— Сяо-тайши всегда был предан исключительно моему отцу-вану. Я никогда не видел, чтобы Сяо-тайши предпринимал что-то ради кого-то, кроме него, поэтому я и сделал такое предположение… Я сомневаюсь, была ли болезнь отца-вана… настоящей?
Цзян Ю и Цю Ин невольно ахнули, но Лю Хуэй всё же осмелился озвучить вопрос, который долгие годы терзал его сердце.
— Я прекрасно понимаю, что отец-ван действительно скончался от тяжёлой болезни, однако в первые несколько лет… я так и не смог его навестить.
С тех пор как прежний ван заболел и до самой его кончины прошло долгих восемь лет. Восемь лет — достаточный срок, чтобы застарелый недуг спровоцировал борьбу за престол. Но даже при самом лучшем лечении, могло ли это тянуться так долго?
В юности прежний ван прошёл через бесчисленные войны, прежде чем взойти на трон королевства Цветных Облаков. Он проявил решимость, отсекая загнивающие части государства, построил новую эпоху и стал мудрым правителем.
Лю Хуэй вспомнил, что отец-ван когда-то хотел, чтобы именно он стал правителем страны. Не Сяо-цзайсян, а он сам. В его голосе тогда звучала непоколебимая воля.
А что, если та решительность, с которой он когда-то проводил масштабные реформы, на самом деле нисколько не угасла?
— Кроме того, я обнаружил ещё кое-что: девять лет назад Ча-тайбао приложил огромные усилия, чтобы помешать беспорядкам рода Ча.
— Люди меняются, — крайне спокойным тоном отозвался Цю Ин.
— Но ведь с момента подавления внутренних распрей прошло всего несколько лет. Почему же именно сейчас он так яростно зажаждал власти?
— …Вы сожалеете?
— Нет, мои меры были верными, только вот… я чувствую, что тогда следовало хорошенько поговорить с Ча-тайбао. Прежде чем призвать его к ответу, я хотел бы выяснить, какими мотивами он руководствовался на самом деле.
Если бы при отправке погони его удалось захватить живым, то появилась бы возможность для разговора, но тело старого сановника нашли прежде, чем он успел открыть рот. Судя по обстоятельствам, изложенным Цзинь Ланем, это и была вся правда, но действительно ли это всё? Как-никак, он был одним из заслуженных столпов государства, вместе с Сяо-тайши создававших эту страну.
Лю Хуэй тяжело вздохнул.
— …Это просто чувство сожаления. Видимо, потому, что в последнее время всё моё внимание было сосредоточено на провинции Ча.
Услышав это самоироничное бормотание Лю Хуэя, Цзян Ю и Цю Ин криво усмехнулись.
По сравнению с тем, что было год назад, он всё больше становился похож на истинного правителя. Он научился смотреть на двор — а значит, и на всю страну — глазами монарха, и потому начал замечать то, чего не видел раньше.
Но понимал ли это сам Лю Хуэй? Он перестал быть ваном, чьи мысли заняты лишь одной девушкой; в нём проснулась врождённая уверенность властелина, заставлявшая их обоих добровольно склонять головы.
Впрочем, двое приближённых, никогда не отличавшихся прямотой, не спешили открывать своих истинных мыслей.
— Итак, что же нам делать? Будем искать подлинник?
— Ах да, верно. Давайте поищем.
Раз уж кости бросил Сяо-тайши, подлинник вряд ли обнаружится легко, но на всякий случай стоит попытаться.
— Что насчёт Либу — когда мы отправимся за ними? Все доказательства уже собраны.
— Нет… подождём ещё немного. Поймаем крупную рыбу во время Великой церемонии назначений. Сейчас самый важный период.
«Важный период для кого?» — Цю Ин улыбнулся.
— Я понимаю. В любом случае, люди такого толка, если их игнорировать, сами выроют себе могилу. Так что, Цзян Ю, будь добр, потяни время. И смотри не вздумай по глупости жениться на дочери этого типа.
Ответа не последовало.
— …Цзян Ю?
— А? Да-да, я понял.
