Затем всему собранию поклонился монарх и обратился к толпе с милостивой речью, и голос его звучал звучно, подобно небесному барабану или грозовой туче:
— Нет нужды говорить вам, знающим это, как с неизменной отеческой заботой мои предки из рода Икшваку правили этим царством, ныне принадлежащим мне. Я и сам приучил свои стопы ступать по стезе великих усопших и с нежной, никогда не дремлющей заботой, как мог, оберегал свой народ. И так, по-прежнему трудясь и не зная устали ради блага и счастья всех моих подданных под сенью белого зонта. Пришла старость, и силы иссякли. Тысячи лет пронеслись надо мной, целые поколения выросли вокруг меня и ушли в небытие. Наконец я жажду отдыха и покоя для моих надломленных сил. Немощный и изнуренный, я едва могу нести труды правителя и заботы судьи с царственным достоинством — бремя, что тяготит даже молодых и воздержанных. Я жажду отдохнуть, когда мой труд будет окончен, и поставить на свое место сына, если мое решение покажется мудрым и добрым собравшимся здесь дваждырожденным. Ибо дары более великие, чем мои, украшают Раму, моего сына, моего первенца. Храбрый, как Индра, он сокрушает вражеские города, башни и стены. Его, князя среди мужей по силе и могуществу, лучшего защитника правды, прекрасного, как луна, когда ничто не затмевает ее славы вблизи звезд Пушьи, — его я желал бы возвести на престол при завтрашнем свете как соправителя моего царства. Достойный владыка для вас, полагаю я, отмеченный самой Богиней Удачи как ее избранник. Даже троемирие могло бы успешно управляться таким царем. Столь высокому блаженству и счастливой судьбе я посвящу эту страну, и мое печальное сердце перестанет скорбеть, если он примет это драгоценное бремя. Так созрел мой продуманный план, так обеспечен покой для меня самого; подданные, одобрите мои слова или укажите иной, более мудрый путь. Измыслите свой благоразумный план. Мой разум всей душой склоняется к этой мысли, но люди в острых спорах находят некий средний путь, который одобряют все.
Монарх умолк. Ответом ему были радостные возгласы ликующих принцев. Так павлины радуются дождю и приветствуют тучу, возвысив голоса. Ропот радости тысяч собравшихся вокруг потряс своим звуком высокий дворец. Затем, когда собравшаяся толпа узнала волю того, кто различал правду и выгоду, крестьяне и горожане, жрецы и вожди собрались на краткий совет и вскоре, придя к единодушию, дали ответ своему государю:
— О царь страны, мы знаем, что ты стар: тысячи лет пронеслись над тобой. Помажь, молим мы, Раму, сына твоего, и назначь ему место подле себя. Нашего доблестного принца, столь храброго и сильного, едущего во всем царственном величии, наши взоры с радостной гордостью увидят под той же сенью, что укрывает и тебя.
Тогда царь заговорил снова, словно желая познать истинное желание их сердец:
— Эти мольбы о правлении Рамы рождают один вопрос в моей сомневающейся груди. Объясните мне, прошу, по правде: почему вы хотите, чтобы он, мой старший сын, разделял со мной власть как наследник, пока я правлю справедливо?
Тогда все люди ответили, крестьяне и горожане, знатные и простые:
— Каждый благороднейший дар облика и ума,
— О монарх, в сыне твоем мы находим… Внемли же божественным добродетелям, что сделали Раму столь дорогим нашим сердцам. Никто на всей земле не превзойдет твоего сына, столь щедро наделенного милостями; и впрямь, кто может сравниться с ним в истине, в справедливости и в славе? Верный своему слову, кроткий и добрый, чуждый зависти, с благодарной душой, сведущий в законе и твердый духом, он держит в строгой узде каждое свое чувство. С почтительным усердием он любит сидеть подле брахманов, сведущих в Священном Писании. Оттого ярчайшая слава, которой не будет конца, и беспримерная честь сопутствуют его юности. Искусный во владении копьем и щитом, а также оружием, коим разят небесные воины, он превыше всех в ратном деле; еще никем не был он побежден в бою — ни человеком, ни демоном, ни богом. Когда бы ни выступал он в воинском блеске против городов неприятеля, он неизменно возвращается с Лакшманой, победителем после яростной атаки. Возвращаясь издалека домой на слоне или колеснице, он всегда склоняется к горожанам и приветствует их как возлюбленных друзей, спрашивает, благоденствуют ли сыновья и слуги, как дела у наших учеников и жен и как совершаются подношения; и, подобно отцу, велит нам поведать, каждому о своем, что всё благополучно. Если боль или горе посещают город, его сердце спешит сострадать. Когда же праздничные торжества занимают наши мысли, он, подобно отцу, разделяет эту радость. Высок жребий, о царь, что даровал тебе Раму, рожденного благословлять и спасать, наделенного прекрасными и кроткими сыновними добродетелями, подобно Кашьяпе, сыну древнего Маричи. Оттого до самых дальних пределов царства возносится о нем единая молитва. Каждый человек в городе и в селении молит о силе, здоровье и долголетии Рамы. С искренним сердцем и единым желанием нежная дева и старица, подданный и чужестранец, крестьянин и батрак с одной думой в душе на закате и на рассвете молят всех богов о Раме. Смилуйся же, о царь, и внемли страстному призыву народа; позволь нам увидеть на троне подле тебя лотосоцветного Раму. О ты, дарующий блага, внемли; склони свой милостивый слух, о монарх, и ради нашего благополучия, вняв нашей искренней мольбе, провозгласи своим наследником-регентом божественного Раму, пекущегося о благе всех.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
