— ……Силы, я использовала их сверх меры. У-у, эта глупая девчонка… Я знала, что так и будет, время уже почти пришло, поэтому я и растила её своей преемницей, а она… Погодите, подождите-ка, она ведь с таким трудом родилась, единственная жрица, обладающая достаточной божественной силой, чтобы стать моей преемницей. Но надо же было такому случиться — она предпочла следовать за тем третьесортным аристократом, прислуживающим королю со свирепым лицом. Она действительно безнадёжно глупа.
Жизнь, подобно бурному речному потоку, издавала звук непрерывного угасания. Сю Ли тоже когда-то испытывала это чувство.
— По… по крайней мере, я должна дожить до возвращения Ин Цзи — иначе кто защитит…
Не было никого, ни одной жрицы или заклинателя, обладавших достаточной магической силой, чтобы стать преемницей Лю Хуа.
Однако ни жизнь, ни тело — из-за постоянного непосильного труда — больше не годились для использования.
Кровавая императрица, повелевающая могучей божественной силой. Когда её жизнь начала утекать, скорость этого процесса оказалась необычайно высокой.
Даже так, не было никого, кто мог бы её заменить; оставались дела, которые нужно завершить, работа, которую нужно выполнить. У неё совсем не оставалось сил, чтобы беспокоиться о собственной жизни и теле.
Защищать этими руками тех многочисленных слабых, кого должно защитить. В этом заключалось достоинство рода Пяо, достоинство Лю Хуа.
Если она разомкнёт руки, Лю Хуа перестанет быть Лю Хуа.
«Моя сяоцзе», — какой тоскливый, милый сердцу голос, она не слышала его уже больше десяти лет.
— Давайте снова встретимся в сумерках.
До тех пор, пожалуйста, ни в коем случае не уходите из жизни, пожалуйста, дождитесь моего возвращения. Даже если такому желанию Юй Юйе суждено не сбыться, Лю Хуа отличалась от своего безумного отца лишь этим достоинством.
Если его потерять, то лучше уж умереть.
Тук-тук, Сю Ли слышала стук собственного сердца прямо в ушах. Это было слишком…
Она знала, что плачет, но не понимала, от досады ли это, от гнева ли, от стыда или от печали — возможно, ото всего сразу. Сложные чувства переплетались между собой. И всё лишь из-за того одинокого плачущего силуэта.
— У меня ещё гора дел, которые ждут своего часа.
Шурх-шурх, лёгкие, словно опадающая листва, шаги. Кто-то подошёл ближе.
Девушка, уже ставшая взрослой, на чьём лице застыла вечно неизменная невинная улыбка.
— Сяоцзе, послушайте меня, послушайте, используйте моё тело.
— Моё тело, пожалуйста, возьмите его.
— Поэтому, пожалуйста, не плачьте больше.
— Ведь вы рассказывали мне так много историй и пели так много песен.
— Позвольте мне отплатить вам. Моя самая любимая сяоцзе, которая всегда защищала нас.
— Наши тела, которые, как и у других сестёр, будут мало-помалу белеть и однажды погрузятся в вечный сон, пожалуйста, сяоцзе, займите их и используйте. Так мы тоже будем очень рады.
— И тогда мы сможем прожить долгую жизнь вместе с сяоцзе. Нам совсем не будет одиноко. Правда ведь?
Поэтому.
*****
— Возникло чувство, будто её целиком с глухим звуком бросили в чьи-то огромные ладони.
Слышался шум мехов. Казалось, перед глазами то и дело проскакивают искорки огня.
(Что это… такое?)
Это было мгновение, а может, целое столетие — «нечто» времени.
Смахнув холодный пот со лба, Сю Ли медленно подняла голову и удивлённо широко раскрыла глаза.
Это уже не была та комната, где она находилась только что.
Тёмно-синий лунный свет, подсвечники и свечи, расставленные в суровом порядке, словно на похоронах.