Глядя на рассеянного Цзян Ю, Цю Ин прищурился.
— М-м-м… как-то всё… не так…
Сю Ли пробормотала это себе под нос, на мгновение прервав работу над очередной горой официальных бумаг.
Спустя полмесяца объём работы постепенно уменьшился. Точнее будет сказать, что чиновники, которые нагло сваливали на них двоих всякую чепуху, стали понемногу исчезать. Казалось, после того случая с грязевыми шариками отношение к ним смягчилось. Теперь, к её радости, с ней стали здороваться чаще.
И сама Сю Ли, постепенно привыкая к службе, начала размышлять о разном.
— А, у меня то же самое. Иногда мне тоже кажется это странным, — Ду Инъюэ, работавший со счётами, тоже поднял голову.
— Сю Ли-цзецзе, посмотри на это.
— А ты, Ду Инъюэ, взгляни на это.
Они обменялись своими записными книжками с краткими пометками. Наступила тишина.
— …Это…
— Одно и то же ведомство…
Сю Ли подпёрла подбородок рукой. После нескольких дней изнурительного труда она, казалось, ещё больше похудела.
— Кстати, как насчёт того, чтобы написать об этом в работе, которую поручил чиновник Лу-дажэнь из Либу? Подадим совместный доклад. Наверное, со стороны покажется наглым, что новички пишут о таких вещах, но это и называется «новая метла чисто метёт». Даже если мы немного ошибёмся, большой беды не будет.
— Да, тема кажется подходящей. К тому же он сказал, что мы можем писать о чём угодно.
Сю Ли и Ду Инъюэ переглянулись и, словно озорные дети, хитро заулыбались.
— Тогда сразу и начнём.
— Хорошо, приведём всё в порядок, когда закончим работу!
— …Вы двое и после работы хотите искать себе дела? — раздался удивлённый голос. Обернувшись, они увидели юношу в таких же белоснежных одеждах цзиньши, как и у них.
— По-дагэ! Ты и сегодня пришёл!
Молодой цзиньши Би Помин, который на днях открыто пошёл против чиновника Лу из Либу, с того самого случая заходил в архив помочь, как только заканчивал со своими делами.
Сам он заявлял: «Я это делаю не ради вас двоих. Просто если вы свалитесь от усталости, это создаст неудобства для остальных».
Уводя их на отдых, он продолжал ворчать: «Молчите как рыбы и упрямитесь до последнего — вы оба просто невероятные глупцы!» Видимо, он всё это время с тревогой ждал, когда Сю Ли и Ду Инъюэ сами попросят о помощи.
Во время кэцзюй он жил в одном общежитии с Сю Ли и остальными, поэтому они знали: хоть он и постоянно ворчит, на самом деле он из тех юношей, что не терпят несправедливости.
— Послушай, а это точно не доставит тебе проблем? Ты ведь старший молодой господин семьи Би! Твоё происхождение и ум вне всяких сомнений, ты самый перспективный новичок среди нас. Тебе вовсе не обязательно ссориться из-за нас с чиновником Лу-дажэнем из Либу… Я слышала, что после того случая тебе тоже прибавили работы?
— Да уж. А вы из-за моего вмешательства попали под раздачу вместе со мной.
В ту ночь, когда их отправили отдыхать, Би Помин пошёл в архив и, непрестанно жалуясь, помог им закончить работу. Благодаря этому Сю Ли и Ду Инъюэ наконец смогли распрощаться с тёмными кругами под глазами, мучившими их долгое время. Но на следующее утро…
— Стоило поручить вам дело, как выяснилось, что без чужой помощи вы ни на что не способны. В итоге только и умеете, что чистить уборные да протирать обувь. Оказывается, бывают такие никчёмные чжуанъюань и таньхуа.
Чиновник Лу из Либу при всех долго и нудно насмехался над ними и отчитывал их, а им приходилось терпеть издевательский смех остальных цзиньши за спиной. Честно говоря, это была скверная ситуация, но…
— Я сам вызвался помочь, чиновник Лу-дажэнь, потому что мне было нечем заняться, — Би Помин быстро выступил вперёд. — И потому что я не хочу превратиться в чиновника, который, дожив до почтенных лет, ничего не добился и лишь помыкает другими, точно вожак в стае обезьян.
