— Ладно, это пока неважно. Даже владея императорской печатью, Ван Цзи-дажэнь всё ещё не имеет права ею пользоваться. До тех пор, пока Департамент гаданий не признает его восшествие на престол, хозяином этой печати остаётся Лю Хуэй, Его Величество.
Шао Кэ не выглядел встревоженным именно потому, что знал об этом.
— Если только Лю Хуэй, Его Величество, не отречётся от престола или не умрёт.
Следующая фраза вновь заставила всех погрузиться в молчание. «Тук», — Шао Кэ постучал пальцем по столу рядом с собой.
— Императорская печать подобна заложнику. Пока она не возвращена, Лю Хуэй, Его Величество, не может в полной мере осуществлять монаршую власть. Двор тем временем, вероятно, примет временные меры, и Ван Цзи-дажэнь станет исполнять обязанности канцлера, управляя государственными делами.
Изначально эту задачу должен был взять на себя Юй Шунь. Однако сейчас он числился пропавшим без вести, поэтому Ван Цзи занял его место, сосредоточив в своих руках власть над двором. Никто не промолвил ни слова по этому поводу.
— Похоже, мне непременно нужно встретиться с ним. И мне, и Ван Цзи, нам обоим…
Парные мечи Лю Хуэя, императорская печать Ван Цзи. Ни один из них не мог отступить.
Но это была лишь самая очевидная часть. Лю Хуэй и Ван Цзи — в руках каждого было нечто иное, незримое, что заставляло их встретиться вновь.
В далёких воспоминаниях под звуки циня слышались такие слова:
«Но если этого не избежать, остаётся лишь принять это лицом к лицу. Когда-нибудь мы встретимся снова».
Давным-давно он бросил всё и ушёл. Чтобы исполнить то обещание.
— Должно быть… это случится весной.
Услышав тихие слова Лю Хуэя, Шао Кэ немного удивился. Хоть тот и терял одно, забывал другое, самое важное Лю Хуэй всегда хранил в сердце и прекрасно всё понимал.
Нынешнее положение, когда провинция Цзы и провинция Хун фактически противостояли друг другу, не могло продолжаться долго.
Скоро наступит зима. Эта зима заморозит время, разделяя Лю Хуэя и Ван Цзи.
За окном уже стемнело, падали снежинки. Но и этот снег в конце концов прекратится.
В трактатах по военному искусству с древних времён говорится, что зима — время для прекращения сражений. Однако, когда долгая зима пройдёт…
— Да, это будет весна. Когда зима закончится и снег начнёт таять.
Тогда настанет финал. Каким бы он ни был. А когда всё закончится, продолжения не будет.
Оставшееся время Лю Хуэя истечёт тогда. Когда зацветёт сакура.
Это был срок, который Лю Хуэй когда-то назвал Сю Ли. Теперь же он стал его собственным сроком. Всё началось именно оттуда. Судьба поистине непостижима, даже то, как всё заканчивается, так символично.
— Шао Кэ, Цю Ин…
Обсудив все дела и поняв, что больше нечего выяснять, Лю Хуэй наконец произнёс то имя, которое не упоминал на протяжении всего пути.
— Прошу, скажите мне, что сейчас с Сю Ли.
● ● ●
Печь в очаге весело потрескивала.
— Я тоже давно здесь не был. Как ностальгично, это напоминает о прошлом, Юй Шунь.
Янь Шу оглядел соломенную хижину с видом искренней тоски по былому. Юй Шунь сидел в плетёном кресле и наблюдал за тем, как Янь Шу с довольным видом, точь-в-точь как прежде, открывал и закрывал раздвижные окна; внезапно Юй Шунь кое-что вспомнил.
— Кстати, Янь Шу. Что сталось с тем человеком, который пришёл убить меня, — тем, у которого шрам от щеки до самой шеи?
— О, он. Я устроил ему побег из тюрьмы ещё до того, как прийти сюда. В конце концов, было бы скверно, если бы Цинъя или кто-то другой раздобыл улики.
Янь Шу отвечал так, будто это было в порядке вещей. Он остался прежним: если он чего-то хотел, то делал это, совершенно не считаясь с трудностями. Пожалуй, это было единственным достоинством Янь Шу, хотя проявлялось оно почти исключительно в «устранении помех», не принося миру особой пользы, что было весьма прискорбно.
— Этот человек пробыл подле Ван Цзи-дажэня дольше меня, его нельзя так просто убить. К тому же, даже мне нелегко с ним увидеться.