Всё пространство между ними заполняли десятки белых узких ящиков.
Десятки — гробов.
— !
Лю Хуа, словно паря, появилась в воздухе, будто легко ступая между этими гробами.
Её полупрозрачные изящные щиколотки замерли перед одним из них. Затем она медленно обернулась и посмотрела на Сю Ли.
— Итак, девчонка — Хун Сюули.
Холодный голос, словно нетающий снег, глаза, подобные тёмной бездне.
— Полагаю, ты уже слышала? Путей, которые ты можешь выбрать, немного, однако они не отсутствуют вовсе. Раз уж ты ждёшь меня, выбери один путь и покажи мне.
В её взгляде читалось подавляющее величие. Сю Ли невольно сглотнула слюну. Лю Хуа не смотрела на неё свысока и не угрожала. Она просто стояла там, но у Сю Ли поджилки затряслись. Кровавая императрица — кажется, она где-то слышала это прозвище, и она действительно не хотела его носить.
Сю Ли с усилием твёрдо встала на ноги и подняла взгляд на Лю Хуа. Видя, что та не намерена упоминать все те видения, свидетелем которых Сю Ли только что стала, казалось, что под действием какой-то случайности их видела только Сю Ли.
Лю Хуа медленно растянула губы в улыбке.
— Однако прежде позволь мне пообещать тебе одну вещь. На самом деле, я вовсе не собиралась открывать для тебя этот путь.
Лю Хуа протянула руку и с силой хлопнула по крышке гроба. Это движение выглядело так, будто она надеялась пробудить того, кто спал внутри.
— Можешь попробовать, открой любой, какой пожелаешь, все они пусты, кроме этого.
Даже если Лю Хуа говорила так, Сю Ли не знала, по какой причине ей следует открывать эти гробы. Однако слова «все они пусты» не давали ей покоя, поэтому, испытывая трепет, она слегка приоткрыла тот, что был ближе всего.
Следом донёсся сладкий цветочный аромат. Осторожно заглянув внутрь… он действительно был пуст, лишь белоснежные цветы ковром устилали дно. Сю Ли продолжала осторожно открывать другие — всё было так же: лишь постель, выстланная цветами.
— Ты тоже должна была слышать, как именно я поддерживаю свою жизнь. Я хочу жить и ради этой цели беспощадно использовала многих дочерей своих соплеменников, и количество этих пустых гробов — это число дочерей, которых я использовала до сих пор. Теперь все они ушли и вечно спят глубоко под землёй.
Сю Ли не находила слов.
Однако выражение лица Лю Хуа ни капли не изменилось, её глаза, лишённые всяких эмоций, равнодушно скользнули по гробам.
— На все эти гробы наложены специальные заклятия, позволяющие девушкам поддерживать жизнь в течение десятилетий, пребывая в глубоком сне. Когда тело, которое я использую, становится непригодным для дальнейшего применения, я прихожу сюда и выбираю среди них следующее, которое станет моим новым телом. И теперь остался лишь этот гроб.
Легкая, словно пёрышко, рука Лю Хуа погладила крышку гроба, по которой она только что ударила.
— Осталось лишь это единственное тело.
Затем Лю Хуа бросила взгляд на Сю Ли.
— Так что тебе очень повезло, не так ли? Если бы до твоего прихода сюда я первой заняла это тело, для тебя бы ничего не осталось. Разумеется, у меня нет причин отдавать это важное тело тебе. Но на этот раз у меня возник каприз: если это ты, я не прочь уступить тело этой девушки тебе. Хочешь ли ты жить «снаружи», или хочешь жить ради какого-то дела, или у тебя есть заветное желание — любая причина подойдёт, если ты просто скажешь, что хочешь жить. Тогда жизнь этой девушки достанется тебе. Клянусь своей честью, я в целости перенесу твою душу в тело этой девушки, и обещаю, что у меня нет никаких иных помыслов, я могу заключить с тобой такой договор.
