— Тушь семьи Тянь изготовлена по способу сухэ, восходящему к императору Сун Хуэй-цзуну. Рецепт Сун Хуэй-цзуна, масло благовоний сухэ — что технология, что сырьё здесь первоклассны. О её ценности я лишних слов говорить не стану.
Господин Лю, ведавший нынешним отбором податной туши, указал на лежавший на столе брусок туши «Сухэ» семьи Тянь.
Затем он показал на стоявшую в стороне тушь «Люхэ саньцай» семьи Ли:
— Что же до туши «Люхэ саньцай» семьи Ли, полагаю, в последнее время все вы не раз смотрели пьесу «Ошибка доброй судьбы». А о том, как семья Ли испытывала тушь под дождём, вы, если и не видели собственными глазами, то наверняка слышали: писать и рисовать под дождём, и чтобы следы туши не расплывались, не мутнели… Такая тушь по праву заслуживает двух слов: превосходная тушь.
Сказав это, господин Лю пригубил чай и продолжил:
— Тушь Ли и тушь Тянь — обе, без сомнения, дракон и феникс тушевого дела. Однако сегодня им предстоит решить, кто сильнее. Для нашего ремесла это великое событие, и я весьма рад быть его свидетелем. Уверен, все вы тоже с большим нетерпением ожидали этого состязания…
При этих словах люди внизу невольно улыбнулись.
Господин Лю сделал короткую паузу и сказал:
— Хорошо. Больше задерживать вас не стану. Пусть господа приступают к испытанию туши.
После этого Юань Бай, Кан Ю и Лу Чун, в широких учёных одеяниях с просторными рукавами, изящные и исполненные книжной благородности, заняли места за столами для испытаний. По обе стороны каждого стола стояли по две прелестные девушки, прислуживавшие при туши, поистине «алые рукава, добавляющие аромата»1.
В это мгновение на всём втором этаже башни Тайбай воцарилась мёртвая тишина. Все боялись малейшим звуком помешать испытанию. Разумеется, те, кто наблюдал из-за ширм, всё же не могли удержаться от тихого перешёптывания, они гадали, кому в конце концов достанется право поставлять податную тушь.
Поговаривали, что к сегодняшнему отбору некоторые игорные дома уже открыли ставки.
Сердце Чжэньнян тоже невольно сжалось от лёгкого волнения. Она сжала кулаки и, навострив слух, прислушивалась к звуку растираемой туши.
Тушечницы были превосходные — дуаньские. Сама тушь — лучшие изделия семей Ли и Тянь. А девушки, прислуживавшие при туши, прошли особую выучку в заведениях Цзиньлина: каждая владела цинем, шахматами, каллиграфией и живописью. Даже тушь они растирали так, что движение было мягким и почти бесшумным.
Так прошло полчаса, и испытание туши наконец завершилось.
Писарь Управления тушевых дел принял у девушек готовые каллиграфические листы и картины.
Для испытания существовали строгие правила: каждый художник должен был, пользуясь тушью Ли и тушью Тянь по отдельности, написать одни и те же иероглифы и нарисовать одну и ту же картину. Только так можно было сравнивать и оценивать.
Однако теперь, глядя на свитки, которые писарь Управления тушевых дел развесил для обозрения, Чжэньнян невольно нахмурилась. В картинах Юань Бая и Кан Ю один сделал упор на воду, другой — на облака.
А ведь и вода, и облака требуют живой, подвижной игры тушевого тона. Хотя привычными достоинствами туши Ли всегда были блеск цвета, глубокая чёрная мощь и стойкость следа, нынешняя «Люхэ саньцай» семьи Ли вобрала ещё и подвижность тушевого оттенка, свойственную туши Ло, — Чжэньнян уже говорила об этом в своём прежнем представлении. Но сейчас в работах Юань Бая и Кан Ю облака и вода были прописаны так, что цвет казался несколько скованным, негибким. Благодаря этому в туши Ли проявились её сдержанная глубина и внутренняя насыщенность, но вовсе не была раскрыта та живость, которую «Люхэ саньцай» семьи Ли переняла у туши Ло.
Такого просто не должно было быть. Ведь Юань Бай и Кан Ю были довольно известными художниками своего времени.
Зато тушь Тянь в руках Юань Бая и Кан Ю раскрылась во всей силе, они довели искусство размыва и растушёвки до предела, без остатка выявив достоинства туши «Сухэ». И оттого вся ситуация стала весьма занимательной.
Подумав об этом, Чжэньнян невольно оглянулась на деда и Седьмую бабушку.
Старик Ли тоже хмурился; лицо Седьмой госпожи потемнело. Очевидно, они также почувствовали неладное.
Чжэньнян не осмеливалась утверждать это наверняка, но у неё возникло ощущение, что Юань Бай и Кан Ю, пожалуй, склоняются на сторону семьи Тянь. Пусть имена испытателей туши до самого состязания держали в тайне, но при возможностях семьи Сюй разузнать их было вовсе не трудно.
В это время вывесили и картину господина Лу Чуна. Его работа выглядела вполне естественной.
