— Он прикован к Ли Шэню.
— А, так по крайней мере будет лучше. Если он рядом с молодым главой семьи Хун, то и напасть на него будет непросто.
В голове у Фэнчжу воцарился полный хаос, и он вскрикнул, почти взвыл:
— Погодите, я совсем ничего не понимаю! Прошу вас, объясните всё как-нибудь проще!
Фэйсян посерьёзнел и пробормотал:
— Государственные экзамены до сих пор остаются объектом крупных ставок в преступном мире, ты ведь слышал об этом? Ставят все: от простых мирян до императорской родни и знати. И суммы ставок, разумеется, становятся астрономическими. Но в этот раз случилась полная неразбериха, результаты оказались совершенно неожиданными, из-за чего толпы людей один за другим оказались на улице. Самым неожиданным стал экзамен в провинции Цзычжоу. Первое и второе места заняли никому не известные простолюдины, поэтому огромное количество людей разорилось. Должно быть, они теперь их до костей ненавидят? Ведь заранее намеченный результат явно должен был быть другим.
— На-намеченный результат? И кто же его наметил?!
Лай Цзюньчэнь пару раз хлопнул в ладоши.
— Блестяще. Вопрос прямо в яблочко. Кто же его наметил? Желающих «урегулировать» этот вопрос хоть отбавляй. Кому попасть в списки, кому остаться за бортом, в каком порядке должны идти те, кто сдал…
— Какая глупость. Как такое возможно? Даже сам кандидат не знает, какое место он займёт!
— Это не такая уж точная подстройка. Достаточно сделать так, чтобы те, кто как бельмо в глазу, не смогли явиться на экзамен. Разве те бездельники в общежитии для подготовки не пытались избавиться от Юй Шуня? Слабительное или сломанная рука — это ещё полбеды, в худшем случае дело доходит до прямого убийства.
— И всё это ради ставок?!
— Ну… дело не только в деньгах.
Лай Цзюньчэнь вытащил из гроба пятидюймовые гвозди и соломенное чучело. Никто не хотел задумываться о том, для чего он обычно использует эти вещи.
— Странная штука. Везде трубят о меритократии, но почему же до сих пор ни один простолюдин не сдал государственные экзамены? Каждый год кандидаты мрут один за другим при неясных или загадочных обстоятельствах; по пути из разных провинций в Гуйян случается бесчисленное множество странных смертей, но власти почти никогда не проводят расследований. В общежитиях для бедноты, даже если кто-то умирает, никто не берётся за это дело — просто закрывают глаза и говорят, что беднягу унёс «призрак». Это вызывает лишь немой вопрос: «Что-о?!», но тем не менее такой вывод принимается за истину. Как вы думаете, почему? — Сказав это, даже Фэнчжу почувствовал, что за этим скрывается некая постыдная тайна, хоть он и не хотел в это верить.
— Потому что замешана знать или высокие чины, и дело замяли… так, что ли?
— Хм, так думать вполне логично. В конце концов, в мире полно грязи и уродства, особенно сейчас, когда двор начал проводить политику покровительства тем, кто сдал государственные экзамены, осыпая их такими милостями, о которых другие и мечтать не смеют. Думать: «Я должен сдать во что бы то ни стало», «Пусть сдохнет тот, кто мешает мне», «Если стану богачом, все желания исполнятся»… Мысли вроде «Я должен стать чиновником любой ценой» — это вполне естественно, не так ли?
«Пусть сдохнет тот, кто мешает мне». Перед глазами Фэнчжу всё покраснело. Он вспомнил брань и пересуды в адрес Юй Шуня — они «в самом деле» хотели его смерти.
— Это ни капли не нормально, — выдавил из себя Фэнчжу, едва сдерживая ярость. — Даже если очень хочется попасть в списки, нельзя так поступать! Это… совершенно… ненормально!
Цзянь Вэньчжун и Лай Цзюньчэнь едва заметно улыбнулись.
— Это чувство очень ценно. Ведь при дворе полно таких «ненормальных». И это касается не только самих кандидатов, но и их окружения. Те, кто любой ценой хочет пропихнуть сына в списки; те, кто пытается подкупить нужных людей или знакомых… А также те, кто не желает видеть простолюдинов с высокими баллами.
Фэнчжу широко раскрыл глаза. Вот что значили слова: «Как раз Лю Цымэй обладает всеми качествами».
— И вот они наконец-то появились — простолюдины с высокими результатами. К тому же они заняли первое и второе места на самом сложном экзамене в провинции Цзычжоу. Теперь, если оба провалят государственные экзамены, станет очевидно, что кто-то дёргает за ниточки за кулисами, поэтому нельзя просто так дать им провалиться. Но если они не провалятся, то станут чиновниками при дворе… А значит, остаётся только один путь — устранить их.
Одинокий и беспомощный бедный студент, разрушивший всеобщие ожидания и сдавший экзамен в Цзычжоу вторым. В нём буквально сошлись все «условия», чтобы быть убитым.
— Но… — Фэнчжу задрожал, чувствуя, как кружится голова.
— Но этот Цзымэй, вы ведь сказали, что он не тот, за кого себя выдаёт? Что он не настоящий Лю Цымэй?
— Да, десять к одному. Прямо как «девяносто восьмой призрак».
Существует ли этот Цзымэй на самом деле? Или его нет?
— Тогда «кто» же этот Цзымэй? Зачем он пробрался сюда под именем Лю Цымэй, имея на руках официальный экзаменационный жетон?
