Вряд ли даже среди людей семьи Пяо нашлось бы много тех, кто мог бы управлять столь искусно.
— Твой талант и впрямь исключителен.
Мужчина, вновь ставший «пустой оболочкой», посмотрел на меч в своей руке. Казалось, он что-то вспомнил, и, вскинув голову, яростно уставился на Пяо Люхуа — ту, что сидела в кресле из светлого дерева.
Свист! Звук рассекаемого клинком воздуха. В мгновение ока ситуация изменилась.
Однако Пяо Люхуа тоже ждала этого момента. Она, как и он, дожидалась времени, когда члены клана разойдутся по разным местам, и поместье семьи Пяо превратится в пустую крепость. Она ждала этого мига, чтобы забрать жизнь того мужчины — на этот раз всё должно было получиться.
— Убейте его! Это мой последний приказ: заберите его голову.
Самые элитные «марионетки-убийцы» семьи Пяо появились вокруг кресла Пяо Люхуа и разом бросились на мужчину.
Подобного не случалось уже давно. Почти с тех пор, как война с Предыдущим Чёрным Волком вступила в завершающую стадию, среди «марионеток-убийц» подле Пяо Люхуа оставались лишь маленькие дети. Это были те, кого считали самыми важными, и в то же время они были последним козырем Пяо Люхуа — «марионетки-убийцы», которых она бережно взращивала до сего дня.
Клинки столкнулись, высекая яркие искры. Хотя сила «марионеток-убийц» намного превосходила противника, «пустая оболочка» на деле была мёртвой плотью без души, и сколько бы его ни рубили и ни кололи, он не чувствовал боли.
Тем не менее, его устранение было лишь вопросом времени — нужно было только отсечь ему голову.
Как раз когда Пяо Люхуа подумала об этом, движения «пустой оболочки» внезапно изменились. Словно услышав чей-то голос, он медленно уставился своими бесстрастными кошачьими глазами на Ли Сян, лежавшую на земле.
Вырвавшись из окружения «марионеток-убийц», мужчина бросился туда, где находилась Ли Сян.
— !
В то же мгновение Пяо Люхуа широко распахнула свои чёрные, как ночной лес, глаза.
Ли Сян не шевельнула и пальцем, она лишь открыла глаза. Пустые очи были полны чёрного небытия; из этой бездны её глаза, неподвластные воле самой Ли Сян, безучастно отражали всё происходящее перед ней.
До ушей донёсся едва уловимый звук — неприятный глухой хлопок от чего-то, вонзившегося в хрупкое тело.
Длинные, чёрные как ночь волосы ниспадали вниз, словно водопад, скрывающий лицо Ли Сян. В нос ударил знакомый аромат. Этот запах благовоний всегда витал рядом с Пяо Люхуа. Вспомнилась её белоснежная кожа, алые губы. Дымчатые ресницы и угольно-чёрные глаза, в глубине которых то и дело вспыхивала воля, подобная огню. Как бы ни менялась её внешность, Ли Сян прекрасно знала: это гордое и одинокое лицо, рядом с которым хотелось остаться навсегда, никогда ещё не было так близко и в то же время так далеко. Глаза Пяо Люхуа были прямо перед Ли Сян; она словно от чего-то отказалась, закрыла их и снова открыла. Внезапно повеяло металлическим запахом крови.
Это была кровавая рана на белоснежном животе Пяо Люхуа.
Ли Сян не могла даже вскрикнуть. Даже в такой момент она всё ещё не могла пошевелиться.
Ей оставалось лишь лежать на земле и моргать, подобно бессильной кукле.
Из пустых чёрных глаз непрерывно катились и падали крупные слёзы.
— Пяо Люхуа-дажэнь… по… почему вы спасли… меня… я ведь уже мертва…?
— Ли Сян.
— …Я уже… мертва… а вы всё равно спасли…
Вздохнув, Пяо Люхуа снова закрыла глаза. На её лице застыло привычное холодное выражение, голос звучал так же.
— …Я давно это знала. В эту Комнату белого гроба из живых могут войти лишь немногие высокоранговые жрицы, главный заклинатель и охраняющие меня «марионетки-убийцы». В конце концов, здесь постоянно находится мой «подлинный облик», разве это место для каждого встречного?
Пяо Люхуа протянула руку. Эта рука больше не принадлежала юной принцессе с кожей, подобной льду и нефриту; это была костлявая, маленькая и покрытая морщинами рука дряхлой старухи. Густые чёрные волосы в миг посерели, превратившись из блестящих, как мокрые вороньи перья, в сухую седину. Таков был истинный облик Пяо Люхуа, всё это время сидевшей в кресле из светлого дерева.
Однако, несмотря на такие перемены во внешности, для Ли Сян Пяо Люхуа оставалась незаменимым и желанным существом. Ли Сян пристально смотрела на Пяо Люхуа, слёзы лились не переставая. Да, внешность была совсем не важна, лишь бы Пяо Люхуа оставалась Пяо Люхуа.
— …Раз ты смогла прийти сюда, значит… ты уже мертва, Ли Сян.
