Бум — земля слегка содрогнулась.
— Ох… Ну что такое, опять землетрясение…
Гуань Фэйсян, шаншу ведомства работ, недовольно остановился. Нынешний толчок был слабым, даже тело не пошатнулось, но поскольку за всё время пребывания в Гуйяне он ни разу не сталкивался с подобным, в первый раз он не на шутку встревожился. И хотя толчки оставались незначительными, их необычайная частота в последнее время заставила даже привычного ко всему Гуань Фэйсяна нахмуриться.
Трясло так, будто кто-то в глубинах земли по своей прихоти дважды ударил по поверхности. Казалось, с каждым таким содроганием атмосфера при дворе становилась всё более тягостной.
— Юй Шунь, мне нужно поговорить с тобой, я вхожу.
Бесцеремонно шагнув в комнату и окинув взглядом обстановку, Гуань Фэйсян тут же захлопнул дверь перед носом стражника и быстро защёлкнул замок. На протесты воина за дверью он лишь раздражённо ответил, ковыряя в ухе:
— Не шуми! У нас с сянго важный тайный разговор! Подожди снаружи.
Прокричав это громовым голосом, ничуть не заботясь о том, что его услышат посторонние, Гуань Фэйсян обернулся и уставился на Юй Шуня. Тот поднял голову и горько усмехнулся.
— …Довелось же тебе увидеть меня в столь жалком виде. Прошлым толчком выбило трость из рук…
— Не упрямься. Сиди пока так, я сейчас подойду.
Когда друг произнёс это пониженным голосом, Юй Шуню не оставалось ничего другого, кроме как замолчать и кивнуть.
Гуань Фэйсян прошёл в другой угол комнаты и поднял трость Юй Шуня. Возможно, она и правда, как сказал Юй Шунь, выпала из-за землетрясения — если дело было только в трости. Однако, как бы плохо ни слушались того ноги, Гуань Фэйсян не верил, что от такого слабого толчка Юй Шунь мог вылететь из кресла, рухнуть на пол и сидеть теперь, обхватив колени, не в силах даже подняться.
Подняв трость, он небрежно бросил её в корзину, а затем подошёл, чтобы помочь другу. Юй Шунь покорно замер, позволяя Фэйсяну распоряжаться собой. Гуань Фэйсян молча обхватил его за плечи и помог встать, и лишь тогда осознал, что Юй Шунь исхудал так сильно, что совсем не походил на обычного мужчину лет тридцати с лишним — он казался настоящей высохшей корягой. В этом тщедушном теле невозможно было узнать того энергичного и властного сянго-дажэнь, что блистал на дворцовых советах и важных собраниях. Юй Шунь и раньше не отличался мощным телосложением, но теперь он истончился до такой степени, словно из него ушли все жизненные силы. Он напоминал пустую оболочку, жизнь в которой держалась лишь на тонкой нити его несгибаемого духа.
Гуань Фэйсян заметил в углу комнаты кушетку. Её ширины едва хватало, чтобы использовать её как кровать; на ней аккуратно лежали подушка и шерстяное одеяло превосходного качества. С каких пор она здесь? Весной её точно не было. Кушетка стояла под таким углом, что была видна только с рабочего места Юй Шуня, и была искусно скрыта ширмой. На маленьком круглом столике стояли кувшин с водой и пакеты с лекарствами. Похоже, кто-то насильно всучил всё это Юй Шуню и убедил его покорно принимать снадобья.
(Кто же это был?..)
Хотя в душе и зародилось подозрение, он был рад, что эти вещи оказались под рукой. Теперь он мог уложить Юй Шуня и укрыть его одеялом.
Как только тот лёг, он высунул голову из-под шерстяного пледа. Гуань Фэйсян непринуждённо присел рядом с ним.
— …Почему ты ничего не говоришь?
— …Не хочу. Если ты сляжешь, нам придётся несладко — как я могу произнести такое? И хотя мне хочется сказать: «Брось всё и займись своим здоровьем», даже эти слова не слетают с языка.
— Теперь, когда Ван Цзи не было при дворе, всё бремя правления Юй Шунь взвалил на свои плечи.
Конечно, при дворе оставались и другие важные сановники. По сути, отсутствовали лишь Оуян Юй, временно назначенный му Бичжоу, да Ван Цзи, поспешивший в Хунчжоу. Однако, пусть даже начальники всех шести ведомств, Лин Яншу из Канцелярии императора и юйши дафу Куй Хуанъи — каждый исполнял свои обязанности и полностью справлялся с делами, объём работы, ложившийся на плечи Юй Шуня, только рос. Чиновники приходили к Юй Шуню за указаниями даже по тем вопросам, которые не требовали печати первого министра, и подобных случаев стало гораздо больше, чем прежде. Люди, стремясь унять невыразимую тревогу в сердцах, стучались в двери главы Шаншушэна, и это едва ли отличалось от обращения к жрице ради душевного спокойствия.