Сю Ли помнила, как в тот миг воздух словно застыл, будто вот-вот должна была разразиться зимняя метель.
Если бы в тот критический момент случайно проходивший мимо Цай-шаншу из Либу поспешно не вмешался, чтобы уладить дело, неизвестно, чем бы всё закончилось.
Хотя шаншу Цай отчитал чиновника Либу Лу за неподобающие действия и изо всех сил защищал По Мина, нагрузка последнего с того самого дня выросла вдвое. Однако с тех пор По Мин не сдавался: заканчивая работу в сумерках, он каждый день без перерыва отправлялся помогать в хранилище, а на следующее утро вместе со Сю Ли и Ду Инъюэ выслушивал насмешки, проявляя дух непокорности во всей красе.
— Мне-то всё равно, в любом случае теперь одним поводом для ругани больше, ничего страшного. Благодаря твоей помощи у меня появилось больше времени на сон… Огромное спасибо…
— И мне тоже… раз уж так вышло, я не против, если нас будут ругать всех вместе.
— Не смейте ошибаться, это вопрос моих личных принципов!
Услышав их простодушные ответы, По Мин с недовольным стуком опустился на стул.
— Слушайте внимательно: моя цель — Ли Цзянью-дажэнь. Он не принадлежит к семи великим кланам, но в столь юном возрасте уже дослужился до шилана Либу и приближённого Его Величества. Он — гений нашего времени, взошедший по карьерной лестнице исключительно благодаря своим способностям, живая энциклопедия, который, несомненно, вскоре станет самым молодым первым министром в истории. Невозмутимый, одарённый, дальновидный и решительный — «рациональность, прочная как медная стена»…
В отличие от разговорившегося По Мина, Сю Ли, знавшая истинное положение дел, помалкивала. В карьере он действительно шёл кратчайшим путём, но вот на обычных дорогах постоянно плутал, то и дело выходил из себя, несмотря на свою «несокрушимую рациональность», и частенько заходил поужинать в поместье Сю Ли, прежде чем отправиться к себе домой — и всё же об этом лучше было не упоминать.
— …Эй, говорят, ты специально на год отложила сдачу гокао, чтобы выразить почтение Цзян Ю-дажэню, который стал чжуанъюанем в шестнадцать лет, это правда?
По Мин, который сам приводил в порядок официальные бумаги, с раздражением взглянул на Сю Ли.
— Ну и что, если это правда? В любом случае в прошлом году хуэйши отменили. Честно говоря, в этом году в свои семнадцать я был уверен, что получу звание чжуанъюаня, но из-за того, что я пропустил год, когда вывесили списки, оказалось, что место чжуанъюаня занял какой-то тринадцатилетний мальчишка, банъянем стал несносный мальчишка из семьи Лань, пропустивший церемонию вступления в должность цзиньши, и даже таньхуа оказалась девчонкой, а я скатился на четвёртое место?! Это просто несправедливо, все мои изначальные планы пошли прахом.
— П-прости… — невольно извинился Ду Инъюэ, которого назвали мальчишкой, услышав столь уверенный и обвиняющий тон.
— Поэтому я не могу допустить, чтобы мои планы снова сорвались. Мне незачем заискивать перед этим посредственным старикашкой, который берёт взятки у той кучки никчёмных цзиньши, чтобы облегчить им работу. Я проложу себе путь к высоким чинам собственными силами. Ха, разве Цзян Ю-дажэнь не прошёл тот же путь? То, что я оказался в такой же ситуации — это веление судьбы, и я ни за что не отступлю, вот увидите! Через несколько лет я непременно займу положение выше, чем у этого старика, буду смотреть на него свысока и помыкать им как слугой! Эй! Вы двое, шевелитесь! Завтра — выходной, который бывает раз в семь дней. Если не закончим дела, придётся работать и в праздник!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
