— Тогда нам и не придётся тратить ни мао, мы с комфортом отправимся в Цзиньхуа под защитой телохранителей. Думаю, скоро кто-нибудь придёт, чтобы повести нас в путь.
— Лорд Цзинь Лань и лорд Янь Цин…?
— Нет, мы должны считать их двоих нашим последним козырем. Они обязательно придут нам на помощь, когда мы окажемся в тупике, но до тех пор мы должны сделать всё, что в наших силах, стараясь сдерживать действия противника. В любой момент мы должны выкладываться полностью… А-а, вот оно что.
В голове Ду Инъюэ промелькнуло «домашнее задание», которое прежде задал Янь Цин.
— …Поэтому он и сказал, что это не высший балл…
— ?
— Ничего. У них двоих тоже есть дела, и защита нас — не главная их задача. Ради Сю Ли-цзецзе мы должны приложить все силы, чтобы водить их за нос.
Спустя мгновение в глазах Сян Лин загорелось пламя решимости.
— Хорошо, ради мисс Сюли я обязательно проявлю себя!
Ду Инъюэ с улыбкой на лице добавил:
— Сян Лин-цзецзе, ты ведь только что улыбнулась, верно? Надеюсь, ты будешь улыбаться чаще, мне кажется, Сян Лин-цзецзе выглядит очень-очень красиво, когда улыбается… — После минутного молчания щёки Сян Лин окрасились румянцем, не имеющим отношения к жару.
— …Слишком много о себе воображаешь!
Внезапно раздался тихий стук в дверь.
«Какая вежливость по отношению к тем, кто под домашним арестом», — подумал Ду Инъюэ, направляясь открывать дверь.
Увидев фигуры, стоящие за дверью, Ду Инъюэ и Сян Лин невольно округлили глаза.
— …Так вы двое и есть новые губернаторы? Разве вы не просто дети?
В комнату вошли двое мужчин.
Одному было около тридцати, это был крепкий детина, в котором не было ни капли изящества. Другой был немного ниже ростом, лет сорока — так Ду Инъюэ рассудил по его внешности. Однако этот мужчина выглядел проницательным и способным, не выдавал своих чувств и был подобен отточенному клинку; никто бы не догадался по его виду, что ему уже сорок лет.
Мужчина, назвавшийся Ча Цаосюнем, со скучающим видом хмыкнул, а другой бросил взгляд на Сян Лин, которая с трудом приподнялась, и понимающе кивнул.
— …В общем, эта гунян действительно благородного происхождения, в этом сомнений нет. А вот насчёт остального — неизвестно, правда это или ложь…
Взгляд невысокого мужчины остановился на Ду Инъюэ.
— Какие девять великих законов из «Семи канонов» лежат в основе увещевания мудрого вана в управлении Поднебесной?
Хотя Ду Инъюэ удивлённо широко раскрыл глаза, он послушно ответил:
— Пять стихий, пять дел, восемь управлений, пять основ времени, высшее совершенство правителя, три добродетели, разрешение сомнений, знамения, пять благ.
— Какая книга «Семи канонов»? Какой раздел? Какая страница?
— «Шу цзин», раздел «Хун фань», с третьей строки сорок второй страницы по двенадцатую строку сорок третьей страницы.
Увидев, что Ду Инъюэ может назвать даже номера строк, выражение лица мужчины немного смягчилось.
— Я понял… А теперь, гунян, пожалуйста, прочтите наизусть прославленное произведение бессмертного поэта Минь Сяньцзы.
Ду Инъюэ в душе вздрогнул — это было великое стихотворение древности длиной в сто двадцать строк. В обычных учебниках приводились лишь самые известные отрывки, и запоминать его целиком не требовалось. К тому же, в отличие от современных стихов, где ценится форма, всем было известно, что древние стихи, свободные от правил формы и рифмы, заучивать крайне сложно.
Ду Инъюэ только собирался заговорить, чтобы сослаться на болезнь и отговориться, как вдруг услышал приятный голос.
Это была Сян Лин. Собрав все силы и стараясь унять дрожь в голосе из-за сильного жара, она начала декламировать стихи; каждая интонация, каждое слово были безупречны. Сян Лин в прошлом была придворной дамой, прошедшей строгий отбор и получившей подготовку, достаточную для служения гуйфэй; Ду Инъюэ, не знавший об этом, был по-настоящему поражён.
Когда она закончила читать первые тринадцать строк, включая те малоизвестные части, что шли после вступления, невысокий мужчина сам прервал её.
— …Хм, при таком сильном жаре показать столь блестящий результат — должно быть, это и вправду они. К тому же, Лан Яньцин тоже настоящий, верно, Ча Цаосюнь-дажэнь?
— Эта его ухмыляющаяся физиономия и тон — кто ещё это может быть, кроме него?
— Теперь осталось только то, что требовал ваш дедушка-дажэнь: нефритовая подвеска и официальная печать…
Мужчина прижал руку ко лбу, погрузившись в раздумья, когда Ча Цаосюнь внезапно щёлкнул пальцами.
