовольствия.
А зима должна была наступить уже совсем скоро.
— Пострадавшие районы указаны ниже. Очаг находится в Бичжоу, вдоль берегов реки Тяньшаньцзян, оттуда бедствие медленно распространяется в сторону Хунчжоу и Цзычжоу. Похоже, урожай в Бичжоу уничтожен почти полностью?
Листая собранные сведения о пострадавших районах, шаншу ведомства наказаний Лай Цзюньчэнь нахмурил брови.
— Глядя на районы и характер повреждений, кажется, наблюдается тенденция к разрозненному распространению. Особенно мало проникновений в Цзычжоу; похоже, насекомые ещё не собрались в огромные стаи, поэтому создаётся впечатление, что ущерб не так велик. Вероятно, причина в этом.
Лин Яншу с шелестом перелистывал документы и, слегка склонив голову, произнёс:
— Хм? Судя по этим данным, районы, где ущерб удалось свести к минимуму, — это почти сплошь те места, куда Ван Цзи-дажэнь раньше назначался на службу или куда он ездил с проверками.
Эти слова заставили высокопоставленных чиновников широко раскрыть глаза.
Шилан ведомства чинов Ян Сю прищурил глаза за стёклами очков. Разумеется, все данные о кадровых перемещениях в ключевых местах были до мельчайших подробностей запечатлены в его памяти — особенно те, что касались продвижения высших сановников.
— Действительно, так и есть. Ван Цзи-дажэнь, неужели вы, отправляясь в разные места для службы или проверок, обучали местных жителей способам борьбы с саранчой?
— Разумеется, это моя работа, — сухо бросил в ответ Ван Цзи.
Как только Ван Цзи дал этот ответ, взгляды всех вельмож одновременно обратились к королю.
Лю Хуэй мог лишь изо всех сил стараться не опускать голову. Сейчас он чувствовал исходившее от сановников небывалое холодное пренебрежение и насмешку. Он чувствовал себя как на иголках, но в глубине души понимал, что все эти обвинения и упрёки вполне обоснованны.
Ему оставалось только собрать остатки мужества, чтобы выдержать эту сцену. Не говоря уже о том, что он сам был виноват во всём случившемся.
То ли намеренно притворяясь дураком, то ли нет, Лин Яншу продолжил беззлобным, но ироничным тоном:
— Саранча… Иероглиф «хуан», обозначающий саранчу, состоит из ключа «насекомое» и иероглифа «хуан», означающего «император». Говорят, это пошло от деяний великих правителей древности, которые сами поедали саранчу, молясь о том, чтобы нашествие прекратилось. И в самом деле, издревле ходит поговорка: «Лишь тот, кто способен усмирить саранчу, является истинно добрым государем». Его Величество тоже должен хорошенько постараться.
Слова Лин Яншу заставили воздух в зале застыть.
Ван Цзи потёр виски и полоснул своего заместителя острым взглядом.
— Лин Яншу, не говори чепухи. Разве можно истребить саранчу одним лишь её поеданием и молитвами?
— Ну, это верно! Но с другой стороны, в эпоху правления истинно мудрого монарха нашествий саранчи случаться не должно.
Сановники переглянулись и зашептались, словно вспоминая что-то.
— Если подумать, в «Книге Перемен», кажется, есть подобные записи. О том, что распущенность правителя навлекает смуту и притягивает саранчу? Действительно, во времена покойного вана такого не случалось.
— Учитывая, что Его Величество на троне всего четыре года, это и впрямь… Если поразмыслить, в провинции Чачжоу тоже вспыхнула эпидемия. Разве возникновение эпидемий не связано с тем, насколько искусно государь правит миром?
— А до этого внезапное убийство шилана ведомства армии…
— А ещё гнев семьи Хун, из-за которого уменьшилось число чиновников и началась экономическая блокада, а теперь вот саранча, которая случается раз в несколько десятилетий!