Гуань Фэйсяну очень хотелось, чтобы Юй Шунь оставил все дела и как следует отдохнул. Но слова застревали в горле. Даже когда он видел это изнурённое тело и бледное лицо. Гуань Фэйсян ненавидел себя за это. Возможно, стоило, подобно Ли Шэню, твёрдо потребовать его отставки. Только так можно было облегчить ношу Юй Шуня. А дальше мы, начальники ведомств, справились бы сами. Но это было бы слишком эгоистично.
— …Ты… уже давно стал настоящим сянго…
Первый министр из простых людей. Пусть он и стал чжуанъюанем на государственных экзаменах, десять лет он провёл в безвестности в далёкой провинции Чачжоу, занимая должность чжоуиня. Когда весной его внезапно назначили на пост сянго, втайне было немало пересудов и клеветы, а многие высокопоставленные чиновники выказывали недовольство. Но теперь даже они, терзаемые беспокойством, шли к Юй Шуню за помощью. Юй Шунь стал той силой, на которой держались сердца всех чиновников.
Всего за полгода таланты и положение сянго Юй Шуня стали неоспоримы, и он превратился в незаменимого человека.
Гуань Фэйсян приложил ладонь ко лбу Юй Шуня, покрытому испариной, и тут же почувствовал жар. Юй Шунь протянул руку и сжал ладонь друга, словно желая убедиться в его присутствии. Гуань Фэйсян поначалу подумал, что тот хочет отстранить его руку, но Юй Шунь просто держал её и тихо заговорил. Словно в этой ладони он сжимал само сердце Фэйсяна.
— …Я тоже… не ожидал, что настанет миг, когда ты мне так понадобишься.
Гуань Фэйсян невольно опустил взгляд на Юй Шуня. В его слабом голосе послышались непривычные интонации. Словно он был немного в замешательстве. Редкое зрелище. Вероятно, он так устал, что даже его дух расслабился, поэтому Гуань Фэйсян поверил, что эти слова были искренними.
— …Фэйсян, какой чудесный аромат… Такой ностальгический запах, это сюаньпули…?
Слово «ностальгический», слетевшее с губ Юй Шуня, удивило Фэйсяна. Пожалуй, за последние десять лет он впервые слышал, чтобы Юй Шунь упоминал о чём-то, связанном с прошлым. Юй Шунь всегда хранил молчание о том, что было прежде.
Гуань Фэйсян молча снял с пояса небольшой мешочек. Стоило открыть его, как вокруг разлился густой кисло-сладкий аромат груши. Однако из мешочка он достал вовсе не круглые плоды, а связку маленьких веточек. Юй Шунь, ничуть не удивившись, прищурился от нахлынувших воспоминаний и прошептал: «Сюаньпули…» Затем он взял одну веточку и вдохнул её насыщенный запах.
— Ты тоже о них знаешь? Хоть они и пахнут грушей, с виду — сущие веточки. В детстве я всегда думал, что это ветки со вкусом груши, пока однажды от голода не попробовал их и не понял, что меня обманули. Я считал, что это мой личный секрет.
— Деревья сюаньпули встречаются нечасто… Плодов опадает много, но почему-то новые ростки почти не пробиваются. К тому же плодоносить начинают лишь те деревья, которым больше сорока лет… Мне нравятся цветы груши, но плоды сюаньпули я люблю ещё больше… Осенью я часто собирал их и ел.
Юй Шунь положил похожий на веточку плод в рот и, с хрустом разжевав его, слабо улыбнулся.
— …М-м, очень сладко. Ты ведь собирал их по одному, верно?
— Потому что те, что остаются на ветках, почему-то совсем невкусные…
— Верно. Сюаньпули становятся сладкими только после того, как опадут на землю, причина тому неясна.
— Ешь побольше.
— Пока саранча всё не сожрала.
Фэйсян недовольно поморщился.
Юй Шунь, лежа на боку, съел ещё несколько плодов. Гуань Фэйсян с некоторым колебанием тихо спросил:
— …Получится ли… что-то сделать? С Ян Юй и… Хунчжоу.
— До худшего исхода не дойдёт. Почти пришло время найти ту вещь.
— Это что за место?
— Хранилище. Их обустроили по приказу господина Ван Цзи, когда он ещё был юйши дафу: он объезжал земли и наставлял местных чиновников. Каждые несколько лет содержимое этих хранилищ обновляется. Поскольку они находятся в прямом ведении Дучаюаня, даже му штата не имеет права открывать их без разрешения юйши. Прежний му штата Лань, господин Сунь Линван, и му штата Би, господин Хуйцзе, наверняка построили такие же хранилища по указанию господина Ван Цзи. Кстати, разве на прошлом совете не упоминалось, что господин Хуйцзе должен был подготовить нечто подобное?
