— Интересно, кто это так холодно сказал: если не получится, то бросай!
Заветное желание Юй Шунь. Шанс, выпадающий раз в жизни. Янь Шу положил в рот ягоду земляники, нахмурившись.
— Не выйдет, не выйдет, у тебя точно ничего не получится. Это невозможно, правда ведь, Хуан И?
— …Нет, даже если это Юй Шунь, если он по-настоящему захочет, то обязательно справится.
— Врёшь! О такой мечте, как «стать хорошим человеком до глубины души», Юй Шунь не сможет даже помыслить и через сто лет! Жить рядом с неисправимым глупцом, помышляя лишь о добром и не замышляя зла — разве это не слишком безмятежная жизнь? Юй Шунь, который учится быть добродетельным и целыми днями глупо улыбается, напротив, внушает подозрения. Невозможно, невозможно, Юй Шунь ни за что на такое не способен.
— Ну хватит, Янь Шу! Мечта на то и мечта, что она несбыточна. Ты ещё молод, так что старайся и учись.
Слушая их разговор, Юй Шунь, скрытый за веером из перьев, тяжело вздохнул.
— …Вот поэтому я и не люблю находиться рядом с вами обоими. Только я обрёл покой в душе, как вы всё испортили, какая печаль. Куда легче быть с дураками: ни о чём думать не надо, только говори приятные слова да делай добрые дела, а тебя ещё и благодарить будут, лепота.
Юй Шунь выглядел удручённым. Говорил ли он искренне или просто болтал чепуху — они и сами не могли разобрать. Было лишь ясно, что Юй Шунь действительно боялся собственных способностей больше всего на свете. Они знали: он верил, что, оставаясь рядом с Ван Цзи, сможет стать достойным человеком. Если бы господину потребовалось, он, и бровью не поведя, предложил бы стратегию, устилающую поля горами трупов.
Именно поэтому он почти никогда сам не выбирал себе господина.
Даже Янь Шу не мог с ним сравниться. Этот великий негодяй, порочный до мозга костей, желающий при этом казаться добродетельным. Хуан И пожал плечами.
— Однако интересно, кто это отправился в странствие на север, даже не заметив, что Линь-фужэнь понесла?
— Ой, правда? Так вот почему тебя избили так, что лицо на свиную морду стало похоже, Юй Шунь? А-ха-ха, ну, её можно понять.
Вскоре после возвращения Юй Шунь ко двору, когда он однажды явился на аудиенцию, его голова приняла весьма причудливую форму. Хотя великий цзайсян утверждал, что это «результат неудачного испытания нового изобретения жены», повреждения явно напоминали следы побоев. Какое ещё неудачное изобретение.
Юй Шунь лишился дара речи. Кто бы мог подумать, что в подлунном мире найдётся нечто, способное укрыться от его взора — женщины воистину ужасны.
Само собой, Юй Шунь получил от Линь письмо о разводе. Чтобы заставить её передумать, Юй Шунь приложил немало усилий и измыслил множество планов, но всё пошло прахом. Линь, женщине новой эпохи, самостоятельной и сильной, Юй Шунь был совершенно не нужен, и никакие речи не могли её убедить. Впервые в жизни Юй Шунь познал ужас положения битвы у реки, когда отступать некуда. В итоге её вернул простой до глупости крик: «Я люблю тебя! Пожалуйста, вернись!» Лишь тогда Юй Шунь понял, что он вовсе не умён, а на самом деле — набитый дурак.
— Кстати, Юй Шунь… Тот проект короля — должно быть, это ты ему подсказал?
— Да. Так можно сохранить жизнь господину Ван Цзи. Хотя для Ли Ин это и стало громом среди ясного неба.
Похихикивая, Юй Шунь посмотрел на незаполненную часть свитка и, задумавшись, произнёс:
— Ну и как же нам теперь поступить здесь…
В этот момент в кустах неподалёку послышался шорох, и оттуда показалась голова Ли Шэнь.
— Эй! Вы двое, а ну брысь от Юй Шунь, не смейте снова давить на него и угрожать!
— Ли Шэнь, а Юй Шунь здесь?.. Ой, вы что, опять пристаёте к Юй Шунь, вам не совестно?
Ли Шэнь и Ци Жэнь встали между ними, словно пытаясь защитить Юй Шунь. Тот же с мягкой улыбкой принялся их успокаивать.
Глядя на это, Хуан И и Янь Шу разозлились… Этих людей снова одурачили. Именно так они всегда и думали.
Янь Шу внезапно прищурил кошачьи глаза, хихикнул и набросился на Юй Шунь, придавив его к земле.