— Если так рассуждать, то и участившиеся в последнее время землетрясения тоже в счёт. Похоже, это тоже…
Все внезапно погрузились в молчание — холодное, словно вечная тьма.
Лю Хуэй почувствовал, как на лбу выступил холодный пот. От сильного головокружения всё перед глазами поплыло. Словно рыба, выброшенная на берег, он не мог нормально дышать.
— Сейчас мы должны обсуждать борьбу с саранчой, не так ли? Пожалуйста, уделите первостепенное внимание выработке мер. А те, кто в такое время горазд лишь на праздные речи, пусть немедленно удалятся!
Юй Шунь произнёс это твёрдым тоном.
Это был первый раз с момента его назначения на должность шаншулина, когда он высказался столь резко, что заставило всех присутствующих содрогнуться.
Один лишь Ван Цзи и бровью не повёл, продолжая тереть виски.
— Шаншулин прав. Испокон веков мерами против саранчи занимался Юйшитай…
Прежде чем Ван Цзи закончил фразу, Юй Шунь спокойно прервал его:
— Давайте сначала выслушаем мнение Его Величества?
Лю Хуэй медленно поднял голову. Стоявший рядом шилан Хубу Цзинь замер от страха за него. Любой мог видеть, что лицо Лю Хуэя стало пугающе бледным. К тому же каждый, кто читал документы, понимал: бюджет Хубу на борьбу с саранчой был отменён во время борьбы за власть между принцами. По какой причине он не был восстановлен до сих пор? Оказавшись в ситуации, когда он со всех сторон окружён врагами, Лю Хуэй, чьи мысли явно были спутаны обрушившимися обвинениями, должен был как-то принять решение. Нет, хуже всего было то, что он мог не принять никакого решения вовсе. Сердце шилана Цзиня замирало от ужаса, он уже подумывал, не стоит ли ему вмешаться и помочь.
(Моё… мнение?)
Лю Хуэй сам не понимал значения этих слов.
В прошлом, когда мать била его, он всегда сжимался, игнорировал всё происходящее вокруг и просто терпел, ожидая, когда буря утихнет. Нужно было только подождать, и гэгэ придёт его спасти.
Но сейчас рядом никого не было. Никто не давал ему наставлений. Даже Ли Ина не было рядом.
(По этому поводу… говорил ли Юй Шунь, как следует поступить?)
Он не слышал. Юй Шунь не учил Лю Хуэя тому, что именно нужно делать.
Что ему сказать? Он ведь не знал, как быть, не знал абсолютно ничего.
Юй Шунь, держа в руке веер из перьев, опустил глаза, словно поторапливая его.
— Мой король, прошу, выскажите мысль, которую считаете наиболее верной.
«Лишь тот, кто способен усмирить саранчу, является истинно мудрым монархом», — Лю Хуэй тоже читал об этом в свитках, а значит…
(Я…)
Должен отправиться туда и усмирить саранчу. Но… действительно ли это лучший выход?
Для самого Лю Хуэя, для народа Бичжоу или Хунчжоу — будет ли это самым правильным решением?
Сжав кулаки и борясь со свинцовой тяжестью в душе, Лю Хуэй посмотрел на одного человека.
— Ван Цзи-дажэнь.
Ван Цзи, похоже, немного удивился тому, что назвали его имя, и вскинул бровь.
— Я хочу полностью вверить вам полномочия по борьбе с саранчой. Прошу вас, займитесь этим.
На лицах Хуан И и Лин Яншу отразилось редкое для них нескрываемое удивление, даже Сунь Линван выглядел слегка поражённым.
Лишь тот, кто способен усмирить саранчу, является истинно мудрым монархом. Даже после того, как Лин Яншу намеренно произнёс эти слова, король всё равно уступил Ван Цзи возможность проявить себя в этом деле, причём в ситуации, когда сам был окружён врагами со всех сторон.
Сам Ван Цзи не проявил ни малейшего колебания, встретившись с прямым взглядом Лю Хуэя.
