Молодая госпожа Фу побледнела от страха и с громким стуком упала на колени перед вошедшим:
— Свекор, сжальтесь! Свекор, простите! — Более она не смела вымолвить ни слова.
Фу Тинъюнь качнулась и устояла лишь благодаря тому, что оперлась рукой о чайный столик.
Она расширенными от изумления глазами смотрела на стоящего перед ней человека.
Хотя ему уже перевалило за сорок, отец оставался таким же высоким и статным, каким она помнила его с детства: светлая кожа, широкий лоб, прямой нос… Они были похожи как две капли воды — любой, взглянув на них, без труда признал бы кровное родство.
— Отец! — со слезами на глазах прошептала Фу Тинъюнь.
Она с детства жила с матерью в родном уезде Хуаинь, и хотя видела отца считанные разы, в её представлениях, подкрепленных рассказами матери, отец всегда возвышался словно величественная гора и обладал великодушием бескрайнего моря. Она никак не могла ошибиться.
Однако господин Фу даже не удостоил её взглядом. Он сухо бросил молодой госпоже Фу:
— Почему она всё еще здесь? Прогони её прочь! — Он говорил так, будто перед ним стояла назойливая муха, пребывание которой в доме с каждой минутой приносило лишь грязь и беспорядок.
Фу Тинъюнь замерла.
Молодая госпожа Фу уже подхватила её под локоть:
— Молодая госпожа, идемте со мной…
Лишь теперь Фу Тинъюнь пришла в себя и стала изо всех сил вырываться из рук невестки. Тихо плакавшая неподалеку Юйвэй с плачем бросилась в ноги господину Фу Пятому:
— Пятый господин! Это ведь Девятая молодая госпожа, ваша родная дочь! Мы с таким трудом нашли вас! Нас оклеветали! Молим вас, Пятый господин, заступитесь за нас…
— Дерзкая! — господин Фу пришел в неистовый гнев, на его благородном лице вспыхнула суровая ярость. — Моя дочь Цюаньхуэй скончалась от болезни еще в июле позапрошлого года в обители Биюнь в Хуаини! Не смей возводить напраслину! Иначе я кликну стражников, и тебя привлекают к ответу по статье за «самовольное присвоение родства с чиновником» — тогда тебе не отвертеться!
— Самовольное присвоение родства с чиновником? — Фу Тинъюнь неотрывно смотрела на отца. Человек, казавшийся ей прежде великим и незыблемым, своими словами словно пронзил её сердце тысячей ядовитых стрел. — С каких это пор мое желание видеть вас стало называться «присвоением родства»? — пробормотала она, глядя на отца.
Он даже не желал знать, зачем она искала его, его не волновало, как она сумела добраться сюда. Ему хочется лишь поскорее избавиться от неё, запугав как неразумную женщину или случайную странницу.
Как он мог так поступить?
Разве он не её отец?
Разве не он дал ей жизнь, разве не он должен был защищать и опекать её?
Чем выше была надежда, тем глубже оказалось отчаяние.
— Раз так, прошу вас, господин Фу, призвать сюда стражу! — голос Фу Тинъюнь внезапно стал резким и звонким, словно прорезавшая небо стрела, пущенная прямо в господина Фу. — Я бы желала посмотреть, какое решение вынесет суд!
Господин Фу замер, его взгляд, обращенный на неё, вспыхнул гневным огнем. С холодным и суровым лицом он тяжело произнес:
— Ты смеешь мне угрожать?
— Угрожать? — Фу Тинъюнь горько усмехнулась. — Господин Фу — чиновник пятого ранга в столице, а я лишь слабая женщина, не способная и птицу обидеть. Только что господин Фу грозился отправить меня к судьям — какими же такими уликами против вас я владею, что в одно мгновение стала «угрожать» господину Фу? Поистине удивительно!
С громким хлопком господин Фу опустил ладонь на чайный столик:
— Бунт! Настоящий бунт! Так-то твоя мать воспитывала тебя?! Смеешь ли ты так говорить с… — На этом месте он, будто опомнившись, проглотил готовые сорваться слова и окончил: — …со мной?!
— О! — Фу Тинъюнь выпрямилась еще ровнее, её взгляд, обращенный на господина Фу, стал еще более колючим. — Матушка как раз учила меня чтить родителей и уважать старших братьев. Но кем вы приходитесь мне? Почему я не могу говорить с вами в подобном тоне?
Господин Фу, не найдя слов для ответа и сгорая от досады и гнева, замахнулся и с размаху дал Фу Тинъюнь пощечину.
От этого неожиданного удара все в комнате оцепенели.
Щека Фу Тинъюнь мгновенно вспыхнула и налилась багровой опухолью.
Молодая госпожа Фу тихо ахнула и в ужасе прикрыла рот рукой, глядя на свекра.
Юйвэй же с плачем вцепилась в ноги господина Фу:
— Пятый господин, умоляю вас, не бейте молодую госпожу! Мы правда не совершали ничего предосудительного перед родом Фу! Это Цзо Цзюньцзе, это он возвел навет на госпожу… Поверьте нам…
Господин Фу дрожал от ярости и с бранью отпихнул служанку:
— Дрянная девка! Есть ли здесь твое право подавать голос?! Невежественное отродье!
Фу Тинъюнь словно лишь теперь очнулась от шока.
За всю свою жизнь она впервые получила пощечину.
Она притронулась к горящей, распухшей щеке и посмотрела прямо в глаза господину Фу ясным, горящим взглядом:
— Порядок и правила? Вы смеете говорить мне о правилах? — В её глазах блеснул ледяной холод. — «До брака повинуйся отцу, в браке — мужу». Раз жена старшего двоюродного брата вошла в дом Фу, она стала частью этого рода, пользуется его содержанием и имеет право на родовое поминовение. Она, будучи вдовой, допустила, чтобы её служанка понесла во чреве на пятом месяце, и ради продолжения рода Цзо отпустила Цзо Цзюньцзе, нимало не заботясь о моей жизни и растоптав вековую честь рода Фу! И за всё это вы лишь слегка пожурили её! Я же преодолела тысячи ли, чтобы найти вас и смыть с себя незаслуженный позор, а вы обвиняете меня в присвоении родства… Если таковы ваши так называемые правила рода Фу, то, полагаю, от подобного порядка лучше отказаться вовсе!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