— Извиняйте, но мы провели с Юй Шунь куда больше времени, чем вы. Правда ведь, Хуан И?
— Вот-вот, молодёжь нынче совсем не понимает ситуации. Не знаете о Юй Шунь ни того, ни сего, а ещё смеете называть себя его друзьями.
— Ч-что?! И что это ещё за «то» и «сё» про Юй Шунь? А ну говорите!
Порыв ветра подхватил лист рисовой бумаги из рук Юй Шунь, и тот взмыл в воздух.
— А-а…
Он поднял голову: сквозь кружащиеся лепестки вишни сияло неописуемой красоты весеннее небо.
— Этот паршивец Янь Шу! Если он каждый раз пытается меня прикончить, то зачем в последний момент остановил?! Предатель!
— Хе-хе, я же говорил, что тебе пора бы и угомониться.
Сопровождая разгневанного Ван Цзи, Линь-ван попивал изысканное вино под вишнёвым деревом. Юй Шунь, Хуан И и сам Линь-ван потому и не трогали Янь Шу, что знали: в самый последний момент именно Янь Шу, отринув всё, найдёт для тебя любую возможность выжить. Так размышлял Линь-ван.
(В конце концов, этот малый ставит свои собственные желания выше помыслов Ван Цзи…)
Если бы на его месте были Линь-ван или Сюнь, то они, пожалуй, не смогли бы остановить Ван Цзи.
— Но всё же это было неожиданно, не говоря уже о вопросе наказания…
— Нет! Меня следовало судить по всей строгости закона!
— Хватит ворчать! Ты всего лишь привёл огромное войско в провинцию Хун, чтобы встретить и вернуть того глупого правителя! Пусть на этом всё и закончится. Раз уж ты принял Мо-е, то смирись.
— Пусть и так, но с какой стати Лю Хуэй взял Ли Ин в приёмные сыновья?! Он же мой внук!
Ван Цзи сердито отхлебнул вина. На лице Линь-ван отразилось сложное чувство.
— …Однако Ли Ин безупречен и в плане происхождения, и в плане прав на престол… Это действительно блестящая идея. Таким образом, ты, будучи дедом Ли Ин, получаешь негласное помилование.
— Это точно затея Юй Шунь! Решили всё самовольно, даже не выслушав меня. Жаль только Ли Ин. Прежний отец был выжившим из ума восьмидесятилетним стариком, а нынешним стал Лю Хуэй. Моему внуку решительно не везёт с отцами.
«Что ещё за везение с отцами?» — подумал Линь-ван, глядя, как лепесток вишни плавно опускается в его чашу.
— Король, должно быть, твёрдо решил, что за всю жизнь больше не женится ни на одной женщине. Если сравнивать с ван-ом Цзянь Хуа, который после смерти твоей цзецзе взял одну за другой шесть жён и наплодил кучу детей, мне Лю Хуэй нравится больше. Раз он проявил такую стойкость, то, решит ли он остаться одиноким до конца дней или возьмёт приёмного сына, хочется его поддержать. Да и для Ли Ин это неплохо… хотя сам он, кажется, до смерти перепугался.
Старшая сестра Ван Цзи когда-то была предыдущим Чёрным Волком, помогшим тайцзы Цзянь Хуа спастись от ужасов войны.
Она отреклась от клана, от семьи, от всего на свете. Когда они встретились вновь, то уже были врагами.
Ван Цзи служил императорскому двору, сестра же была на стороне Цзянь Хуа; до самого конца они оставались по разные стороны баррикад.
Сестры и дочери Фэй Янь уже нет в живых, а он всё ещё здесь. Ван Цзи находил это непостижимым.
Однако Фэй Янь оставила после себя Ли Ин. Глядя на Ли Ин, Ван Цзи чувствовал, как в его сердце зарождается чувство, которое он и сам не мог до конца понять. Мальчик не был похож на него, но в нём определённо жила частица самого Ван Цзи. Даже когда Ван Цзи умрёт, Ли Ин продолжит жить, неся в себе эту частицу. Так думал Ван Цзи. И в то же время это была частица Фэй Янь. Это казалось само собой разумеющимся, но лишь дожив до таких лет, Ван Цзи наконец смог осознать это. Подобно бабочке, жизнь продолжает передаваться из поколения в поколение.
Ван Цзи поднял взор на бескрайний танец бледно-розовых лепестков вишни.
Вишня, которой суждено отцвести за одну пору. Платой за её дикую красоту была эта призрачная судьба — увядать без малейшего сожаления.
