Когда Ван Цзи сжал ключ в ладони, в комнату вошёл Сунь Линван. На его лице застыло редкое выражение уныния. Затем он тихо извинился.
— Прости.
— Нет, это моя вина, я вернулся слишком поздно. Прошу прощения.
При виде Линвана напряжённые плечи Ван Цзи наконец расслабились. С самого возвращения в Гуйян он впервые почувствовал искреннее спокойствие.
— В побеге короля нет твоей вины. Вот только то, что случилось с Юй Юйе-дажэнь, поистине прискорбно.
Важные сановники, помогавшие покойному Ван-шану Цзянь Хуа, уходили один за другим, словно ломающиеся зубья гребня. Это невольно заставляло почувствовать, что времена меняются. При мысли об убитом Юй Юйе перед глазами Ван Цзи всплыло лицо Лю Хуэя.
Когда Ван Цзи в последний раз видел его в официальной резиденции, он уже объявил ему: если больно и хочется сбежать — беги. Однако, в отличие от случая в провинции Лань, этот побег станет последним. Лю Хуэй должен был понимать, что значат эти слова.
Ван Цзи достал из ящика стола два кубка и вино. Налил себе, запрокинул голову и осушил залпом. Крепкий напиток обжёг горло и огнём потёк в желудок.
Краем глаза он заметил, как Сунь Линван округлил глаза, изумлённо глядя на его грубую манеру пить.
Честно говоря, Ван Цзи и сам был удивлён.
Он и не думал, что до сих пор способен испытывать к нему разочарование. Разве не знал он об этом с самого начала?
Ещё когда он встретил его в Хоугуне перед восшествием на престол, он предвидел, что этот день настанет. Лю Хуэй не был глуп, он просто не мог отбросить своё хрупкое сердце, и в этом заключалась его слабость. Он вечно колебался, подобно маятнику, завися от собственных чувств и чужих настроений. Хотя это было неотъемлемой частью его обаяния, их нельзя было разделять. И в хорошем, и в плохом это был Лю Хуэй, и таким он вырос.
Он слишком дорожил другими, и в результате стал чересчур от них зависеть. Именно поэтому его собственное «я» так и не стало сильным; как только рядом никого не оставалось, он полностью терял уверенность в себе и начинал блуждать в сомнениях.
Так же было и с побегом на реку Цзюцайцзян. Он бросил всё, оставил дела на господина Юй Шуня и сбежал. Раз он такой, Ван Цзи и не надеялся, что он сможет выдержать те кошмарные дни в его отсутствие при дворе… не должен был надеяться.
…Но в глубине души он всё же втайне ожидал, что тот проявит терпение и продолжит восседать на троне до его возвращения.
«Нельзя бросать, нельзя уходить… сейчас ещё нельзя».
Он уже не тот маленький тайзы. Ван Цзи подтверждал это себе бесчисленное множество раз. Бесчисленные разочарования, бесчисленные отказы от надежд. Не должно было остаться ни тени ожидания.
(…Нет, никаких ожиданий.)
Подобные вещи он выбросил в мусорную корзину ещё при его коронации. К чему теперь ждать от него перемен.
Однако в сердце Ван Цзи часть его образа уже была запечатлена в памяти. Только и всего.
Ван Цзи вдруг кое-что вспомнил и как бы невзначай решил уточнить у Линвана.
— …Кстати, Линван, ты знаешь, где сейчас мечи Ганьцзян и Мосе?
— Ганьцзян и Мосе?
Линван кивнул, припоминая. Действительно, в Хоугуне он видел короля с этими двумя мечами.
— Эти мечи король забрал с собой, когда бежал.
— …Забрал?
— Он сказал что-то вроде того, что сейчас ещё не может оставить эти мечи, поэтому и увёз их.
— Ещё не может… оставить?
Ван Цзи прищурился и повторил:
— Ещё не может оставить.
— Ещё не может.
Внезапно Ван Цзи с силой стукнул кубком по столу.
От этого звука Сунь Линван, наслаждавшийся вином, подпрыгнул от неожиданности.
— Ч-ч-что случилось? А, этот меч Мосе — он ведь был твоим?
— …Это одна из причин. Кстати, ты уверен, что он сказал «ещё не может оставить»?
Ван Цзи вдруг начал мерить комнату шагами. Это была его привычка, когда он о чём-то напряжённо думал. Иногда он даже мог наставить себе шишек, постукивая по голове. Но о чём он думал сейчас?