Юй Шунь немного удивился. Из троих — Хуан И, Янь Шу и Юй Шуня — именно Янь Шу первым последовал за Ван Цзи, а Юй Шунь был последним, кого тот подобрал. Если тот человек находился рядом с Ван Цзи-дажэнем дольше, чем Янь Шу, его почти можно было сравнить с Лин-ваном. Преданность этого мужчины Ван Цзи, возможно, превосходила преданность Янь Шу.
— Однако я не ожидал, что он решит убить тебя раньше меня, это стало неожиданностью.
— Это значит, что он понимает лучше нас с тобой, что именно нужно сделать, чтобы помочь Ван Цзи-дажэню стать королём.
Взгляд Янь Шу в конце концов вернулся к самому любимому месту в этой хижине — к Юй Шуню.
— Возможно.
Янь Шу улыбнулся и с кошачьей грацией приблизился к Юй Шуню так близко, что стали видны даже капельки растаявшего снега на его длинных волосах. Янь Шу осторожно протянул руку и коснулся пряди волос Юй Шуня.
— Ну улыбнись же, Юй Шунь. Так же, как ты улыбался Ли Шэню и остальным при дворе. Той самой нежной улыбкой.
— И не подумаю. Изображать такую улыбку очень утомительно, я выбился из сил, пока добирался сюда, и даже шевелиться не хочу… С чего бы мне ради тебя напрягать мышцы лица?
— А я-то думал, твой характер стал чуточку лучше, но ты всё такой же своенравный, Юй Шунь.
— …Как прискорбно. Слышать подобное от тебя гораздо хуже, чем от Ли Шэня.
Между прочим, Хуан И, должно быть, думает так же и о Юй Шуне, и о Янь Шу.
Янь Шу прищурился, и на его лице промелькнула загадочная улыбка.
— Знаешь, Юй Шунь, позволь мне выразиться ещё яснее. Ты ни капли не изменился, совсем не изменился с тех самых пор. Выбился из сил? Не лги. Ведь я прав? Юй Шунь, великий лжец.
Юй Шунь повёл глазами и холодно взглянул на Янь Шу. Тот прыснул от смеха. Ли Шэнь, должно быть, никогда не видел этого прекрасного, лишённого всяких чувств лица Юй Шуня. Но именно таким Янь Шу знал его всегда.
— Тебе ведь нужно сделать ещё кое-что. Не так ли?
Юй Шунь промолчал. Он не стал отрицать. В мире были люди, способные отличить правду Юй Шуня от лжи, и Янь Шу был одним из них. Чтобы быть негодяем, нужно уметь видеть ложь другого негодяя. Юй Шунь мог обмануть либо обычных добрых людей, либо непроходимых дураков — иного не дано.
— Раньше мы уже всё решили, верно? Что в один прекрасный день осуществим свои желания.
Треск. В очаге громко лопнул уголёк.
Юй Шунь слегка склонил голову и наконец улыбнулся. Холодной, красивой улыбкой, от которой пробирала дрожь.
— …Да, я помню.
— Однако есть одна большая проблема. Тогда мы втроём хоть и не произносили этого вслух, но смутно чувствовали. Наши желания хоть и похожи, но по сути своей совершенно разные.
Осуществить желание во что бы то ни стало. Любыми средствами. Так думал каждый из них: Юй Шунь, Янь Шу и Хуан И.
— Именно так.
Похожие, но отнюдь не одинаковые. И каждый из троих догадывался, каковы желания двух других.
— Я не ожидал, что ты будешь тянуть до последнего мгновения, прежде чем вернуться, Юй Шунь.
— Разве я не сделал всё в точности так, как хотели вы с Хуан И? Чем ты недоволен? Я работал до изнеможения, устал как собака.
— Хм. Если бы ты и впрямь хоть капельку стал хорошим человеком, всё было бы в порядке. И мне не пришлось бы приходить сюда… Но ты ничуть не изменился.
В мире Янь Шу существовали только две категории: «нравится» и «не нравится», без каких-либо промежуточных зон. То же касалось и человека, стоявшего перед ним. В этом смысле Юй Шунь действительно занимал в сердце Янь Шу особое место. Даже в те десять лет, что тот провёл в ссылке в провинции Ча, Янь Шу ни на день не забывал о существовании Юй Шуня. Словно лаская любимую куклу, он погладил Юй Шуня по голове и слегка потянул пальцами за пряди волос. Хотя тот и не мог сравниться с Ван Цзи, Юй Шунь был ему по душе. Ведь Янь Шу больше всего на свете любил то, что делало его жизнь интереснее. Юй Шунь обратился к Янь Шу:
— Тебе не будет жаль, если ты его сломаешь?