— Больше всего на свете я люблю своего господина отца — ведь он, словно неубиваемый таракан, живёт стойко и никогда не убегает…
Ван Цзи слегка улыбнулся… Жить со стойкостью неубиваемого таракана — нет ничего более призрачного и лишённого привязанности к этому миру.
Истинный смысл той сакуры, пожалуй, такой же.
● ● ●
…Когда она открыла глаза, то увидела, что лепестки сакуры падают непрерывным дождём, а сама она словно лежит на ложе из цветов.
Глядя на лепестки сакуры, она вспомнила, что с тех пор прошёл уже месяц.
Когда она очнулась, рядом был её плачущий отец. Поначалу она кричала, что хочет уйти вместе с матерью, но, увидев отца в таком состоянии, Сю Ли невольно всем сердцем почувствовала: как хорошо, что она вернулась.
Над головой пролегла тень — это Су Фан наклонился и смотрел на неё.
— Та женщина, что читает прошения, взяла больничный, но на самом деле она просто бездельничает? Начальник Куй прислал вот такое официальное письмо.
— Пф-ф… Только не говори, что это извещение об урезании жалованья! Помоги мне сжечь его.
— Это приказ о новом задании. Если ты не пойдёшь, настанет очередь Цин Яло.
— Уа-а-а! Я пойду, я! Дай его мне!
Сю Ли, словно лягушка в пруду, вскочила с кровати и выхватила из рук Су Фан приказ о задании.
Она развернула бумагу, а Су Фан, заглядывая ей через плечо, произнёс:
— …Задание как раз для тебя. Собираешься идти?
Глаза Сю Ли засияли, и, как говорится, «её взгляд был красноречивее слов».
— Конечно, пойду. Кажется, Цинъя тоже занимался этим раньше? В провинции Лань я слышала об этом от губернатора Цзянь. Ну уж нет, я не могу проиграть этому коварному человеку-моли!
— Какая разница, если Цинъя первым получит повышение до шиюйши? У вас изначально разный стаж.
— Что за глупости ты несёшь? Срок полномочий шиюйши всего один год, а после этого можно получить должность в столице и сделать блестящую карьеру. Это важнейший пост, за который борется каждый юши! Так разве могу я прохлаждаться здесь?
— Так же, как Сыма Сюнь сразу получил повышение до заместителя начальника Бинбу?
— И-именно! Представь, насколько тяжело станет жить в этом мире, если это случится? Уж точно не хочется такого, верно?
Су Фан фыркнул. Сю Ли была именно такой женщиной, какой он её узнал в самом начале, и тогда она казалась ему невыносимо занудной.
Но теперь, видя её такой, он чувствовал необъяснимое спокойствие. Наконец-то прежняя Сю Ли вернулась.
Плечо всё ещё было перебинтовано, но тень, что постоянно висела над ней, исчезла без следа. Человек перед ним полностью вернулся в свой прежний облик — облик той самой Сю Ли.
— Раз ты здесь, я спокоен. Сяоцзе, я ухожу. Увидимся когда-нибудь в другом месте.
Сю Ли, не раздумывая, схватила Су Фан за рукав. Лишь позже она узнала, что в то время Су Фан, Шу Я и другие младшие аристократы впервые объединили усилия, организовав добровольческий отряд по подобию Чанпинцан. Они вернулись в родные края, чтобы собрать у своих отцов-землевладельцев продовольствие и припасы и отправить их на помощь в провинции Хэй и Бай.
Управа провинции Ча и семья Ча поступили так же.
Разумеется, усилия губернаторов провинций Хэй и Бай по изысканию доходов и сокращению расходов тоже принесли плоды, но именно благодаря стараниям этих молодых людей жители двух провинций, Хэй и Бай, не подняли вооружённый мятеж.
Сю Ли посмотрела на Су Фан повлажневшими глазами и сказала:
— Не забудь вернуть страховой взнос, который я внесла за твоего отца. Может, заложишь свои украшения с тануки, которых у тебя всё больше и больше, чтобы выручить деньги…
— Тануки — мой талисман удачи, а-а-а-а!
Су Фан отмахнулся от Сю Ли и со всех ног бросился наутёк через сад поместья Шао Кэ.
(…А мне кажется, Дайдай, что ты стал несчастным именно из-за того, что носишь эти побрякушки с тануки…)
Впрочем, сам Су Фан, похоже, так не считал. В жизни самое главное — вера, и, возможно, настанет день, когда удача действительно улыбнётся ему.
Сю Ли слегка взмахнула приказом в руке и вдруг почувствовала за спиной знакомое присутствие.
Обернувшись, Сю Ли улыбнулась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
