Управляющий прожил большую часть жизни, но никогда не видел пожара столь яростного, как прошлой ночью. Великое пламя выжгло всё дочиста. Тело Минчжу-гунян невозможно было даже собрать воедино. Остались лишь несколько фрагментов останков, по которым нельзя было ни определить, она ли это, ни опознать части тела.
Он не смел даже смотреть, с величайшей осторожностью собирая прах. В этот миг он ни за что не осмелился бы показать его, но рано или поздно это пришлось бы сделать.
Чжао Ши силой сглотнул подступившую к горлу кровь. Его лицо оставалось бледным и холодным, а спокойствие казалось невозмутимым. Его горло явно болело так сильно, что он едва мог говорить, но выражение лица по-прежнему оставалось невозмутимым и сдержанным. Покрасневшими глазами он холодно посмотрел на управляющего и спросил голосом, подобным удару ножа:
— Где та служанка, что прислуживала ей?
Управляющий поспешно ответил:
— Вчера вечером её успели спасти. Биин спала в боковом флигеле, огонь поначалу не добрался туда, и ей посчастливилось выжить.
Чжао Ши сказал:
— Приведи её сюда.
Управляющий в спешке велел привести Биин. Всегда рассудительная, сейчас она только и могла, что рыдать. Её глаза опухли от слёз, а голос охрип.
Она стояла на коленях, всё её лицо было залито слезами.
Чжао Ши посчитал её плач слишком шумным и опустил на неё холодный взгляд. Ему хотелось прямо сейчас отрезать ей язык, но он не мог. Ему нужно было ещё кое о чём спросить.
— Где она?
Биин вытерла слёзы, подавляя в горле скорбный плач. То ли оттого, что утренний ветер был слишком пронзительным, то ли от испуга, она дрожала всем телом и, всхлипывая, произнесла:
Чжао Ши сделал шаг вперёд:
— Говори нормально.
— Гунян вчера легла очень рано.
Беременные женщины по природе своей склонны к сонливости, и в последние полмесяца Минчжу-гунян гасила лампу и засыпала вскоре после ужина.
Прошлой ночью она и сама спала крепким сном, даже не заметив начала пожара. Только когда её подняли с постели, она увидела, что соседняя комната уже полностью выгорела.
С плачем она порывалась броситься внутрь, чтобы спасти человека, но её оттащили назад. Прогоревшие потолочные балки рушились одна за другой, преграждая путь.
Чжао Ши слегка нахмурился, в его взгляде промелькнуло недоумение:
— Я спрашиваю тебя, где она?
Биин била дрожь от холода. Каждое слово, произнесённое наследным принцем, было подобно холодному и острому ножу, занесённому над её головой, и неизвестно было, когда он опустится.
Она безмолвно лила слёзы, не в силах ответить.
Чжао Ши прикрыл глаза и сказал:
— Она не могла быть настолько глупой. Она больше всего на свете боялась боли.
Огонь, сжигающий тело… как же это, должно быть, больно.
Она не вынесла бы таких мук. Она умная, она наверняка сбежала ещё тогда, когда никто и не подозревал.
Должно быть, именно так всё и было.
Чжао Ши приказал:
— Ступайте и ищите её повсюду, самым тщательным образом. Она наверняка где-то прячется.
Биин чувствовала, что наследный принц уже начал терять рассудок.
Управляющий подошёл и спросил:
— Ваше Высочество, этот двор…
Чжао Ши спокойно сглотнул. Он почти не смел оглянуться назад. Сохраняя ледяное выражение лица, он бросил:
— Отстройте его заново.
…
Весть о том, что прошлой ночью в резиденции наследного принца случился пожар, унёсший жизнь, разлетелась повсюду, словно на крыльях.
Вскоре все, кому следовало об этом знать, были в курсе.
Минчжу всё ещё укрывалась в Храме городского божества, притворяясь «нищей беженкой». Сидевшая рядом с ней сяогунян, пожалев её, принесла две украденные в лавке с баоцзы булочки:
— На, ешь.
Минчжу и впрямь была очень голодна, но не осмеливалась выходить за едой. Съев оба баоцзы, она спохватилась и спросила:
— Если тебя поймают на воровстве, разве это не обернётся бедой?
— Ничего страшного. В эти дни в городе столько суматохи, что никому нет дела до такой воришки, как я.
— А что случилось?
— Говорю тебе, вчерашний пожар до смерти сжёг любимую наложницу наследного принца! Теперь они вовсю ищут человека.
— Ищут человека?
— Вроде того, хотя я и сама не знаю, кого именно.
Минчжу кивнула:
— Тогда в эти дни нам лучше поменьше показываться на улице.
Так Минчжу просидела в Храме городского божества ещё несколько дней. В Цзинчэне каждый дрожал за свою шкуру. Личная охрана наследного принца день и ночь проводила обыски в домах, из-за чего повсюду слышались жалобные стоны и ропот.
Несколько дней кряду стояла ясная, солнечная погода. Говорили, однако, что Его Высочество наследный принц слёг от болезни. Каждую ночь его преследовали кошмары: снова и снова перед глазами вставала картина того, как она умирает на его глазах. Её покрасневшие глаза полны слёз, в грудь вонзён кинжал. Он в панике пытается вытереть кровь в уголках её губ, но та никак не кончается, и он беспомощно смотрит, как она падает на землю и испускает дух.
Все эти дни болезни Чжао Ши пребывал в полузабытьи. На глазах у всех он осунулся, лицо похудело, а красивые черты стали ещё более резкими и выразительными. Каждый день, едва очнувшись, он первым же делом спрашивал, нашли ли её.
Никто не мог дать ему ответа.
Так прошло полмесяца, но наследный принц и не думал поправляться. Более того, приступы кровавого кашля, от которых он просыпался среди ночи, становились всё тяжелее.
Управляющий понимал, что Его Высочество будет горевать после смерти Минчжу-гунян, но не ожидал, что тот впадёт в столь глубокое отчаяние. До сих пор он отказывался верить в то, что Минчжу-гунян больше нет.
Продолжать обыски силами личной охраны было уже невозможно.
Скрепя сердце, управляющий принёс и выставил перед наследным принцем те самые останки, что он собрал прежде, а также пепел.
Он опустился на колени:
— Ваше Высочество, раз вы так сокрушаетесь о Минчжу-гунян, то даруйте ей покой.
Чжао Ши, облачённый в светло-зелёный халат, молча стоял у окна. Его лицо было бледным, как бумага. Он обернулся и произнёс едва слышным голосом:
— Что ты сказал?
Управляющий достал шкатулку из старого дерева:
— Ваше Высочество, внутри покоятся останки Минчжу-гунян. Умерших не вернуть, проводите же её в последний путь подобающим образом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