— Итак, после таких разъяснений, я спрошу тебя ещё раз. Хун Сюули, что ты намерена делать? Выберешь ли ты тот же метод, что и я? Используешь тело этой девушки, чтобы вернуться «наружу»?
Взгляд Сю Ли медленно переместился к последнему гробу.
После полосы необъясмимого молчания и неестественной паузы Лю Хуа безразлично кивнула.
Сю Ли подошла к гробу и осторожно открыла крышку, откуда повеяло сладким цветочным ароматом. Но, в отличие от остальных гробов, здесь, окружённая цветами, спала девушка. На вид она была старше Сю Ли, лет двадцати.
Она спала, сложив руки на груди, а на её лице играл лёгкий румянец. Когда Сю Ли коснулась её, на ощупь она оказалась мягкой и тёплой. Трудно было поверить, что она больше никогда не проснётся.
Сю Ли пристально вгляделась в лежащую перед ней девушку — она выглядела так, словно проспала в цветах целое столетие.
— Какая красивая. Если я перемещусь в её тело, то стану выглядеть так же, верно?
— Именно так.
На лице Сю Ли появилась слабая улыбка, и она закрыла крышку гроба.
— Было бы замечательно, если бы я тоже была такой красавицей. Но, по правде говоря, я себе и так нравлюсь.
— Тебе неприятно, что твоя внешность изменится?
— Нет.
— Ты не хочешь жить?
— Хочу. Я хочу жить, хочу жить долго. У меня так много дел, которые я желаю совершить, и если бы я узнала о способе, который позволит мне выжить, я бы немедля бросилась туда. Однако я не выберу этот путь.
Лю Хуа прищурилась, не выказывая ни гнева, ни раздражения. Она лишь глубокомысленно вглядывалась в лицо Сю Ли, обдумывая её слова. Словно пыталась найти в них хоть какое-то — пусть даже малейшее — изменение.
— Тебе претит вечный сон или то, что придётся занять тело и сердце другого живого человека, верно?
— Дело не в том, хорошо это или плохо.
Картины, увиденные только что, вновь всплыли перед глазами Сю Ли. Всё это было правдой, событиями прошлого, и если «дасяоцзе», о которой говорили те девушки, и есть Лю Хуа…
Лю Хуа не принуждала девушек отдавать свои тела; они сами, по собственной воле, подносили их ей. Они желали, чтобы Лю Хуа воспользовалась их телами, которым всё равно было суждено погрузиться в вечный сон и со временем угаснуть.
Девушка в гробу была такой мягкой, её сердце билось, источая тепло. В ней, пожалуй, было даже больше жизненной силы, чем в Сю Ли, чьи кончики пальцев уже начали холодеть. Вот только она больше никогда не проснётся.
Вечный сон и использование сердца живого человека.
Считается ли это «убийством» девушки в гробу или же тем, что ей дают «жить дальше»?
Правильного ответа не было, сколько ни размышляй. Всё зависело от того, что думает человек, столкнувшийся с этим вопросом.
Верно, дело не в том, хорошо это или плохо.
— Неважно, хочешь ли ты жить «снаружи», что именно ты намерена делать или какое желание исполнить, — любая причина подойдёт. Стоит тебе лишь сказать, что ты хочешь жить, и жизнь этой девушки будет отдана тебе.
— Лю Хуа-дажэнь… Я хочу жить, и для этого мне не нужны причины. Тем более что у меня есть желания, которые я стремлюсь исполнить, поэтому я не считаю выбранный тобой путь ошибочным. Верен он или нет — ответ знаешь лишь ты сама. Просто мой ответ отличается от вашего. Суть не в том, хорош этот способ или плох, а в том, выберу ли я эту дорогу, — вот что я думаю.
Вопрос, на который нет правильного ответа, и всё зависит лишь от того, что в сердце у того, кто его перед собой ставит.
Услышав это от Ли Ина, Сю Ли не переставала об этом размышлять.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
