Веер, спрятанный за пазухой, потрескивал, словно от статического электричества, и источал жар.
Он подумал трижды, нет, четырежды, и в конце концов не выдержал.
Ему нестерпимо, безумно хотелось спросить, но он изо всех сил подавлял этот порыв.
Однако терпению окончательно пришёл предел.
— Прости, Ли Ин! Знаю, ты, может, и отругаешь меня, ведь сейчас не время для расспросов, но мне всё равно, я хочу знать! Я спрошу! Потом можешь ругать меня как угодно, но ты сказал, что Чжу Цуй-гунян в безопасности — это правда?
С тех пор Сюнь так и не появился, его нигде не было видно. Цю Ин беспокоился, хотя только дурак стал бы волноваться о безопасности Сюня. Но с Чжу Цуй всё было иначе.
— Да, она должна быть в порядке, к тому же Чжу Цуй время от времени бродит где-то рядом с нами.
Цю Ин удивлённо расширил глаза. Время от времени бродит рядом? Он засомневался, не повредился ли Ли Ин умом, но при мысли о том, что это всё-таки род Пяо, Цю Ин побледнел.
— …Неужели? Хоть уже и поздно об этом говорить, но неужто Чжу Цуй-гунян превратилась в призрака?! И где же она теперь витает?
К тому же Ли Ин её видит, а он — нет! Ладно бы ещё Сю Ли, но ведь это Ли Ин!
(Погодите, что это значит! Неужели мои чувства, что я лелеял десять лет, так и не дошли до неё! Какой позор!)
Ли Ин почувствовал бессилие. Что для Сю Ли, что для Цю Ин — для всех «внешних» род Пяо казался каким-то «непостижимым» местом. И отрицать это было невозможно.
— Дурак! Всё не так. Разве ты не видел белую мышь, которая постоянно бегает рядом с нами? Это она. Её порой можно заметить.
— Что?! Белая мышь — это и есть она?
И правда, иногда он видел белую мышь. Она отличалась от обычных сородичей и источала странную ауру, поэтому Цю Ин даже обратил на неё внимание и некоторое время наблюдал.
Но стоило ему об этом подумать, как Цю Ин тут же отрезал:
— Нет, это не Чжу Цуй-гунян.
— С чего ты взял? Ты ведь самый обычный человек.
— На интуиции. От этой мыши действительно исходит женское начало, но она куда более надменная и благородная красавица.
— Да кем ты себя возомнил, мышиным знатоком? Как можно столько понять по одной лишь интуиции?
— Нет-нет-нет, я знаток не мышей, а женщин. Мои глаза не обмануть.
Цю Ин говорил с такой уверенностью. В роду Пяо, где положение мужчины было ниже мышиного, Ли Ин впервые видел настолько храброго человека. Ли Ин от всей души желал, чтобы Лю Хуа и все мужчины рода Пяо услышали эти слова.
— Ли Ин, ты ведь тоже вроде как обычный человек, почему же ты так уверен, что эта мышь — Чжу Цуй-гунян?
— Потому что…
Потому что он своими глазами видел, как эта мышь использовала магию молнии, чтобы вернуть Сю Ли к жизни. К тому же иллюзии Сыма Сюня, похоже, развеяла тоже она. Это не могла быть простая мышь.
(…Но и правда, эта мышь никогда не подтверждала, что она — Чжу Цуй. Даже когда я спрашивал, она не кивала в ответ.)
Тук-тук. Сердце Ли Ина тревожно забилось, волоски на теле встали дыбом.
(…Эй, постой. А если эта мышь — не Чжу Цуй? Кто же это тогда может быть?)
Почти всех высокоранговых магов и жриц отослали прочь. Кто ещё в роду Пяо способен использовать технику воскрешения молнией?
— Есть только один человек.
Верно, тот человек не пожелал бы смерти Сю Ли. Если быть точнее — не пожелал бы смерти «тела» Сю Ли.
(Не может быть, эта мышь — это…)
Сю Ли сейчас осталась в комнате одна, Ли Ин сам велел ей там быть. Одной из причин, по которой тот человек до сих пор не тронул Сю Ли, Ли Ин считал Комнату Тишины. Находящиеся в Комнате Тишины, в теории, пребывают под защитой всей мощи рода Пяо. Именно поэтому Ли Ин изначально выбрал эти покои. Возможно, это правило соблюдалось лишь формально, но пока Лю Хуа сохраняла достоинство главы рода Пяо, она не стала бы действовать. И как раз тогда появилась белая мышь, заставив Ли Ина поверить: даже если Цю Ин и Сюнь не будут рядом с Сю Ли, Чжу Цуй присмотрит за ней и сможет защитить в случае нужды.
Тогда… Сю Ли вопреки обыкновению покорно сказала: «Я поняла, идите скорее», и осталась в комнате. Вместе с белой мышью.
Ли Ин стиснул зубы.
«Я поняла, идите скорее».
Сю Ли не сказала: «Идите, я буду ждать вашего возвращения». Было похоже, что она уже знала, что именно произойдёт в комнате.
В ушах Ли Ина стоял зловещий гул собственного сердца.
— То есть, пока у неё есть моё тело, Лю Хуа-дажэнь сможет жить дальше, верно?
Умоляю тебя, только не делай этого! Я привёл тебя сюда вовсе не для этого.
Пожалуйста.
— Ли Ин? Что случилось?
— Ничего.
Ли Ин не обернулся.
