Чжао Ши не стал внимательно разглядывать пузырёк с лекарством и потому не заметил ничего подозрительного.
Он всё ещё размышлял о ребёнке. Позволить наложнице первой родить дитя было против правил и звучало нелепо. Впрочем, среди всех безрассудств, что он совершил ради неё, это было далеко не единственным.
За последние месяцы здоровье Минчжу поправилось, лицо порозовело, а щёки немного округлились. Наконец она перестала казаться слишком слабой, чтобы выдержать порыв ветра.
Взгляд Минчжу в медном зеркале был устремлён на мужчину за её спиной. Заметив, что выражение его лица не изменилось, она почувствовала, как замершее в груди сердце наконец немного успокоилось.
— Раз это лекарство для восполнения ци и крови, храни его как следует.
Минчжу казалось, что Чжао Ши ведёт себя точь-в-точь как её прежний учитель. Он обожал читать ей нравоучения в самом строгом тоне.
Минчжу теперь понимала, почему в детстве она не нравилась наставницам — она была недостаточно послушной.
— Я поняла.
Теперь Минчжу и впрямь стала смелее. После вчерашних долгих истязаний она всё утро переживала, что не найдёт возможности принять лекарство прямо под носом у Чжао Ши.
Сдерживая дрожь в руках, она достала пузырёк из ящика, вытряхнула одну пилюлю, отправила её в рот и запила тёплой водой.
Когда лекарство было проглочено, её спина почти взмокла от холодного пота. Повернувшись, она подняла лицо и невозмутимо произнесла:
— Лекарь сказал, что его нужно принимать регулярно.
Чжао Ши внезапно протянул к ней руку, чем невольно её напугал.
Длинные пальцы мужчины подхватили со стола маленький флакон. Положив его на ладонь, он пристально вгляделся в него, а затем легко вытащил пробку. Запах снадобья был слабым, но казался смутно знакомым.
Минчжу напряглась, её пальцы невольно сжались, и она с силой вонзила ногти в ладонь, чтобы сохранить самообладание.
Чжао Ши вернул ей пузырёк.
Минчжу втайне радовалась, что он ничего не заподозрил.
Чжао Ши взял со стола её золотую шпильку и бережно вколол в её волосы.
Когда сборы были закончены, Чжао Ши взял её за руку и вывел со двора.
Повозка была просторной, внутри нашлось место даже для небольшой кушетки, на которой можно было отдохнуть.
В дорогу приготовили вдоволь закусок, сладостей и фруктов, было всё необходимое.
Минчжу сидела рядом с ним, всё ещё не в силах расслабиться, а мужчина прислонился к спинке и отдыхал с закрытыми глазами.
Она почувствовала необъяснимое облегчение. Ей ужасно хотелось отодвинуть занавеску и поглядеть на улицу, но она боялась его разбудить. Взвесив все за и против, Минчжу решила ничего не предпринимать.
Ночью она проспала достаточно долго, так что сейчас совсем не чувствовала усталости, зато проголодалась.
Минчжу взяла два кусочка каштанового печенья; оно было ещё тёплым и необычайно сладким на вкус.
Она никогда не могла устоять перед сладостями. Съев два кусочка, она потянулась за добавкой, но Чжао Ши перехватил её руку.
— Смотри не объешься.
Минчжу облизнула губы.
— Я ещё не наелась.
Она хотела намекнуть ему, что желает продолжить трапезу. Она знала о его мелочности, но неужели ему жаль для неё даже пары кусочков печенья? И это наследный принц — позор, да и только, если кто узнает.
Чжао Ши скользнул взглядом по её животу, затем посмотрел выше и кончиком пальца смахнул крошки с уголка её рта.
— В императорском дворце тоже будет много вкусного. Если наешься сейчас, что ты будешь есть потом?
Этот довод Минчжу худо-бедно приняла. Звучало так, будто он и впрямь заботился о ней, а не просто искал повод для контроля.
Чжао Ши убрал каштановое печенье, и она заметно поникла. Сделав глоток воды, чтобы утолить жажду, она спросила:
— Ваше высочество, сегодня в императорском дворце будет много людей?
— Угу, — Чжао Ши продолжал отдыхать с закрытыми глазами, не забывая при этом обнимать её за талию. — Она любит шумное веселье.
Чжао Синь была любимицей, и те, кто желали выслужиться перед ней, ни за что не упустили бы такую возможность.
Чжао Ши медленно открыл глаза и посмотрел на девушку рядом с собой. Её лицо было слишком притягательным. Это была та красота1, которую мужчины жаждут больше всего.
Он крепче сжал её руку.
— Может быть, тебе надеть вуаль?
Но, договорив, он сам почувствовал, что это неуместно. В такой обстановке, если она спрячет лицо, окружающие могут воспринять это как повод для пренебрежения и пересудов.
Чжао Ши нахмурился. Если бы он знал об этом заранее, то не согласился бы на эту нелепую просьбу Чжао Синь.
Минчжу серьёзно ответила:
— Но, ваше высочество, я не взяла с собой вуаль, когда мы уходили.
Улыбка Чжао Ши слегка померкла.
— Не нужно.
Минчжу было всё равно, надевать вуаль или нет. Чжао Ши уже не впервые не хотел, чтобы кто-то видел её лицо. Поначалу она воспринимала это как оскорбительное неуважение, но теперь ей было безразлично. Пусть всё идёт как идёт. Её это больше не волновало.
Оказавшись в императорском дворце, Чжао Ши не мог повсюду таскать её за собой. Он привёл Минчжу в свои прежние спальные покои дворца и наказал:
— Оставайся пока здесь, никуда не уходи.
Сегодня кругом было слишком много лишних глаз, так что лучше было перестраховаться.
Минчжу кивнула:
— Хорошо.
Ко дворцу Чжао Ши обычные люди приближаться не смели. Кем-то иным, кроме Чжао Синь, это быть не могло. Прознав, что её старший брат прибыл в императорский дворец вместе с наложницей, она, подхватив подол своего нового платьица, со всех ног помчалась туда.
Гвардия запретного города, охранявшая вход, могла остановить кого угодно, но не решались применить силу к принцессе. Они пытались вразумить её добрыми словами:
— Принцесса, его высочество приказал никого не впускать и не выпускать.
Чжао Синь и слушать их не желала. Она пнула стражника и прикрикнула:
— Прочь!
Гвардии оставалось только беспомощно наблюдать, как она врывается внутрь. Чжао Синь бесцеремонно распахнула дверь бокового зала. Сидевшая у окна при свете дня женщина с книгой в руках подняла голову. На её лице отразилось изумление:
— Принцесса, вы бежали сюда? У вас все волосы растрепались.
Лицо Чжао Синь озарила сияющая улыбка:
— Как только я услышала, что мой гэгэ прибыл в императорский дворец, сразу поняла, что и ты здесь!
- Красота (颜色, yánsè) — в данном контексте идиоматическое использование слова «цвет» для обозначения женской прелести и притягательности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
