Минчжу показалось, что его взгляд стал тоскливым, а внезапно повисшее молчание сделалось тягостным.
Минчжу подняла лицо и выдавила из себя сухую улыбку, уклончиво ответив:
— Я не смею и помышлять об этом.
И дело было не в том, что она не смела, а в том, что она и вовсе этого не желала.
Чжао Ши слышал, как она пытается обмануть его фальшивыми словами, но ничего не сказал. Он протянул руку и слегка коснулся её щеки. Тонкие мозоли, оставшиеся от многолетнего письма, делали подушечки его пальцев немного грубыми.
То место на лице Минчжу, которого он коснулся, слегка горело. Она глубоко вдохнула и изо всех сил постаралась что-то объяснить, но её слова прозвучали крайне натянуто:
— Я всего лишь наложница и не стану помышлять о том, что мне не принадлежит. Ваше Высочество, вы можете быть спокойны.
Ей не хватало только поклясться небом, что у неё нет никаких желаний или стремлений, выходящих за рамки дозволенного или приличествующего её статусу.
Для Чжао Ши эти слова прозвучали крайне резко, словно заноза в плоти, вызывающая приступы боли, которую невозможно было игнорировать. Они вдребезги разбили его несбыточные фантазии. В горле Чжао Ши словно встал ком. Сглотнув, он усмехнулся:
— Что ж, пусть так.
Она и вправду совершенно не умела лгать, а тем более скрывать что-то. По её ясным и пленительным глазам можно было понять всё, что у неё на душе.
Чжао Ши крепко взял её за руку и уверенным шагом вошёл в дом.
Минчжу украдкой бросила на него пару взглядов, выбросив его недавний вопрос из головы. Теперь её сердце тревожило совсем иное.
Она сама налила чаю и подала Чжао Ши:
— Ваше Высочество, может быть, вы и сегодня продолжите учить меня каллиграфии?
Она предпочла бы переписывать скучные и длинные книги, лишь бы не позволять лекарю проверять её пульс.
Чжао Ши и не подозревал, когда она успела стать такой прилежной. Мгновение назад она обсуждала с ним, что не хочет заниматься, а теперь передумала.
Он с усмешкой спросил:
— Уже не считаешь, что это утомительно?
Минчжу покачала головой:
— Нет.
Чжао Ши нашёл прописи, которые писал ранее, разложил их перед ней и сам растёр тушь:
— Тренируйся по этому образцу.
Он писал превосходно, и не считал зазорным отдавать свои работы ей для практики.
Минчжу успокоилась и, воспользовавшись светом, проникающим сквозь решётчатые окна, тихо стояла у письменного стола и несколько минут упражнялась в письме, переписав весь текст целиком.
Чжао Ши, что случалось редко, похвалил её.
Минчжу и сама чувствовала, что её иероглифы теперь не такие уродливые, как раньше, и их уже можно было кому-то показать.
Но не успела она обрадоваться, как слуга доложил, что лекарь прибыл и ждёт за воротами двора.
— Пусть войдёт, — бесстрастно отозвался Чжао Ши.
Минчжу не ожидала, что ей всё же не удастся избежать этого, и её сердце ухнуло вниз от неподдельной тревоги.
Минчжу принялась убирать бумагу, кисти, тушь и тушечницу, даже не заметив, что испачкала лицо. Пятнышко чёрной туши на её белоснежной коже выглядело довольно забавно и мило.
Чжао Ши заметил это, но не стал ей говорить. Уголки его губ невольно поползли вверх, однако едва заметная улыбка тут же исчезла.
Минчжу медленно подошла к нему и, слегка потянув его за рукав мягкими пальцами, нежно промолвила:
— Ваше Высочество, я не хочу пить лекарства.
Она знала, что Чжао Ши всегда поддавался на такие уловки. Если говорить с ним ласково, вести себя послушно и притворяться несчастной, он легко шёл на уступки, если только просьба не была чрезмерной.
Но в этом вопросе места для обсуждений почти не оставалось.
Лекарь, неся ящик с лекарствами, вошёл в сопровождении юного ученика и почтительно поклонился.
— Осмотри её.
Сердце Минчжу колотилось словно барабан. Ей казалось, что на неё вот-вот обрушится беда.
Лекарь накрыл её запястье платком и, закрыв глаза, принялся проверять пульс. Спустя некоторое время он открыл глаза:
— С телом этой гунян всё в порядке.
От волнения Минчжу едва не покрылась испариной, и лишь услышав эти слова, немного успокоилась.
Чжао Ши поднял на лекаря глаза:
— Ступай, подожди в покоях снаружи.
— Слушаюсь, — лекарь собрал свои вещи.
Минчжу поднялась, её платок в руках уже совсем смялся. Она сказала:
— Я же говорила, что всё в порядке, скорее велите проводить его обратно.
Чжао Ши ответил:
— Ничего страшного.
Он размашистым шагом вышел в переднюю комнату и принялся подробно расспрашивать лекаря.
Лекарь рассказал всё как есть, основываясь на результатах осмотра:
— Пульс Мин-гунян ровный, её здоровью действительно ничто не угрожает.
Чжао Ши немного успокоился, и только после этого раскрыл свою истинную цель.
Выслушав его, лекарь на мгновение остолбенел:
— Боюсь, это будет непросто.
Рецепт противозачаточного отвара, который Мин-гунян пила в течение этого года, составлял он сам. И хотя он намеренно ослабил действие нескольких сильнодействующих компонентов, разве существуют лекарства, которые не вредят организму?
Настроение наследного принца было поистине непостижимым: если он хочет ребёнка, то зачем заставлял Мин-гунян продолжать пить противозачаточный отвар?
Лекарь мог лишь размышлять об этом про себя, но ни за что не посмел бы высказать подобные мысли вслух перед Его Высочеством наследным принцем.
— Если Мин-гунян захочет зачать дитя, ей в любом случае придётся восстанавливать здоровье год или полгода, — лекарь подобострастно усмехнулся и продолжил: — Что же касается противозачаточного отвара, его больше ни в коем случае нельзя принимать.
Чжао Ши невольно нахмурился. «Год или полгода» — это звучало слишком долго.
Кто знает, осознает ли всё Минчжу через год и решит ли она остаться подле него по доброй воле.
После этих слов Чжао Ши погрузился в свои мысли и велел слугам проводить лекаря обратно в аптекарскую лавку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
