Господину Цэню было под сорок лет: белый, упитанный, когда он улыбался, его глаза превращались в узенькие щелочки.
Увидев входившего Хао Цзяньфэна, он тут же поспешил навстречу и отвесил поклон — почтенный, но вместе с тем вполне дружеский:
— Давно мы не виделись, как ваше здоровье? В прошлый раз слышал, что старая госпожа недомогала, и ваша супруга с молодым господином отправились на родину ухаживать за ней… Улучшилось ли здоровье старой госпожи? А молодой господин ведь впервые поехал в родные края? Привык ли он?
Его слова звучали столь душевно, что на сердце становилось тепло, словно от весеннего ветерка.
Хао Цзяньфэн с улыбкой кивнул и с легкой сдержанностью указал на чиновничье кресло в комнате: «Садись, поговорим», — после чего произнес:
— Старая госпожа всего лишь подхватила легкую простуду. Моя благоверная как раз воспользовалась случаем, чтобы отвезти нашего сына показать родные края, он ведь родился в столице и в родной деревне ни с кем не знаком. — Завершив рассказ о своих делах, он поинтересовался делами господина Цэня: — А у тебя как? Все бумаги уже оформлены?
— Оформлены, все оформлено! — с сияющей улыбкой ответил господин Цэнь. — Все благодаря вашей поддержке! Иначе как бы я получил столь завидное назначение, да еще и оформление прошло так быстро!
— Это твоя собственная удача, — Хао Цзяньфэну было очень приятно это слышать, хотя внешне он держался скромно. Затем он сменил тему и заговорил о Пятом господине Фу: — …Отправился в родные края отбывать траур.
Господин Цэнь прослужил уездным главой девять лет, прежде чем под предлогом «совместной службы в Шэньси» сумел примкнуть к Хао Цзяньфэнy, после чего его карьера гладко пошла вверх до самого поста главы округа. О делах Хао Цзяньфэна он не смел заявлять, будто знает абсолютно всё, но перечислить их мог без труда. Вспомнив, как один из сослуживцев сосватал Хао Цзяньфэнy девицу из семьи Фу, но получил отказ, после чего Хао Цзяньфэн стал холоден к господину Фу, господин Цэнь решил, будто Хао Цзяньфэн просто торжествует. Хао Цзяньфэн был человеком весьма честным и изо всех сил метил на место Великого секретаря во Внутреннем кабинете. И хотя между ним и семейством Фу существовала размолвка, он не стал бы из личных побуждений вредить общему делу или без причины чинить препятствия господину Фу и мстить ему — это было бы слишком низко. Но если у господина Фу случилась беда, то порадоваться чужому несчастью — вполне в человеческой природе.
Господин Цэнь был только рад добавить от себя пару ласковых слов.
— Выходит, обоим господам из семьи Фу придется вернуться в родные края отбывать траур? — с улыбкой сказал господин Цэнь. — Вы и представить себе не можете: в последние годы дела у семьи Фу идут все хуже и хуже. Сначала неожиданно скончалась от болезни их Девятая дочь. Затем их родственник, тот самый цзюйжэнь Цзо Цзюньцзе, внезапно пропал без вести. В Хуаине все болтают, будто этот Цзо Цзюньцзе дошел до безумия: захотел взять Девятую дочь рода Фу в жены и оклеветал ее, заявив, будто у них тайная связь. Девятая молодая госпожа не вынесла позора и покончила с собой. Цзо Цзюньцзе, видя, что дело плохо, бросил все имущество и сбежал. Семья Фу ради сохранения доброго имени Девятой молодой госпожи объявила всем, будто она скончалась от болезни. Следом их овдовевшая Старшая молодая госпожа, не вынеся пренебрежительного отношения семьи Фу, повесилась на несущей балке в семейном храме. А позже объявился какой-то богатый купец, преподнес тридцать тысяч лянов серебра в качестве свадебных подарков, желая взять в жены Четырнадцатую дочь рода Фу… Бесчестие да и только, совсем не та семья Фу, что была раньше!
Подтекст его слов был таков: как хорошо, господин Хао, что вы не породнились с семейством Фу, иначе бы тоже терпели тяготы из-за таких родственников по женской линии!
Хао Цзяньфэн же искренне обрадовался про себя.
«Искал железные сапоги — да все впустую, а счастье пришло само, без всяких усилий!»