— Крепко запертые врата рода Пяо должны быть распахнуты ими без остатка, и только тогда вы сможете вернуться.
Ли Ин выбрал исполнение долга перед родом Пяо.
*****
Сю Ли сидела на краю кровати в одиночестве. Она плотно свела колени и сложила руки одна на другую.
Белая мышь грациозно подбежала почти вплотную к Сю Ли и остановилась прямо перед ней.
Почему-то Сю Ли с самого начала поняла, что эта белая мышь — женщина. Красавица с глазами, подобными углям в жаровне, — она казалась одновременно и юной девой, и знатной дамой почтенных лет.
Белая мышь — хранительница дома, крошечная посланница небожителей. Раз так, она наверняка и есть та, кто всегда оберегал род Пяо.
Усики мыши мелко дрожали, а иссиня-чёрные глаза походили на бездонную тьму.
Откуда-то донёсся звук, похожий на шум волн, но то был шелест листвы. На мгновение Сю Ли почудилось, будто она видит огромную акацию, колышущую ветвями.
Стоило ей удивлённо моргнуть, как шелест листьев и тень исполинского дерева тут же исчезли.
— Хм, а у тебя, девчонка, хватает смелости — решилась встретиться со мной наедине.
Сю Ли помнила эту девушку.
Волосы чернее безлунной ночи, кожа белее снега, а губы алее крови.
Та самая дева, что явилась к изголовью Сю Ли в холодном сиянии тёмно-синей луны.
— Пяо Люхуа.
Лю Хуа беззвучно протянула к Сю Ли свои тонкие изящные пальцы.
Сю Ли не отстранилась.
На запястье Сю Ли ощутила прикосновение её пальцев — оно казалось нереальным, но при этом вовсе не было призрачным.
Нечто неописуемое, словно электрический разряд, перетекло из кончиков пальцев Лю Хуа в руку Сю Ли. Показалось, будто её куда-то затягивает — и в ту же секунду возникло ощущение вращения, а зрение исказилось.
Накатили сильное головокружение и звон в ушах.
Перед глазами заплясали красный, синий и чёрный цвета, смешиваясь в беспорядке.
Слух уловил чей-то звонкий, подобный серебряным колокольчикам, девичий смех.
*****
Сю Ли обнаружила, что окружена десятком-другим девушек лет пятнадцати-двадцати.
Все они весело пересмеивались, их смех был по-детски беспечным.
Сю Ли нахмурилась от головной боли, но при этом почувствовала некую странность. Что-то было не так.
Для своего возраста эти девушки казались слишком беззащитными, совсем как малые дети. Они лишь невинно хихикали.
А Сю Ли, на которую они смотрели сверху вниз, оказалась ещё младше них — ребёнком лет десяти. Одна из девушек, словно в нетерпении, потянула Сю Ли за рукав.
Сю Ли заметила, что, хотя голоса были слышны, губы девушек оставались неподвижны.
— Расскажи нам сегодня побольше историй.
— Поиграй нам на эрху, чтобы было красиво.
— Пожалуйста, спой нам песню о закатном солнце.
Шорох — донёсся звук колышущейся листвы, это был голос нежного, ослепительного ветра.
Одна из девушек со странным выражением лица протянула палец и коснулась щеки Сю Ли.
— Почему ты плачешь? Случилось что-то печальное?
Слёзы лились непрестанно и вместе со всхлипами скатывались по щекам, смачивая руки.
Кто-то ответил. Это был ещё не старый, прерывающийся рыданиями, но всё ещё прекрасный, чистый и звонкий, точно колокольчик, голос:
— Нет ничего печального, всё закончилось… всё закончилось. Те глупые сородичи, заклинатели и жрицы, что из страха перед отцом льстили ему и ради денег и желаний отринули гордость, — сегодня я убила их всех до единого. Теперь можно не беспокоиться. Вам больше не нужно бояться, что отец призовёт вас. Отца я тоже заперла. Я заточила его в башне Принцессы Цянвэй — той самой, что помутила его рассудок, в месте, которое никто не найдёт. Я наложила печать, которую почти невозможно разрушить, и больше никто не увидит отца, ведь даже я не смогу войти туда. Теперь не нужно с ним видеться, не нужно смотреть на этого обезумевшего отца и не нужно его ненавидеть. Так что больше нет причин для грусти. Всё подошло к концу…
Девушки склонили головы набок и, услышав последние слова, разом улыбнулись. Словно говоря: «Как же это хорошо».
Она, вся с ног до головы покрытая кровью, напоследок прошептала:
— «Владыка» — это и есть отец. Пока не придёт человек мужского пола, всё в том месте останется по-прежнему. Если только кто-то не убьёт его и не займёт его место «Владыки». Но такой человек не может существовать. Тех, кто способен разрушить мою печать и найти отца, нет и быть не может. Никто, кроме меня, не в силах лишить его жизни.
— Никто, кроме неё самой, рождённой под звездой отцеубийства.
Пейзаж перед глазами внезапно изменился.
То, что она видела, вдруг стало выше.
— Что?! Ин Цзи сбежала «наружу»?! Глупая девчонка! Даже если придётся гнаться за ней на край света, верните её обратно!!
Разъярённый голос, подобный удару грома, принадлежал человеку лет тридцати с небольшим.
Перед глазами всё внезапно качнулось, колени подогнулись, и она рухнула на землю. Ей стало трудно дышать, словно рыбе, выброшенной на берег; она мучительно вцепилась в грудь.
Вокруг раздались крики и топот бегущих ног.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