— Пожалуй, так и есть…
Пальцы Янь Шу продолжали перебирать волосы Юй Шуня, а на лице проступило искреннее выражение тоски.
— Но всё же нельзя. До этого момента всё было в порядке, но продолжать дальше нельзя.
— Почему? Это было бы слишком скучно, не находишь? Неужели не хочешь рискнуть? Это совсем на тебя не похоже — самое интересное только начинается. Разве тебе не любопытно взглянуть на результат? Неужели ты позволишь всему закончиться прямо здесь?
Юй Шунь подпёр рукой подбородок и насмешливо улыбнулся. Обычно в такой позе сидел и говорил подобные слова сам Янь Шу, а не Юй Шунь. «Не похоже на тебя». Янь Шу больше всего ненавидел, когда ему так говорили.
В глазах Янь Шу промелькнуло редкое раздражение. Несмотря на свой острый ум, он, как и Юй Шунь, не любил размышлять о самом себе. Если и существовала загадка, которую не под силу было разгадать ни Янь Шу, ни Юй Шуню, то это были они сами. Но по иронии судьбы они понимали друг друга слишком хорошо.
— …Юй Шунь, моя роль заключается в том, чтобы присматривать за тобой и Хуан И. Если бы Хуан И услышал мои слова, он бы наверняка разозлился и сказал, что всё с точностью до наоборот, но я считаю именно так, и уверен, ты тоже. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.
Было странно слышать столь честные слова от вечно лгущего Янь Шу. Раскрыть свои истинные козыри — даже если собеседник о них давно догадывается — это совсем другое дело. Особенно для таких людей, как Янь Шу или Юй Шунь. Юй Шунь на мгновение замолчал, решив ответить столь же искренне. Ложь здесь была излишней.
— …Да, в каком-то смысле из нас троих ты самый нормальный.
Янь Шу медленно повернулся к Юй Шуню. На его лице больше не было привычной безмятежной и загадочной улыбки; её сменили горечь и самоирония. Казалось, он говорил о том, как сильно ненавидит себя в такие моменты.
— …Верно. Поэтому я одновременно и палач, и тот, кто присматривает и останавливает. Но это совершенно не в моём духе. Совсем. Я хочу жить только для себя и не желаю быть связанным кем-то другим. Мне плевать, как другие проживают свои жизни, пока они не мешают мне, я не стану вмешиваться. В конце концов, я сам живу как мне вздумается, и только так будет честно. Таков мой принцип.
— Тогда ты должен понимать, верно? Моё желание тебе не помешает.
В комнате воцарилась пугающая тишина. Янь Шу положил руку на тонкую шею Юй Шуня. Тот не попытался уклониться. Сил сопротивляться в измождённом теле всё равно не было. Шея казалась холоднее ладони Янь Шу. Юй Шунь подумал, что это, возможно, отражает степень их внутреннего хладнокровия, и невольно издал гортанный смешок.
Янь Шу посмотрел сверху вниз на эту улыбку, которая казалась ещё более порочной, чем его собственная.
— …Если твой дальнейший путь связан со служением этому королю-болвану, я в миг найду сотню причин убить тебя на месте.
— Янь Шу, я и сам не горю желанием быть святошей. Хотя я и пытался…
Юй Шунь перестал смеяться и издал ленивый, полный отчаяния вздох. Вот за это он и ненавидел подобные разговоры: каждый раз, общаясь с Янь Шу, он был вынужден признавать, что на самом деле является ещё более скверным и хладнокровным негодяем. И это было чистой правдой.
— Но раз уж мы зашли так далеко, мне всё же хочется увидеть, что будет дальше. Развязка уже близко, Янь Шу. Почему же нельзя? Разве в обычное время ты бы не рассмеялся, сказав, как это забавно, и не присоединился бы с азартом? Если всё кончится здесь, финал получится совершенно заурядным. Разве это не будет слишком скучно?
Последняя фраза заставила руку Янь Шу слегка дрогнуть. «Слишком скучно». Этих слов Янь Шу терпеть не мог. Однако он так и не разжал пальцы. Это доказывало, что сейчас он был не таким, как всегда. Над головой Юй Шуня раздался хриплый голос.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
