По сравнению с этим элегантным молодым человеком, генерал Лань и Ли Цзянью, которые бесспорно были благородного происхождения и из именитых семей, вряд ли — да ни за что на свете — не умели бы сами надевать обувь.
(А если они и правда не умеют? О нет… я даже воображать это боюсь!)
Совершенно не ведая о душевных муках Сю Ли, Цянь Е обратился к ней снова:
— Разве все эти дни я не приводил одежду в порядок сам? ..Но волосы так трудно расчёсывать.
— Можно ведь просто завязать конский хвост и всё. Ну ладно, мне не трудно помочь вам причесаться, но я надеюсь, что вы хотя бы научитесь одеваться самостоятельно, иначе, если ваш род когда-нибудь разорится, вам придётся несладко.
— Род разорится? ..Вот оно что, верно подмечено. Я никогда об этом не задумывался.
Держа в руках расчёску и ленту, Сю Ли, зашедшая за спину юноши, тяжело вздохнула.
Длинные волосы Цянь Е были мягкими и слегка вились. При том, что обычно люди отдавали предпочтение прямым волосам, он, похоже, очень любил свои локоны. Его наивное лицо и впрямь очень сочеталось с этими мягкими кудрями. Обычно он всегда ходил с распущенными волосами и не стягивал их лентой, но, видимо, в конце концов решил поддаться этой изнуряющей жаре.
— …Вам стоит смотреть немного дальше в будущее. Даже если сейчас вы — гунцзы, сын богатого торговца, и ведёте роскошную жизнь, тратя деньги как воду, всё это заслуга коммерческого таланта вашего отца. Если так пойдёт и дальше, рано или поздно в вашем поколении вы всё состояние проедите.
Она перекинула мягкие пряди за спину и плавно расчесала их. Хотя волосы вились от природы, они были настолько послушными, что почти не нуждались в расчёске, и Сю Ли было даже приятно к ним прикасаться.
Цянь Е, пока Сю Ли расчёсывала его, весело рассмеялся:
— Ты очень прямолинейна. С чего бы такие слова?
— Обычные торговцы отправляются в путь на следующий же день после закупки товара. Послушайте внимательно: торговцу превыше всего необходимо умение считать! Проницательность! И самое главное — расторопность! А вы что? Закупили товар и семь дней бездельничали — это же просто безнадёжно. Если это сезонный товар, рынок уже давно перенасыщен, цены начали падать, и если выставите его на продажу сейчас, то получите сущие гроши!
— Ой, как ты хорошо во всём разбираешься. Неужели твоя семья занимается торговлей?
— Нет, моя семья не занимается торговлей, просто я часто подрабатываю у торговцев. Даже дети, которые целыми днями всё это видят и слышат, понимают такие истины, а вы, шао-е, до сих пор…!
Сю Ли чувствовала себя служанкой, которая много лет прислуживает этому медлительному юноше и вечно ворчит от беспокойства. Держа в руках дорогую ленту, которую наверняка можно было обменять на драгоценный камень, она не сдержалась и туго затянула её.
— Ой-ой, больно! Н-ну какая разница, всё равно ведь не я наследую семейное дело.
Юноша молча потянулся за подтаявшим холодным лакомством, и Сю Ли внезапно охватил гнев.
— Нельзя! Мы договорились, что это будет обменом!
— Хорошо, я понял. Тогда сегодня и отправимся.
Сю Ли замерла, завязала ленту бантиком и медленно села прямо напротив Цянь Е.
— …Правда?
— Да, потому что внезапно возникли опасные обстоятельства.
— Опасные обстоятельства?
— Вчера поздно ночью на заставе кто-то сбежал из тюрьмы.
Сю Ли изо всех сил старалась сохранять беспристрастное выражение лица. В итоге Цянь Е воспользовался моментом и стащил сладости и фрукты, из-за чего она упустила прекрасную возможность сорвать на нём злость.
— …Кто-то сбежал? Это и впрямь довольно опасно.
— На самом деле они были просто под домашним арестом, не совсем преступники. Так что правильнее было бы сказать не «сбежали из тюрьмы», а просто «убежали». Людей собрались держать взаперти до самой осени по какой-то невнятной причине, неудивительно, что они не выдержали и пошли на крайние меры. Я вполне могу понять их чувства, ведь у всех есть свои дела.
— …Видно, это действительно было важное дело.
— Вот именно. Говорят, один из них — мастер владения шестом неизвестного возраста, а другой — весьма красивый молодой человек. Похоже, оба обладают выдающимися боевыми искусствами. Поскольку всё произошло вчера глубокой ночью, возможно, они всё ещё остаются в Цуйли. Звучит жутковато.
Сю Ли старалась сохранять спокойствие, опустив руку в деревянное ведёрко, стоявшее на краю стола. Разгребая позвякивающие кусочки льда, она достала бутылку с длинным горлышком.