Он как раз ломал голову, как бы разузнать о делах семьи Фу, а господин Цэнь сам завел о них речь, притом рассказал именно то, что Хао Цзяньфэна интересовало.
Однако чтобы цзюйжэнь Цзо ради женитьбы на Девятой молодой госпоже Фу оклеветал ее, будто они состоят в тайной связи… Разве так поступают?
Это же не сватовство, а сотворение врага!
Он вспомнил то, что слышал ранее.
Разлад между отцом и дочерью… и все из-за того, что Юй Цзинсю и дочь Фань Дашэня тайком обменялись подарками и решили расторгнуть помолвку… Цзюйжэнь Цзо оклеветал Девятую молодую госпожу Фу, будто у них тайная связь… Девятая молодая госпожа не вынесла позора и покончила с собой… Государь проявил заботу, а Великая вдовствующая императрица пожаловала брак Чжао Лину и госпоже Фу… Юй Цзинсю добивался должности левого помощника главного цензора при Министерстве чинов… Всегда скромная и не поддерживавшая ни с кем связей госпожа Фу вдруг замолвила слово перед Государем и, применив «нож для забоя быков против курицы»1, усадила своего Ьретьего зятя на место левого помощника главного цензора при Министерстве чинов…
Мысль пролетела в мгновение ока.
Хао Цзяньфэн уже не мог сдержать радостного изумления в душе. Он даже перестал воспринимать то, о чем господин Цэнь говорил дальше. Немного подумав, он прямо спросил:
— Ты прибыл с запада, неужели не слыхал толки о том, что Сипин-хоу прогневал командующего войсками Гуйчжоу Чжао Лина, и тот на каждом шагу строит Сипин-хоу козни, отчего тому приходится несладко?
— Слыхал, конечно слыхал! — рассмеялся господин Цэнь. — Не один я — нынче чиновники вдоль всего Северо-Западного тракта обсуждают это дело! Шум поднялся великий. Этот Чжао Лин и вправду не из пугливых, он прямо заявил, что прижмет Сипин-хоу!
— О! — Хао Цзяньфэн был весьма удивлен. Он приподнял бровь и подался вперед: — Что же там произошло на самом деле? Расскажи-ка мне.
Господин Цэнь со щурящейся улыбкой произнес:
— Поговаривают, будто в прошлые годы, когда Чжао Лин служил всего лишь сотником-байху в гарнизоне Чжуанлан, какой-то дальний родственник Сипин-хоу неведомо как позарился на супругу Чжао Лина. А эта госпожа Чжао оказалась девицей не из робкого десятка: сама укрылась в доме Ван Даня, бывшегo тогда заместителем командующего войсками Ганьсу, а в своем доме оставила нескольких голодных свирепых псов. Родственник Сипин-хоу под покровом ночи пробрался туда и был задран псами едва не до смерти. Узнав об этом, Чжао Лин не утолил гнев, преодолел тысячу ли, тайком пробрался туда и убил того родственника Сипин-хоу!
— Сипин-хоу посчитал, что потерял лицо, и устраивал смуту в округе Чжанъе полгода, пока Инчуань-хоу своими тонкими маневрами не замял это дело. Сипин-хоу, казалось бы, давно уже забыл о том случае, но кто же знал, что Чжао Лин помнил о нем все это время! Он пустил слух, что отплатит «око за око», и подбил нового главного командующего Военного управления Шэньси У Сина чинить препятствия Сипин-хоу. К тому же командующий войсками Ганьсу Хэ Фу и без того недолюбливал Сипин-хоу, так что они довели Сипин-хоу до крайнего отчаяния! Тот, рассудив, что у них с У Сином прежних обид нет, отправился прямо к нему. А У Син оказался человеком прямым: без обиняков заявил Сипин-хоу, что обязан Чжао Лину благодетелью и теперь по его просьбе вынужден так поступать. Сипин-хоу задрожал от гнева, но ничего не смог поделать. Зато Хэ Фу от души повеселился и заявил, что, как приедет в столицу, обязательно встретится с Чжао Лином и засвидетельствует почтение госпоже Чжао!
«Что за дикие истории!»
Хао Цзяньфэн не удержался от усмешки.
- «Применять нож для забоя быков против курицы» (杀鸡用牛刀 / shā jī yòng niú dāo) — китайская идиома, означающая применение чрезмерных сил и высоких связей для решения сравнительно незначительных задач.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