— Значит, он сказал, что мечи ещё нельзя оставлять, забрал их, отстранил Юй Шуня и исчез, даже не начав войну?
— Угу.
— А что с погоней?
— …Э-э. К моему стыду, когда он уходил, с ним было лишь несколько десятков всадников, но среди них были Цю Ин и Хуан Цзылун… Они увели за собой всех моих людей. Но погоня заставила Цю Ина и Хуан Цзылуна разделиться, так что можно быть уверенным: сейчас рядом с королём нет ни одного сопровождающего. Если он не сбежал в одиночку… значит, уже мёртв.
Линван отхлебнул вина и тихо извинился за другое:
— …Прости, мне правда очень жаль. На самом деле я мог бы схватить его тогда…
— Ха-ха… Ха-ха-ха-ха!
Ван Цзи внезапно расхохотался. Линван окончательно растерялся. Что происходит?
— Эй, да что с тобой такое, Ван Цзи! Ты ведёшь себя странно! Неужели ты объелся смешливых грибов в провинции Хун?
— Там можно было поесть только жареную саранчу. Со вкусом сливочного масла и соевого соуса.
— О, какая ностальгия! О-хо-хо, я вспомнил! Это же деликатес на поле боя, прямо тает во рту, объедение! Вдруг так захотелось попробовать, ты не привёз немного в качестве гостинца?
— Осталось немного саранчи, тушёной в нори.
— Проклятье! Кто станет есть еду, которую любят только старики и старухи!
Линван пришёл в ярость. Хотя он и сам был уже в почтенном возрасте. Впрочем, Ван Цзи промолчал об этом. Ведь если Линван — старик, значит, и он тоже. А Ван Цзи пока не очень хотелось это признавать.
Линван налил в кубок вина и вспомнил короля, покинувшего Гуйян. Его чувства немного изменились.
В ту снежную ночь.
Он ушёл из Гуйяна совсем один. Сбежал так далеко, как только мог.
…Это напомнило Линвану о делах давно минувших дней.
— А, точно. Если подумать, лет десять назад, в одну зимнюю ночь, ты ведь тоже пропал.
— …………Да.
Той снежной ночью Линвана не было в Гуйяне. Так что, строго говоря, он не знал подробностей. Все официальные записи того времени позже были уничтожены тайфу Сяо. Поэтому Линван на самом деле не знал, что именно произошло в ту ночь.
Предрассветный час, одинокая скачка в холодном заснеженном мире.
Тот пронизывающий ветер, одиночество, от которого едва не наворачивались слёзы, и боль в груди — Ван Цзи до сих пор помнил всё это.
— Я тогда места себе не находил от беспокойства. Янь Шу и Хуан И собрали людей и обыскали всё, но так и не смогли тебя найти. Я даже плакал из-за этого, хотя ни до, ни после в жизни не проронил ни слезинки…
Особенно то перепуганное лицо Янь Шу — вряд ли такое можно увидеть дважды. Кстати, Линван припомнил, что тогда была не зима, а глубокая осень, как сейчас. Несмотря на это, разыгралась небывалая для сезона метель. Так он слышал.
— Я тоже в спешке бросился искать тебя и в итоге в какой-то странной горе нашёл тебя — ты вылез оттуда, похожий на кокон мешочницы. А потом, как же это было? Помню, ты говорил, что оседлал какую-то странную чёрную лошадь.
«Неужели и король оседлал ту лошадь?» — подумал Ван Цзи.
Лошадь цвета тёмной ночи, с золотисто-рыжей гривой и угольно-чёрной шерстью.
…Возможно, король жив и, верхом на той лошади, скрылся где-то.
Перед тем как армия по борьбе с саранчой вернулась в Гуйян, Цзы Цзиньлань, Гао Ханьшэн и группа элитных военных чинов, прежде принадлежавших к армии Юлинь, внезапно покинули отряд. Возможно, подобно тому, как Линван нашёл Ван Цзи, они тоже отыщут короля.
Хун Шао Кэ и Ли Цзянью до сих пор числятся пропавшими без вести. А также исчезнувшие «Гань Цзян» и — «Мо Се».
Король, что предпочёл сбежать, забрав с собой «Мо Се».
Возможно, сценарий уже пошёл не совсем так, как Ван Цзи представлял себе вначале.