— Кстати, не хотите ли холодного чая? Очень освежает.
— Да, дай мне чашечку. И вот ещё что: поговаривают, когда беглецы скрылись, главная ветвь семьи Ча тайно занималась каким-то тёмным делом. Они наверняка чувствуют себя одураченными, ведь у этих людей нет ничего, кроме непомерной гордости. Само собой, им нужно поймать беглецов, и я слышал, что намечается масштабная облава. Приказ отдала лично главная семья Ча, так что действия будут решительными. В последнее время в провинции Ча и так много шума из-за приезда нового губернатора, к тому же участились набеги разбойников… Скоро здесь всё погрузится в хаос, поэтому, как ты и просила, сегодня в полдень выступаем.
Заметив, что Сю Ли замерла, Цянь Е сочувственно улыбнулся и коснулся её щеки кончиками длинных пальцев.
— Не волнуйся, как-никак я — сын богатого торговца и ни за что не позволю втянуть тебя в неприятности. Хотя формально ты нанята мной, на самом деле ты — важная гостья, которую мне лично поручили опекать представители «Цай», высшего руководящего органа Всеобщего союза торговцев. Если с тобой, обладательницей пропуска «Юаньян Цайхуа», что-нибудь случится, боюсь, моему роду Линь, каким бы влиятельным он ни был, придётся в полном составе покончить с собой, чтобы искупить вину. Я обязательно доставлю тебя в Цзиньхуа целой и невредимой, так что не переживай.
Цянь Е пригубил холодный чай и тихонько рассмеялся.
— А всё потому, что ты приглянулась мне с первой же встречи — и тем, как играешь на эрху, и тем, как умеешь торговаться.
Сю Ли внезапно отступила назад.
— …Вы сказали, что мы выезжаем сегодня в полдень, верно? Тогда я ненадолго отлучусь.
— Ты куда?
— Купить чаю.
Юноша склонил голову набок и кивнул.
— Обязательно возвращайся до полудня. И ещё, могла бы ты перестать называть меня шао-е? Ты ведь не моя служанка. Я хочу услышать, как ты произносишь моё имя своим прелестным голосом: Цянь Е.
Сю Ли слегка усмехнулась.
— Мне больше нравится обращение шао-е, уж извините!
Идя сквозь толпу за чаем, Сю Ли вспомнила эти семь дней и невольно вздохнула.
— Наконец-то… мы сдвинулись с мёртвой точки…
Сейчас голова у неё болела, должно быть, не только из-за летнего солнца.
Но новости о Цзинь Лане и остальных придали ей сил.
Оказывается, они уже сбежали. Хотя «облава» звучала опасно, эти двое наверняка справятся.
(Проблема в Ду Инъюэ и Сянлинь…)
До сих пор ей не удалось ничего разузнать о них, но, несмотря на внешность, Ду Инъюэ на самом деле очень ответственный.
Сю Ли посмотрела вдаль, на заставу Цуйли, которая по сути была целым городом — они были где-то там.
(Встретимся в Цзиньхуа — мы ведь договорились.)
Придя в чайную лавку, Сю Ли прямо заявила хозяину, с которым успела хорошо познакомиться:
— Мы сегодня уезжаем. Я хочу купить весь ваш чай «Ганьлу». Счёт за покупку предъявите до полудня моему расточительному Линь Цянье-шао-е.
— В-весь…?
Добродушный лавочник от такой масштабной закупки так и застыл с открытым ртом.
Кап-кап — в темнице раздались тихие шаги.
Янь Цин и Цзинь Лань резко вскочили. Обладатель шагов остановился перед камерой, и ключ с лязгом вошёл в замочную скважину. Янь Цин пристально наблюдал за тем, как человек снаружи отпирает дверь.
— Сегодня… принесли не только еду и воду?
— Прошло уже семь дней. Ду Инъюэ сказал, что Сю Ли уже стало лучше… Я принёс и ваши вещи тоже.
— Всё в порядке, Кэ?
Фитиль свечи внезапно ожил, и разгорелось пламя. Юноша лет двадцати, державший свечу, выглядел самым обычным молодым человеком. Даже в полумраке было отчётливо видно, что он бледен и весь дрожит, однако он всё равно изо всех сил старался улыбнуться.
— …Вы ведь ждали до этого момента именно «ради той цели», верно? Янь Цин-дагэ. На самом деле вам вовсе не нужна моя помощь, с вашими способностями вы могли сбежать из этой клетки в любое время.
— М-м? Ну, в общем-то — да, но лучше по возможности не тратить силы впустую.
Янь Цин вышел из темницы с такой лёгкостью и непринуждённостью, словно покидал собственную комнату, затем проверил вещи, которые принёс молодой человек по имени Кэ, и негромко свистнул.
— О-о, а ты окреп, Кэ! Шест и длинный меч — штуки тяжёлые…
Цзинь Лань тоже покинул темницу — в его ловких движениях не было и следа того, что он томился в тесной клетке. Он взял длинный меч и привычным жестом обнажил клинок.
