Лю Хуэй, ластясь, обнял Сю Ли.
Это было место, где он мог спокойно найти опору.
— Ты в будущем обязательно сможешь стать хорошим королём, хм, а может, и хорошим мужчиной, кто знает.
Лю Хуэй слегка приподнял подбородок Сю Ли. Она не хотела вновь стать жертвой его проделок и уже собиралась оттолкнуть его, но Лю Хуэй крепко держал её и не отпускал.
— Этот поцелуй не походил на те прежние, что были подобны лишь мимолётному касанию.
Когда спустя долгое время она наконец получила свободу, Сю Ли пришлось приложить усилия, чтобы твёрдо устоять на ногах.
— Теперь ты ведь не забудешь меня.
— …Я… ну и ну, ты!
— Ни в коем случае не забывай: я всегда люблю тебя.
— Это чувство намного превосходило привязанность Сян Лин к Ча Тайбао.
В день отъезда, когда появились двое молодых новых губернаторов, среди всех присутствующих сразу поднялся шум.
— …Это…
— Поистине… как красиво.
При виде двоих, облачённых в чиновничьи одежды высшего качества, повсюду раздались возгласы восхищения.
Особенную похвалу заслужила Сю Ли.
И дело было не в том, что её чиновничье платье разительно отличалось от установленного образца, а в том, что внешне она больше не походила на девушку в мужском наряде.
Чиновничье платье, созданное специально для женщин, было лишь слегка изменено, но это создало неожиданно нежный и изящный образ. Её облик, простой и лишённый каких-либо украшений, казался благородным и величественным, приковывая к себе взгляды. Все вещи, которые чиновники носят с собой, также были переделаны специально для женщин — они стали изящными, с мягкими линиями, что выглядело свежо и необычно.
Все внезапно осознали, насколько огромной может быть разница между женщиной и мужчиной.
Обувь Хун цзиньши была сделана не из кожи, а из мягкой ткани. Наверняка в ней было куда удобнее маленьким ножкам, которые у женщин легко устают. Прежде об этом никто не задумывался, и теперь стало ясно, что раньше государственные дела велись исключительно с мужской точки зрения. Подобно тому как женщин заставляли носить кожаную обувь, в делах, вероятно, крылось немало подобных несообразностей.
И эта девушка, подобная полевому цветку, возможно, изменит всё вокруг так же успешно, как она изменила чиновничью одежду. Не путём коренных реформ, а тихо, шаг за шагом, постепенно выправляя всё то, что было искажено, превращая это место в край с добрыми нравами, давая мужчинам понять, что и они знают далеко не всё.
В мгновение ока присутствие женщин-чиновниц стало привычным для императорского двора. Если бы они носили одежду, резко подчёркивающую различия между мужчиной и женщиной, это наверняка вызвало бы неприязнь. Однако она не только признавала мир мужчин, но и привносила в него женские качества, сочетая достоинства обеих сторон и демонстрируя благородную и непринуждённую манеру держаться.
Каждый мог предвидеть её будущее.
Её собственный «цветок» вот-вот должен был раскрыться; дарованный императором бутон обязательно расцветёт в будущем — так считали все вокруг.
— Я искренне благословляю вас обоих, — тихо провозгласил Лю Хуэй. — Лан Яньцин, надеюсь, ты вместе с Чжэн Юшунем будешь направлять их.
— Вэйчэнь повинуется.
— Цзы Цзиньлань, ни в коем случае не позволь причинить им ни малейшего вреда.
— Клянусь дарованным мечом, вэйчэнь приложит все силы.
— Ду Инъюэ, я жду, что ты, отринув все путы, явишь свой новый облик. Ты в тринадцать лет стал чжуанъюанем, так прояви же свой талант в полной мере.
— Вэйчэнь приложит все силы.
— Хун Сюули — как женщина и как чиновник, сполна воплоти свои устремления.
Услышав эти слова, означавшие полное доверие, Сю Ли склонилась в поклоне.
— Вэйчэнь приложит к этому все старания.
Лю Хуэй кивнул и одновременно поднялся.
— Я искренне надеюсь увидеть тот день, когда расцветут дарованные вам бутоны. С сегодняшнего дня вы станете опорой государства.
Словно повинуясь единому порыву, все присутствующие склонились в глубоком поклоне.
Третий год правления Шанчжи — так началась эпоха правления Лю Хуэя, которую историки назовут «Золотым веком».
Чиновничье платье, созданное тогда Хун Сюули, позже стало официальной формой для женщин-чиновниц.
Кроме того, подобно Ли Цзянью и Лань Цюину, носившим прозвище «Парные королевские ирисы», она, имея в своём подчинении выдающихся в гражданских и военных делах Цзы Цзиньланя и Лан Яньцина, позже получила почётное имя «Алый цветок, управляющий двумя яшмами». Говорили, что эти двое юношей, равнодушных к славе и богатству, чьи таланты превосходили даже высших чинов двора, искренне и преданно следовали лишь за одной Хун Сюули.
На вершине высокого терема Сяо Тайши и Сун Тайфу под луной вместе поднимали чарки.
— Сяо, можно открыть эту банку с маринованными сливами?
— Нет.
— Сяо, то фальшивое кольцо ты ведь специально изготовил и подбросил шаншу Цай Дажэню, верно?
Это было кольцо, которое шаншу Цай «обнаружил» первым, затем Ду Инъюэ отобрал его у разбойника и передал Цзю Лану.