Бледные щёки Ли Сян в мгновение стали холоднее льда — такой температуры не бывает у живых. На неподвижном, как у куклы, теле, на посиневшей шее виднелись следы от туго затянутого шёлка.
— Ли Сян, стоявшая перед ней, была трупом.
— Эта «пустая оболочка» убила тебя… чтобы найти моё местонахождение…
Душа только что умершего пребывает в смятении и всё ещё привязана к миру людей, она естественным образом стремится к тому, кого хочет увидеть. Поэтому стоило убить Ли Сян, как её душа непременно полетела бы к Пяо Люхуа. Без колебаний, и никакие барьеры или препятствия не смогли бы её остановить.
Так Ли Сян стала «проводником», ведущим его к «подлинному облику» Пяо Люхуа. Однако если бы это была только душа, «пустая оболочка» не смог бы за ней угнаться. Поэтому он использовал какой-то метод, чтобы насильно удержать отлетающую душу в теле. Должно быть, как и в случае с божественным артефактом, ему помогли молодые заклинатели, переметнувшиеся из семьи Пяо.
Душа, лишённая возможности лететь, была вынуждена влачить тяжёлое тело и медленно возвращаться в дом семьи Пяо. Идти по тропам, доступным лишь мертвецам.
Вот почему Ли Сян без конца извинялась.
Ли Сян и сама это поняла. Поэтому она отчаянно терпела. Она знала, что ей нельзя возвращаться, нельзя снова видеть Пяо Люхуа. Она терпела и терпела, не моргая, словно кукла, — и всё ради того, чтобы защитить Пяо Люхуа. Даже после того, как её убили, она продолжала это делать.
Однако, как бы она ни старалась, жажду увидеть Пяо Люхуа хотя бы ещё раз было не унять. Так хотелось увидеть её, так хотелось вернуться к ней. Итогом того, что она пошла на поводу у чувств, стала сегодняшняя ситуация. Ли Сян ненавидела себя за вечную бесполезность.
Когда клинок вышел из живота Пяо Люхуа, Ли Сян увидела, как хлынула кровь. Ох.
— Про… стите…
— Разве я не говорила, что это неважно? Ты ведь… хотела меня видеть, за это не нужно просить прощения.
Её убили, воспользовавшись её привязанностью. Ли Сян была лишь инструментом, использованным для того, чтобы найти подлинное местонахождение Пяо Люхуа.
Пламя гнева, часто вспыхивавшее в юности, быстро разгорелось в этих угольно-чёрных глазах.
— …Я защитница слабых, хозяйка этого Небесного дворца. Любой, кто придёт ко мне, получит покровительство моей семьи Пяо. Будь то демон, человек или даже лис-оборотень, или даже мертвец — здесь все равны. Даже ценой своей жизни я клянусь защищать их до самого конца. Это… жизнь, которую я выбрала.
Свист. Клинок начал выходить из старого и хрупкого тела Пяо Люхуа.
Пяо Люхуа не обернулась к мужчине позади; она хотела посвятить всё своё время Ли Сян, которой осталось недолго.
— …Ты можешь спокойно спать, Ли Сян. С возвращением. Я спою тебе колыбельную, только не плачь больше.
Ли Сян медленно закрыла влажные от слёз глаза.
Неведомо откуда донёсся шум морского прибоя, в котором слышалась колыбельная в исполнении Пяо Люхуа. Это была та самая первая и последняя колыбельная, которую Пяо Люхуа пела безутешно плачущей Ли Сян в её первую ночь в доме семьи Пяо.
С тех пор Ли Сян принадлежала этому месту. Она никуда не уходила от Пяо Люхуа и не хотела уходить.
Образ настоящей, состарившейся Пяо Люхуа Ли Сян хотела запечатлеть в памяти перед смертью. Будь то прекрасная юная принцесса или эта изборождённая морщинами старуха — обе были её любимой Пяо Люхуа. Внешность была совершенно не важна. Единственное место, куда Ли Сян хотела вернуться, было здесь.
— …«А-нян».
Тихо выдохнув последние слова, Ли Сян навеки закрыла глаза и больше их не открывала.
Клинок наконец полностью вышел из тела Пяо Люхуа, и только тогда она обернулась к «Пустой оболочке». Тот уже замер в стойке для удара — в позе, предназначенной для того, чтобы одним взмахом снести голову Пяо Люхуа.
Всё верно — состояние Пяо Люхуа на самом деле мало чем отличалось от «Пустой оболочки». Был лишь один способ по-настоящему убить Пяо Люхуа, которая всё это время «паразитировала» на телах жриц своего рода: отрубить голову её «истинному телу».
«Марионетки-убийцы», защищая Пяо Люхуа, плотным кольцом окружили «Пустую оболочку». Пяо Люхуа прижала руку к кровоточащему животу; ладони стали влажными и липкими. Она давно не чувствовала тяжести и боли плоти. Её «истинное тело», подобное сухому дереву, — осталось ли в нём хоть сколько-то крови? Из раны медленно сочилась жидкость, прозрачная и бледная, словно чистая вода.