— Просто схватите этих сопляков за глотки и заставьте их говорить!
— Нельзя. Скорее всего, они ничего не знают. Если вещей нет у Лан Яньцина, этого «живого сейфа», то их не может быть ни у кого другого. Даже если мы придушим тех, кто не в курсе, они не вымолвят ни слова. Возможно, Лан Яньцин лишь вкратце что-то им сообщил. Например, намекнул на Цзиньхуа или что-то подобное.
В этот момент выражение лица Ду Инъюэ слегка изменилось. Мужчина не упустил этого и усмехнулся.
— …Так и есть. Впрочем, это понятно. Мы с самого начала не думали, что вы будете постоянно носить их с собой. Поэтому мы нанесли упреждающий удар и окружили Цзиньхуа, главный торговый город провинции Ча. Через Цзиньхуа проходят все товары, направляющиеся в столицу провинции, их количество и объёмы огромны. Это идеальный способ спрятать что-то в грудах багажа, чтобы скрыться от глаз преследователей. Если и есть другой путь, то это доставка в город под видом товаров.
— Как и ожидалось от Мин Сяна, нового вождя Шажэньцзэй!
Ча Цаосюнь открыто выразил своё восхищение, но мужчина — Мин Сян — остался невозмутим и продолжил:
— Без нефритовой подвески и печати вы двое — всего лишь обычные детишки. Но вы не совсем бесполезны. В случае с Янь Цином вы вполне сгодитесь в качестве заложников. К тому же девчонке найдётся и другое применение… Ча Цаосюнь-дажэнь, а где Шо Сюнь-дажэнь?
— Всё ещё в Цзиньхуа… Ох уж этот идиот! Говорит, что в городе бандиты, это опасно и ему страшно! Имея такую опору, как Шажэньцзэй, он всё ещё несёт этот бред! Никчёмный трус!
— Хм, тогда лучше как можно скорее доставить этих двоих в Цзиньхуа.
Мин Сян посмотрел на Сян Лин и зашёлся смехом.
— Сяоцзе, ваш «будущий старший брат-дажэнь» благополучно доставит вас в Цзиньхуа, будьте покойны.
Наполненные влагой глаза Сян Лин гневно уставились на Мин Сяна.
— …Что это значит?
— Главная ветвь семьи Ча намерена выдать вас замуж за Шо Сюнь-дажэня, второго младшего брата Ча Цаосюнь-дажэня, чтобы вы стали его законной супругой. Поэтому вас обязательно доставят к месту назначения со всей осторожностью.
От такой внезапной новости Ду Инъюэ на мгновение лишился дара речи. Однако Сян Лин сурово взглянула на мужчину.
— Это невозможно.
— Говорите мне что угодно, я за это не отвечаю. Что ж, Ча Цаосюнь-дажэнь, я первым отправлюсь обратно в Цзиньхуа. Вам лучше оставаться в Цуйли, пока Лан Яньцин не совершит побег. К тому же дорога будет тяжёлой для больной, так что подождём, пока сяоцзе поправится.
— Побег?!
— Разумеется. Ведь это Лан Яньцин, было бы неинтересно, если бы всё обернулось иначе.
Мин Сян, посмеиваясь, вышел из комнаты.
Поскольку в Цуйли располагалась застава, он стал важным транспортным узлом, и город процветал.
И «она» находилась в одной из комнат постоялого двора, считавшегося здесь самым первоклассным.
Она совершенно не понимала, какую пользу могут приносить такая обстановка и нелепо огромное пространство. Ещё больше её поразило то, что плата за проживание — сумма, равная годовому жалованью нового чиновника и способная прокормить обычную семью в течение нескольких лет — могла вот так щедро тратиться кем-то каждую ночь.
(……Хотя… плачу не я).
До завтрака оставалось ещё немного времени.
— …Ах, какая холодная…
Сю Ли зачерпнула воды из ведра, чтобы умыться, охлаждая ледяной водой горящие щёки.
— С тех пор прошло уже семь дней…
Вытирая лицо полотенцем, она посмотрела в окно на небо. Цвета неба с каждым днём всё больше наполнялись красками лета; наступила пора душной жары, заставлявшей просыпаться раньше обычного.
Сю Ли вспомнила события семидневной давности.
В ту ночь, после того как стражники увели Цзинь Ланя и остальных, Сю Ли покинула город Шагун.
Местом назначения было учреждение, которое основывали во всех более или менее крупных городах: региональное отделение Общенационального союза торговых гильдий.
— Отправляйся в Цзиньхуа…
Янь Цин когда-то говорил ей, что, что бы ни случилось, она обязательно должна добраться до этого города.
Их, скорее всего, увели к заставе Цуйли, но Сю Ли была бессильна. Она не могла сидеть сложа руки на границе провинции и просто глупо ждать их. Времени оставалось совсем мало.
«Что бы ни случилось» — так сказал Янь Цин, оставив Сю Ли в полном одиночестве.