Та подделка кольца главы рода Ча, хоть и была имитацией, разительно отличалась от тех колец, что постоянно приказывал изготавливать шаншу Цай. Мастерство исполнения было настолько совершенным, что даже Янь Цин и многие другие знатные люди, обладавшие намётанным глазом, не могли сдержать восхищения. Чтобы создать подделку такого уровня, требовались особые условия: тот, кто её делал, должен был вблизи наблюдать за настоящим кольцом не одно десятилетие.
Сун Тайфу взглянул на «запретную» банку со сливами — чем больше он смотрел, тем подозрительнее она казалась.
— Ой, а это не Пяо Инцзи там?
— Ч-ч-ч-что?!
— Х-а-а!
Воспользовавшись тем, что Сяо Тайши растерялся, Сун Тайфу одним рывком выхватил банку и, не терпя возражений, открыл крышку. Из неё выпало «подлинное сокровище» — то самое кольцо, подтверждающее статус главы области Ча.
— Сун! Даже если ты хочешь меня обмануть, не смей так шутить, это же плохо для сердца!
— Разве без упоминания Ин Цзи удалось бы отвлечь твоё внимание? Послушай, ты, зачем тебе это кольцо?
Столкнувшись с прямым вопросом старого друга, Сяо Тайши резко отступил на шаг.
— Да… да ни для чего, просто стало любопытно, вот и взял посмотреть.
— Не ври мне. Не мог ты целый год без всякой причины таскать эту вещицу при себе, да ещё в банке из-под слив… Я понял! Это точно связано с тем призраком, что появляется в этой башне!
Словно в подтверждение этих слов, облик кольца внезапно затуманился. Зыбко и плавно, будто струйка дыма, поднялся силуэт молодого человека лет двадцати пяти.
Сун Тайфу во второй раз видел своего лучшего друга в его молодые годы и не мог не всмотреться в него внимательно.
— Юань Сюнь, почему ты так помолодел? Неужели, став призраком, можно вернуться в юность?
Ча Юаньсюнь в облике юноши приложил ладонь к виску.
— …Сун, у тебя нет других слов? Например, «потрясён» или «испуган»?
От голоса, прозвучавшего прямо в голове, Сун Тайфу вскинул брови; для него это было в новинку.
— Ну, вообще-то есть. А ты всё такой же.
Сяо Тайши весело расхохотался.
— Ты поистине редкий зверь. Умудрился своим звериным чутьём сразу разглядеть истину, признаю своё поражение.
— Старый паршивец, кого это ты назвал животным! И кто виноват, что ты всё время держал меня в неведении!
Двое глубоких стариков начали препираться, словно дети, но Юань Сюнь холодно их оборвал:
— Довольно.
Их перепалка тут же прекратилась. Если вспомнить прошлое, они не просто обменивались колкостями, а устраивали настоящие скандалы.
— …Какая ностальгия.
— И вправду, славное чувство.
Прозрачное тело Юань Сюня задрожало от гнева.
— Сяо… ах ты негодяй!
— Ха-ха-ха, ну посмотри, разве я не действовал согласно твоему плану?
— …После того как обстановка в стране стабилизировалась, род Ча неизбежно стал бы злокачественной опухолью. Глупец! Бездарно упустить такую прекрасную возможность, которую я специально создал!..
Он раскрыл план, который сам же осуществлял как глава Чачжоу, и, приняв собственную смерть за необходимое условие, создал «предлог».
— Юань Сюнь, ты слишком балуешь эту молодёжь. Нет нужды во всём им потакать, и уж тем более не стоит брать на себя вину и жертвовать ради этого жизнью.
Сун Тайфу кивнул, делая большой глоток вина.
— И то верно. Я знаю, что ты всегда радел о государстве и народе, но ты и впрямь зашёл слишком далеко. Решение проблем рода Ча — это ответственность нового короля и остальных, не так ли? Когда ты ушёл из жизни по собственной воле, не оставив ни слова… мне было невыносимо горько.
На это бормотание Юань Сюню было нечего ответить, а Сяо Тайши лишь отвернулся в сторону.
— Вот именно, вот именно! Слова того, кто так легко расстаётся с жизнью, вовсе не стоят внимания. Тебе ещё радоваться надо, что я целый год прятал это кольцо.
— Если бы ты только прятал кольцо! Но посмотри… на мой нынешний вид!
— Я просто использую вещи по назначению. Это кольцо лучше всего подходит для того, чтобы вместить твою душу.
Это кольцо весь последний год хранило Юань Сюня — эту благородную душу. Чтобы удержать мужчину, покинувшего мир без тени сожаления, требовалась тщательная подготовка.
— Удержание души — техника тонкая и сложная. Летом, когда меня осаждала толпа чиновников, перегревшихся на солнце, всё держалось лишь на моём мастерстве и стараниях. К тому же мне приходилось каждую ночь приносить тебя на крышу этого высокого терема для лунных ванн.
— Какова всё-таки твоя цель, Сяо?
Сяо Тайши загадочно улыбнулся, но на вопрос не ответил.
— …То поддельное кольцо было моим подарком. Я надеялся, что новый король, впервые столкнувшись с кадровыми делами, сумеет окончательно разобраться с оставшимися трудностями.
Либу не считалось важным ведомством, и в нём нашёлся мелкий чиновник, которого не стоило устранять вместе со всеми: рано или поздно он сам начал бы действовать и превратился бы в эпицентр бури. Этим человеком был Цай Шаншу. Сяо Тайши предвидел это ещё тогда, иначе не стал бы несколько лет назад способствовать его назначению на должность шаншу.
— …Сяо, ответь мне, ты любишь эту страну?
На спокойный вопрос Юань Сюня Сяо Тайши лишь усмехнулся.
— Терпеть её не могу.
Презрительно бросив эти слова, он запрокинул голову и выпил вина.
— А дальше у нас… Чачжоу…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