После недолгого молчания:
— Хорошо. Раз таков приказ Его Величества, я немедленно принимаю его. Однако есть одно условие: я хочу, чтобы Его Величество предоставил мне право распоряжаться войсками и конями. Это моё единственное условие. Согласны?
— Право распоряжаться войсками и конями.
Поскольку голос Ван Цзи звучал слишком бесстрастно, присутствующим потребовалось время, чтобы осознать всю тяжесть этих слов.
Глава ведомства Мэнься-шэн, чья должность приравнивается к сянго, если сможет получить из рук короля власть над войсками и конями, это будет равносильно обретению командования, достаточного для мобилизации всей армии.
Ситуация была серьёзной, и даже Гуань Фэйсян не мог не вмешаться.
— Подождите. Если речь только о заимствовании одного корпуса, то и говорить не о чем, но требовать, чтобы Его Величество передал полномочия, достаточные для управления всей армией — это уже чересчур. В таком случае даже шаншу военного ведомства Сунь Линвана вы, дажэнь, сможете гонять по своему усмотрению, не тратя сил даже на то, чтобы сдуть пылинку, не так ли? Как ни посмотри, даруемые полномочия слишком велики.
— Как шичжун ведомства Мэнься-шэн, я имею право выдвинуть это требование, к тому же я не намерен задействовать всю армию. Это делается лишь ради распределения людей; ждать, пока что-то случится, и только тогда отправлять войска из разных мест в Гуйян — это слишком большая трата времени. Саранча — это не люди, в течение того времени, что тратится на путь туда и обратно, она всё равно безжалостно продвигается вперёд.
Хуан-шаншу под маской тоже нахмурил брови.
— Однако, за исключением войны, использование центральной армии для отправки в провинции — кажется, в прошлом подобных примеров не было. К тому же, если военная сила нужна для истребления саранчи, то, как правило, более разумно задействовать войска из каждой области и каждого округа.
— Есть ли в нашем государстве какой-либо закон, запрещающий использовать армию для истребления саранчи? Лай-шаншу.
— Нет, и я также считаю, что в этом нет ничего плохого. Нашествие саранчи — самое ужасное стихийное бедствие; пока ждёшь вестей, идущих туда и обратно, зачастую две или три деревни подвергаются нападению и съедаются дочиста. Чаще всего случается так, что стоит получить доклад и поспешно выдвинуться, как саранча уже улетает. Однако, если задействовать армию, я надеюсь, что войска смогут обеспечить себя достаточным количеством провианта. Особенно при отправке в пострадавшие районы, где и так не хватает еды; если прибудет армия, не взявшая с собой достаточно провианта, она лишь будет поглощать запасы, принадлежащие народу, и в итоге чем она будет отличаться от саранчи? Если удастся избежать подобной глупости, в остальном у меня нет возражений.
Куй Хуанъи всё время сохранял бесстрастное лицо, а Ван Цзи и Сунь Линван слегка кивнули, не выказав гнева. Потому что до восшествия на престол короля Цзянь Хуа подобные вещи действительно происходили так же часто, как домашняя трапеза.
— Это само собой разумеется. Как только Его Величество одолжит военную силу, им будет приказано в кратчайшие сроки доставить в разные места огромное количество провианта. К счастью, из-за последствий недавней экономической блокады семьи Хун, провиант и каменный уголь из разных мест, скопившиеся в амбарах Чанпин, ещё не были использованы. Их как раз можно задействовать. Ваше Величество, шаншулин, не знаю, что вы двое об этом думаете?
Передать власть над войсками и конями Ван Цзи.
В таком случае станет просто невозможно разобрать, кто же на самом деле является королём.
Перед глазами Лю Хуэя всё ещё летали золотые звёзды, и в конце концов он… в оцепенении кивнул.
— …Мы поняли. Ван Цзи-дажэнь, пусть власть над войсками и конями перейдёт к вам.
Чувствовалось, что Юй Шунь улыбается.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