— Тебе тоже нужно «поскорее забрать» драгоценный меч, дарованный Его Величеством. Если его вдруг перепродадут, это будет такой позор на весь мир…
— Не беспокойся, у того меча своенравный характер, его не так-то просто продать. К тому же и этот клинок не плох.
Он слегка коснулся лезвия, проверяя его состояние, и вдруг без всякого предупреждения блеснула сталь. Янь Цин уклонился на рефлексах, но последовавшее за этим заставило его вскрикнуть.
— Ох… А-а-а, моя борода?!
— Сбрей её!
— Проклятье… Та-так ты всё ещё таишь обиду!
— Находиться рядом с таким бородачом — всё равно что разгуливать по улице с табличкой «Я подозрительная личность».
— Да-да, ваш покорный слуга всё понял. Как только выберемся отсюда, я сбрею бороду подчистую.
Поглаживая наполовину срезанную бороду, Янь Цин легко закинул на плечо шест и вещи.
— Ну что ж, пора делать ноги! Кэ, спасибо тебе за то, что все эти дни приносил нам еду.
Эти слова поразили молодого человека.
— В-вы ведь не собираетесь оставить господ наместников без помощи?
— Кэ, а Ду Инъюэ просил нас их спасать?
— Н-нет… Он только просил передать новости о болезни сяоцзе…
— Ну вот видишь, значит, всё в порядке.
— А?! Н-но это же не так — их ведь держат под домашним арестом!
— Раз уж они под арестом у врага, можно не волноваться, что их похитит кто-то другой, так что переживать совершенно не о чем.
— Что?! Но… это рассуждение кажется каким-то неправильным! Я думал, если освободить Дагэ, то можно будет всё уладить…
Янь Цин улыбнулся своей привычной улыбкой, в которой на этот раз сквозила холодная насмешка.
— …Разрешить все проблемы? Кэ, ты слишком наивен. Поскорее избавляйся от привычки полагаться на других.
Молодой человек потерял дар речи и молча опустил голову.
— Если хочешь, чтобы всё шло как надо, не надейся на других. Если сам не начнёшь действовать, ничего не изменится. Более того, я знаю, ты рассчитывал, что мы протянем руку помощи, а теперь твои надежды рухнули, верно? Свои проблемы нужно решать самому. Ты вечно всё обдумываешь про себя, но на деле и пальцем не пошевелишь. Проще говоря, ты просто ждёшь — ждёшь, что кто-то «сильнее» тебя придёт и поможет.
Слова Янь Цина звучали обыденно, но были беспощадны.
— Ду Инъюэ, который младше тебя, и сяоцзе уже давно ко всему готовы. Они оба бесполезны для семьи Ча, и их могут убить в любой момент. К тому же они по-настоящему слабы, и у них сил-то не хватит, чтобы курицу связать. Стоит Цао Сюню передумать и взмахнуть копьём — и их души отправятся на Западные небеса. Послушай внимательно: то, что они до сих пор живы и здоровы — вовсе не случайность. Это результат того, что они твёрдо держат свою позицию, используют весь свой ум и прилагают максимум усилий, рискуя жизнями. Суметь убедить противника в том, что ты — «тот самый», не имея никаких доказательств; всеми силами заставить его поверить, что ты ещё можешь быть хоть чем-то полезен; осторожничать, чтобы у вечно вспыльчивого Цао Сюня разум не вскипел… Оказавшись на грани жизни и смерти, смог бы ты сохранять невозмутимый вид и демонстрировать столь высокое актёрское мастерство?
Цзинь Лань кивнул, но не стал вмешиваться, лишь молча приводил вещи в порядок.
— Особенно Ду Инъюэ. Ты хоть знаешь, сколько сил он потратил, чтобы защитить сяоцзе? Причина, по которой ты ждал семь дней, в том, что Ду Инъюэ действует не спеша. Тринадцатилетний ребёнок, который никогда не жалуется на трудности, с безмятежной улыбкой на лице стойко оберегает тело и душу женщины. А втайне, используя единственное своё оружие, он ломает голову над тем, как благополучно добраться до Цзиньхуа… Скажи мне, тебе самому не кажется, что ты ведешь себя жалко? Прежде чем ждать помощи от других, тебе стоило бы поучиться у Ду Инъюэ и попытаться сделать что-то самому. По крайней мере, господин Юань Сюнь поступал именно так — всегда и везде, до самого конца.
Тело молодого человека не переставало мелко дрожать.
Янь Цин потянулся и мгновенно переменился, заговорив своим обычным жизнерадостным тоном.
— Ну что ж, нам пора идти, Цзинь Лань. Судя по словам Кэ, как только выйдем, нам сразу представится случай размять затёкшие мышцы.
Цзинь Лань нахмурился.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