Пяо Люхуа почему-то рассмеялась. Она по-настоящему ощутила тот факт, что всё ещё «жива». За столько лет, сменяя и используя тела множества жриц, она и сама не заметила, как порой переставала понимать, жива она или уже мертва. Однако сейчас кровь в жилах, боль в плоти и жаркая температура тела — всё это словно скорбно кричало о существовании жизни.
«Пустая оболочка» сделал шаг вперёд, и «марионетки-убийцы» тут же среагировали, готовясь напасть. Но Пяо Люхуа остановила их.
— …Довольно. Я меняю ваш последний приказ. С этого момента я освобождаю вас от миссии «марионеток-убийц»… Я хочу, чтобы вы жили.
Однако «марионетки-убийцы» не шелохнулись. Все они воспротивились новому приказу Пяо Люхуа.
— Дасяоцзе! Дасяоцзе! Пожалуйста, не говорите таких слов. Пожалуйста, не делайте этого, умоляем… ни в коем случае!
Пяо Люхуа была потрясена. Сильная воля, подобная звуку рвущегося шёлка. Отказ. Они не побоялись нарушить её магию и приказы. Эта последняя группа «белых детей» семьи Пяо, рождённых со слабым телом и духом, всем сердцем желала защитить Пяо Люхуа. Но…
С каких пор это началось? В этом Пяо Люхуа тоже просчиталась. Они уже стали достаточно сильными, чтобы выжить где угодно, даже без её защиты.
Пяо Люхуа снова отдала приказ. Бесстрастным и холодным тоном. Величественно. Ради их защиты.
— Живите. Вам больше нет нужды защищать меня. Даже если сегодня меня не убьют, Лин Яншу всё равно использует любые средства и подошлёт других убийц. Пока не прикончит меня… Нет нужды в новых жертвах, хватит… Вашу преданность я принимаю.
Стоило ей назвать имена «марионеток-убийц» одного за другим, как они тут же лишились чувств.
Чтобы убедиться, что они впали в забытье, Пяо Люхуа, превозмогая головокружительную тупую боль, потащила своё тяжёлое тело к креслу из белого дерева и села. В течение долгих и невыносимых лет «истинное тело» Пяо Люхуа неизменно восседало на этом кресле.
Она невольно опустила голову и увидела лежащие на подлокотниках иссохшие, словно хворост, руки старухи. Сейчас её облик уже давно не напоминал юную принцессу. Чёрные волосы, подобные водопаду, превратились в сухую, ломкую седину и выпадали клочьями. Пяо Люхуа отвела взгляд, не желая смотреть на своё истинное лицо. Однако, хотя старость было невозможно скрыть, как ни странно, сейчас она не чувствовала себя жалкой.
Наконец-то она «вернулась». Это и есть она сама. Тело и душа едины, всё принадлежит только Пяо Люхуа. В её собственном доме.
Возможно, такие мысли возникли потому, что она сложила с себя полномочия великой жрицы. Или же из-за встречи с Хун Сюули, которая не забрала из семьи Пяо ни единой вещи и предпочла сохранить верность самой себе и когда пришла, и когда уходила.
Ох. Когда она выдохнула, издалека послышался шелест листьев софоры, напоминающий шум морского прибоя.
Несколько десятков ровно выстроенных белых гробов походили на похоронную процессию. Она всё время наблюдала здесь за детьми, спящими в этих гробах вечным сном. Видела, как гробы один за другим пустели, как эти дети становились телом Пяо Люхуа, а затем снова возвращались в прах. В этот раз просто настала её очередь.
«Пустая оболочка», совершенно не обращая внимания на упавших «марионеток-убийц», направился прямиком к сидящей в кресле Пяо Люхуа.
Его пустые глаза, в которых изредка вспыхивали осколки прошлого, теперь были сосредоточены лишь на шее Пяо Люхуа.
В двух шагах друг от друга они встретились взглядами. «Пустая оболочка» больше ничего не говорил — нет.
На мгновение улыбка на его лице снова стала улыбкой «Лин Яншу». Хотя это длилось лишь миг, краткий, словно сон наяву, который легко принять за галлюцинацию.
— Ну вот и всё, пора заканчивать.
Издалека доносился шум прибоя. Настоящий морской бриз, которого она никогда не видела воочию.
Родиться, чтобы оберегать семью Пяо и защищать слабых, и оставаться верной этому до самого конца. В этом была гордость Пяо Люхуа.
Жизнь, которую она выбрала сама.
«Пожалуйста, не уходи раньше меня».
В последний миг ей почудилось, будто кто-то зовёт её.
Голос был похож на голос Хун Сюули, а ещё на Чжу Цуй, и даже на Цзянь Хуа или жрицу с красным зонтом… Ей также показалось, что это был Юйю.
Раздался свист — клинок рассёк воздух. Пяо Люхуа даже не моргнула, до самого конца сохраняя изящную позу, подперев рукой подбородок.
Мгновение спустя маленькая, покрытая морщинами голова Пяо Люхуа с глухим стуком покатилась по полу.
Она замерла среди белых гробов, выстроившихся, словно похоронная процессия.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