— Но эти хранилища… Ян Юй тоже говорила, верно? Будь они из камня или дерева, рои саранчи всё равно проберутся внутрь. С таким трудом найденные хранилища… откроешь их, а там одна саранча…
— Не будь таким пессимистом. Неужели ты забыл, как на днях технические чиновники твоего Гунбу в поте лица трудились вместе с Линь? Несколько дней подряд они работали не покладая рук, чтобы изготовить особые повозки и прочую утварь.
— Ты о тех повозках, целиком сделанных из южного сандала?
— Именно. Саранча ни за что не приблизится к южному сандалу. В хрониках сказано: даже в пустошах, где саранча сожрала каждую травинку и веточку, южный сандал остаётся нетронутым, сверкая свежей зеленью. Поэтому повозки из южного сандала наверняка избегут нападения насекомых. Если следовать той же логике, как ты думаешь, что будет, если и хранилища построены из этого дерева?
— …А! То есть все те хранилища?..
— Да, все они возведены из южного сандала. Помимо провианта, там хранятся и другие вещи. Такие склады есть не только в штате Би, но и в других землях, до которых ещё не добралось бедствие. И они должны быть в целости. Разумеется, штат Хун — не исключение. Наверняка шилан Оуян уже нашёл часть из них и теперь вздохнул с облегчением. Что касается штата Би, остаётся лишь надеяться, что там больше не случится странных землетрясений… Только это и можно сказать. К тому же история знает немало случаев, когда нашествие саранчи мгновенно прекращалось из-за перемен в природе. Возможно, беда, которую предрекали штату Би на следующий год, так и не придёт. А штат Хун, благодаря сплочённости округов и тактике «человеческого моря», при поддержке радостных вестей из определённых источников, сможет переломить ситуацию… Фэйсян, вскоре штат Бай тоже обязательно получит зерно…
— Какой же ты болтливый. Я пришёл вовсе не за тем, чтобы выведывать новости. Только зря за тебя беспокоился.
Фэйсян взял ломтик груши Сюаньпу и засунул его в рот Юй Шуню. Вместо извинений Юй Шуню пришлось послушно его съесть.
— …Господин Ван Цзи обязательно со всем справится.
Изо рта Юй Шуня доносился хруст. Услышав слова Фэйсяна, он ответил с тяжёлым вздохом:
— …Пожалуй.
— Но что тогда станет со столицей? Какое будущее ждёт короля и тебя?
Рука Юй Шуня, подносившая ко рту последний кусочек груши, на миг замерла. Проглотив его, он заговорил:
— Фэйсян, у тебя ведь всё-таки остались вопросы?.. Спрашивай.
Лицо Фэйсяна исказилось. Когда он собирал груши, он и вправду шёл сюда с искренним желанием, чтобы Юй Шунь хоть немного отдохнул. Тогда он действительно хотел лишь убедиться, что с Юй Шунем всё в порядке. Но теперь он и сам не был уверен, остались ли его помыслы прежними.
Разве эти груши и заботливый тон не были всего лишь оправданием? Разве всё это не служило лишь доказательством того, что он — не такой, как те чиновники, что только обременяют Юй Шуня?
И неважно, в чём крылась суть слухов, дошедших до ушей Фэйсяна и заполонивших весь императорский двор. Зачем было рассказывать начальнику Шаншу об этих глупых бреднях про «зловещие звёзды» и «дурные знамения»? Что именно он хотел подтвердить? Король на троне с каждым днём становился всё молчаливее, а взоры подданных — всё более пренебрежительными. С тех пор как Ван Цзи покинул двор, ситуация и вовсе вышла из-под контроля. Взгляды, полные отвращения, расползались подобно заразе. Чиновников, шепчущихся по углам, становилось всё больше, и от их пересудов душный воздух во дворце казался ещё более тяжёлым. Словно послышались чьи-то приближающиеся шаги, и Фэйсян закрыл глаза.
Не нужно было и говорить — молодой король действительно совершил множество ошибок. И всё же…
— …Нет, ничего. Забудь, я зря это ляпнул.
Натянутая улыбка не была похожа на прежний смех Гуань Фэйсяна — это была горькая, умудрённая опытом усмешка. Юй Шунь положил в рот ещё один ломтик груши Сюаньпу. В последнее время у него совсем не было аппетита, но этот вкус был таким ностальгическим… Он давно не ел с таким удовольствием. В иссохшее тело словно влили немного жизни, и Юй Шунь даже немного успокоился. Пережёвывая грушу, он вдруг заметил, что время словно замедлило свой бег. Пусть хотя бы в этот миг. Как же давно не было такого чувства? Ах да… С Янь Цином, когда они ещё были в штате Ча. Воспоминания об этом казались событиями столетней давности.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