Теперь ей не оставалось ничего другого, как морально подготовиться к тому, что ей придётся добираться до Цзиньхуа в одиночку, и постараться предусмотреть всё необходимое.
Город Шагун даже с приходом ночи оставался очень оживлённым. Поскольку это был кратчайший путь из провинции Ча в провинцию Цзы, множество путешественников и торговцев часто останавливались здесь передохнуть. Говорили, что по ту сторону заставы Цуйли было так же шумно и весело.
Сю Ли шла сквозь толпу, и внезапно её сердце затрепетало.
— Сяоцзе, там столько всего вкусного, можно купить?
— Какой шумный город! О, как здорово! Тут есть лавка подержанных книг!
— Сяоцзе, вы не устали? Хотите льда?
— Мисс Сюли, подождите… когда я поправлюсь, я обязательно сорву для вас самый большой хвощ, вот увидите!..
Эти разговоры происходили всего несколько шичэней назад. А теперь никого не осталось рядом.
Сю Ли крепко закусила алые губы, чувствуя, как на душе всё перемешалось в горьком смятении.
(…Какая же я бесполезная!)
На самом деле Сю Ли совсем не любила одиночество.
Стоило ей оглянуться, как кто-то всегда протягивал ей руку помощи. Даже в период стажировки для новичков, когда каждый рабочий день проходил под шквалом враждебности, это не было исключением — она чувствовала себя очень счастливой.
Однако сейчас Сю Ли не могла позволить себе капризничать или полагаться на других.
Сю Ли, выбравшая стезю защиты других, а не пребывания под чужой опекой, теперь сама была той, кто оказывает помощь. Даже оставшись одна, без нефритовой подвески и официальной печати, когда никто не знал, что она — чжоуму провинции Ча, Сю Ли больше не могла снова стать той оберегаемой всеми юной гунян.
Теперь она была главой провинции. Даже без чьей-либо поддержки она не могла бежать от возложенной на неё ответственности.
Внезапно в соседнем здании Сю Ли заметила лавку музыкальных инструментов. Увидев среди выставленных товаров эрху, она подошла и взяла инструмент в руки.
Хозяин лавки поспешил поприветствовать её.
— Ой-ой-ой, гунян, у вас отличный вкус! Это эрху из провинции Хэй, из очень качественного материала!
— Можно попробовать сыграть?
— Добро пожаловать, милости просим!
Спустя долгое время Сю Ли наконец снова правильно устроила эрху и провела смычком по струнам.
Сначала она словно медлила, и движения были немного скованными, но чем дольше она играла, тем поразительнее и чище становился звук. Отточенное мастерство заставляло прохожих останавливаться и слушать, затаив дыхание. Хозяин лавки в изумлении разинул рот, решив, что перед ним выдающийся музыкант.
Когда она закончила играть, Сю Ли, напротив, сама испугалась бурных аплодисментов слушателей.
— Ох, гунян, вы великолепная исполнительница, я просто поражён до глубины души! То, что такая искусная музыкантша обратила внимание на этот инструмент, — большая удача для самого эрху. В знак почтения к вашему таланту я сделаю исключение и дам вам скидку! Настоящая находка, и стоит всего пять лянов! Что скажете?!
Но Сю Ли неожиданно вернула эрху.
— Я не покупаю, просто воспользовалась случаем, чтобы развеяться. К тому же сейчас я стеснена в средствах, впереди долгое путешествие, и я не могу тратить деньги впустую.
Глаза хозяина блеснули.
— Гунян, вы сказали, что стеснены в средствах, но, как мне кажется, одной лишь шпильки-цзи в вашем пучке волос хватит на то, чтобы выручить немалую сумму на дорогу, разве нет?
Мелодично позвякивающая шпилька-цзи была украшена цветами из бусин, подобными жемчужному пологу. Разноцветные бусины были изящными и мелкими; на фоне скромной одежды Сю Ли их с первого взгляда легко было принять за дешёвое стекло, но на самом деле они были плодом искусной ювелирной работы из драгоценных камней. Стоило снять и продать хотя бы одно из этих изысканных украшений, и вырученной суммы хватило бы надолго.
(А этот старик весьма проницателен.)
Распознать ценность шпильки-цзи, изготовленной лучшим мастером столицы, мог только настоящий торговец.
— Прошу прощения, я и не думала её продавать.
Когда стражники уводили Цзинь Ланя и остальных, они забрали и все вещи, так что у Сю Ли остались только её дорожный узелок и эта шпилька-цзи. Думая о предстоящем пути, она не могла позволить себе лишних трат. Хоть эрху и впрямь был превосходным, она с самого начала не собиралась его покупать — ей лишь хотелось унять душевную тоску. Для Сю Ли игра на эрху была отличным способом сосредоточиться.
(А…)
Взгляд Сю Ли снова упал на возвращённый эрху. Внимательно осмотрев его, она взяла свои слова назад.
— Могу предложить один лян серебра.
— Один лян?! Гунян, вы слишком суровы!
— Один лян, и ни вэня не уступлю.
— Д-да за такой товар давать всего один лян серебра — это же форменный грабёж!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