Вместо замолчавшего Фэйсяна заговорил Вэньчжун, чьё лицо сейчас напоминало о смертном приговоре:
— Мы ведь уже говорили? Быть подставным лицом — не его цель… Разве здесь нет кое-кого ещё? Того, кто стоит выше «Лю Цымэя» и обладает всеми необходимыми «качествами»…
Фэнчжу застыл. Верно, такой человек был. Тот самый гений с тростью, никому не известный простолюдин, занявший первое место в Цзычжоу. Получается, Цзымэй с самого начала держался поближе к Юй Шуню, словно только его и ждал. Что до мотива его проникновения сюда не в качестве подставного лица…
— Убийца… — прохрипел Фэнчжу.
Вэньчжун и Цзюньчэнь безжалостно кивнули.
— Это вполне вероятно. Такое лекарство сейчас невозможно достать, да и денег на него нужно немало… Скорее всего, он когда-то был солдатом, хорошо обучен убивать и принял чей-то заказ.
— Есть ещё много подозрительных моментов. В общежитие для подготовки легче проникнуть и легче нанести удар, чем на месте проведения экзамена. Имена и количество людей в списках то прибавляются, то убавляются.
Лицо Фэйсяна окаменело.
— Послушай, Вэньчжун, а те покойники…
— Все ли они были убиты… на самом деле так сказать нельзя. По крайней мере, из тех, кого видел я, половина совершила самоубийство, не выдержав колоссального давления — своего рода «естественная смерть» под влиянием момента. Но у второй половины причина смерти действительно была странной. Однако…
Вэньчжун осторожно наклонил голову.
— Вы сказали, что Чжэн Юйшунь забрал лекарство? Но ведь он знал о свойствах этого снадобья?
— А? Он знал и всё равно забрал его? Непростой человек. Это всё равно что сказать: «Ну же, убей меня». Кстати, вы сказали, малыш Цзымэй исчез? М-да. — Лицо Лай Цзюньчэня стало серьёзным.
— Чжэн Юйшунь говорил что-нибудь ещё?
Фэнчжу, слегка опешив, ответил:
— Он сказал, что красные плоды… если они все исчезнут, то случится что-то хорошее…
Едва он закончил, раздался свист. Увидев широкую улыбку на лице Цзюньчэня, Фэнчжу невольно рассердился. Что тут смешного в такой ситуации?!
— Нет-нет, просто этот Чжэн Юйшунь невероятно крут. Он оказался куда более выдающимся человеком, чем гласят слухи. Подумать только, решил сойтись в открытом противостоянии.
— Открытое противостояние?.. — Фэйсян внезапно всё понял. И исчезновение Цзымэя, и смысл фразы «когда все красные плоды опадут, случится что-то хорошее».
— Вот оно что! Эй, Фэнчжу! Мы немедленно возвращаемся!
— А? А, да, хорошо! Ва-а-а!
Цзянь Вэньчжун, провожая взглядом выбегающих из комнаты мужчин, пробормотал:
— Значит, «призраки»… Но имеем ли мы право винить их, Цзюньчэнь? Ведь их создали люди. Создало государство.
— Нам остаётся лишь делать всё, что в наших силах, не так ли?
Лай Цзюньчэнь поднялся, подошёл к полке и вернулся с бутылкой вина и двумя кубками. Ловко разливая вино одной рукой, он протянул один из кубков Вэньчжуну.
— В общем, давай-ка для начала как следует пересчитаем все грешки этого вонючего короля-идиота.
— И то верно.
На лице Цзянь Вэньчжуна появилась улыбка, уже не такая мрачная, как прежде.
— Глядя на этих двоих, я и правда им завидую. Родились уже после войны? Оно и видно: эта их неприкрытая жизнерадостность, прямолинейность быстрорастущей молодёжи, порой полное отсутствие здравого смысла… Просто глядя на них, я невольно думаю: «Ах… так вот он какой — мир без войны, как же это прекрасно». Если бы эта чистота могла длиться вечно.
— Только что я едва сдержался, чтобы не посоветовать ему пойти в храм простым рабочим, уж очень не хочется, чтобы его осквернили в таком месте, как императорский двор. Впрочем, возможно, краше всего он будет смотреться, именно лёжа в гробу. Решено, в следующий раз я закажу для него гроб по мерке, нанесу на него памятный знак нашей дружбы и подарю. — Похоже, он уже считал это дело решённым.
— Тебе бы поумерить пыл в способах выражения своих чувств.
— А? Почему это?
— Это лишь заставляет людей думать: «Кхе-кхе-кхе… ты следующий на очереди в мир иной», и только навлекает на тебя неприязнь. С какой стороны ни глянь, это лишь добавляет окружающим смутную тревогу за их повседневную жизнь.
— Вот как?
— Уж поверь мне, ведь я тоже когда-то получил от тебя такой подарок, и я точно не ошибаюсь.
Цзянь Вэньчжун со скорбным видом оставил попытки переубедить Лай Цзюньчэня.
И в самом деле, раз уж ты получил в подарок от Цзюньчэня гроб, то в будущем тебе волей-неволей придётся с ним общаться. На лице Цзюньчэня отразилось осознание того, что в его руке всё ещё кубок. Поднеся вино к губам, он внезапно вспомнил о «девяносто восьмом призраке», том жалком привидении.
— На самом деле больше всего причин для жалоб должно быть у «девяносто восьмых призраков». Жалкие тени, которые всё ещё пребывают в этом мире, но всеми забыты.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