Считал ли он такое развитие событий досадным или же занятным, Ван Цзи и сам не понимал. Он знал лишь, что это куда лучше давешнего разочарования. Впрочем, если взглянуть иначе, этим всё и ограничивалось.
Как бы то ни было, Ван Цзи уже выбрал свой путь, и это решение оставалось непоколебимым.
У Ван Цзи было более десяти лет, а вот у короля времени почти не осталось. И Ван Цзи не собирался его ему давать.
В ушах, казалось, до сих пор звучал голос из той снежной ночи, случившейся больше десяти лет назад:
— …Мы ещё увидимся?
Обещание, данное тогда, было исполнено в тот миг, когда они вновь встретились в Хоугуне. А потому теперь этот вопрос имел для Ван Цзи иной смысл. Почему же это случилось именно сейчас?
(С каким лицом ты предстанешь предо мной в следующий раз, Тайцзы Лю Хуэй?)
Будет ли он всё так же растерян, или его лицо станет таким же, как у Ван Цзи, а может, и вовсе примет совершенно иное выражение?
Они обещали встретиться лицом к лицу. Вспомнил ли он об этом? И о тех словах тоже.
— Настанет день, когда я вернусь и заберу «Мо Се». А до тех пор, прошу, храни его у себя.
— И когда этот срок придёт, позволь мне спросить тебя ещё раз.
То «время» уже было на пороге.
Напоследок Ван Цзи спросил о том, что тревожило его сердце всё это время.
— …Где Юй Шунь? Он вернулся в поместье?
— Ах, этот вопрос и меня беспокоил. Поскольку его задание подошло к концу, я полагал, что он наверняка вернулся домой. Но в поместье канцлера его нет, там лишь Линь-фужэнь…
Ван Цзи нахмурился. Помедлив, он на сей раз и вправду отставил чарку с вином.
— …Линван, Янь Шу здесь? Когда ты видел его в последний раз?
— Янь Шу? Нет… Если подумать, я давно его не встречал. Я-то полагал, что едва ты вернёшься, этот малый примчится первым и примется виться вокруг тебя, точно верный пёс, готовый прогнать всех нас прочь… Погоди-ка, нет… Неужели он взялся за Юй Шуня… Ох, скверно. Он ведь именно из тех, кто способен на подобное!
— Немедленно найди его. Я тоже…
В этот миг Сюнь, стоявший на страже у дверей, постучал и вошёл.
— Ван Цзи-дажэнь, позвольте отнять у вас немного времени?
— Нет, я сейчас…
К удивлению, Сюнь с редким упрямством прервал Ван Цзи, настаивая на том, чтобы закончить свой доклад.
— Сяньдун Линцзюнь Пяо Ли Ин просит аудиенции. У вас всё ещё нет времени?
Бросив взгляд на Ван Цзи, Линван предпочёл промолчать. Тот же замер на месте, подобно каменному изваянию, простоявшему здесь целое столетие.
Если бы они оба были просто чиновниками, он мог бы без тени сомнения пуститься в нравоучения, но стоило делу коснуться семьи, как Ван Цзи начинал искать способ избежать встречи. По его собственным словам, он попросту не знал, как с ним общаться.
Линван почесал затылок, собираясь уйти, как вдруг изваяние ожило! Он вцепился в рукав Линвана, изо всех сил удерживая его.
— Эй, постой, не уходи! Ч-что мне делать?
— Да просто поговори с ним, как обычно. Так же, как ты говорил с Юй Шунем, Хуан И или Янь Шу, когда они были маленькими. Вот и всё.
— Дурень! Что в них было обычного? Я как раз только и умею, что говорить с необычными детьми.
— Вот и отлично. Разве Сяо Ли Ин не достаточно необычен? Тебе стоит благодарить Фэй Янь за столь выдающегося старшего внука. В мире полно дедушек и бабушек, что слезами бы обливались от счастья, имей они такого внука. Тебе выпало такое благо, а ты его и не ценишь.
Похоже, Линван уже самовольно решил называть его Сяо Ли Ин. Ван Цзи заволновался ещё сильнее.
— Да нет же, я совсем не силён в нынешних темах для разговоров. Единственное, о чём я могу сейчас рассуждать, — это нашествие саранчи.
— …Так разве это не самая злободневная тема? К тому же Сяо Ли Ин тоже приложил к этому руку. Как раз можно воспользоваться случаем и поблагодарить его, разве нет?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