Сегодня господин Лу Чун написал картину «Пастушок верхом на жёлтом быке». Мастерство Лу Чуна было чрезвычайно высоким, он сумел показать достоинства и туши Ли, и туши Тянь. Но Чжэньнян заметила и другое: некоторые недостатки туши Тянь, о которых она прежде догадывалась, Лу Чун своим искусством живописца попросту скрыл.
На его картине тушь Ли и тушь Тянь на время оказались в положении, где трудно было определить победителя.
И если сложить результаты испытания всех троих, становилось ясно, что семья Ли всё же выглядела чуть слабее. Обстановка складывалась не в её пользу.
На противоположной стороне, за столом семьи Тянь, господин Тянь сидел с серым, измождённым лицом; теперь он прикрыл глаза, будто собираясь с силами, видно, здоровье его всё ещё было неважным. Тянь Жунхуа держалась спокойно, с видом человека, у которого победа уже в руках. А Второй Тянь и вовсе самодовольно растянул рот в ухмылке.
Впрочем, на стороне семьи Ли тоже сохраняли спокойствие. Чжэньнян тем более не спешила тревожиться, ведь она уже заранее решила вытеснить тушь «Сухэ» семьи Тянь под предлогом чрезмерной себестоимости и растраты народных средств. К тому же, вполне возможно, что Тянь Жунхуа выставила тушь «Сухэ» в первой схватке лишь как отвлекающий манёвр.
Когда две армии стоят друг против друга, первый бой всегда бывает разведкой. Настоящая сеча ещё впереди.
— Тушь Ли глубока, устойчива и величава, но по градации оттенков всё же уступает на одну ступень. Зато тушь «Сухэ» обладает лёгким чистым ароматом, во время письма освежает ум и проясняет голову. Однако и у туши Ли есть достоинство: её след не расплывается даже под дождём. Податная тушь часто используется для официальных документов, которые пересылаются из края в край; в дороге им неизбежно приходится терпеть ветер, иней, дождь и снег. Так что тушь Ли и тушь Тянь — поистине Юй и Лян своего времени2.
В этот миг даже господин Лю затруднялся вынести решение.
— Господин, тушь нашей семьи Тянь также способна не расплываться под дождём. Я могу провести для вас испытание, — вдруг поднялась Тянь Жунхуа.
— О? Прошу, — кивнул господин Лю.
Тянь Жунхуа вышла вперёд, взяла чашку чая и плеснула на картину. И действительно, промокший лист остался прежним, тушевой цвет не изменился, следы не растеклись.
— Я считаю, что тушь семьи Тянь лучше туши Ли и более пригодна к употреблению, — не уступая ни на шаг, сказала Тянь Жунхуа.
Начиная с туши Ло и до туши Тянь, этот род туши неизменно поставлялся ко двору; её качество, разумеется, тоже нельзя было недооценивать.
Но на деле такое обливание водой отличалось от того испытания, которое семья Ли проводила под дождём. Тогда тушь ещё не успела высохнуть, как попала под дождевые струи, и всё же не расплылась. Это было явно на ступень выше нынешнего испытания. Просто большинство людей подобной тонкости не замечало.
— Господин, разве испытание под дождём можно приравнять к тому, что на лист просто плеснули водой? — в этот момент Чжэньнян тоже поднялась. — Я считаю, раз качество туши Ли и туши Тянь сопоставимо, следует различать их по себестоимости. Себестоимость нашей туши Ли умеренна, тогда как тушь «Сухэ» слишком дорога.
Услышав эти слова, Тянь Жунхуа слегка приподняла брови и, глядя на Ли Чжэньнян, сказала:
— Чжэньнян права. Себестоимость туши «Сухэ» действительно высока, и, по правде говоря, она не подходит для податных поставок. Однако семья Тянь всё же представила её на состязание потому, что намерена преподнести эту тушь государю. Тушь, созданная самим Хуэй-цзуном, естественно, достойна лишь императорского употребления. Что же до туши, с которой наша семья Тянь участвует в отборе на поставку ко двору, то ею по-прежнему остаётся «Цзыюйгуан3»…
На этом месте Тянь Жунхуа ненадолго умолкла, затем сделала изящный поклон всем сидевшим за главным столом и с мягкой улыбкой продолжила:
— «Цзыюйгуан» ещё со времён туши Ло неизменно была податной тушью. Думаю, среди присутствующих господ нет никого, кто бы ею не пользовался. Все эти годы она пользовалась расположением многих сановников при дворе. Кроме того, на этот раз семья Тянь усовершенствовала «Цзыюйгуан», и её качество поднялось ещё на один уровень. Полагаю, господам она понравится ещё больше.
Сказав это, Тянь Жунхуа вновь обратилась к Ли Чжэньнян:
— За три года, что семья Тянь владеет правом податных поставок, мы передали ко двору бесчисленное количество туши, и ни разу не возникло никаких проблем. А вот эта «Люхэ саньцай» семьи Ли — новоизготовленная. Пусть качество её и в самом деле превосходно, но кто знает, что с ней случится через год или два? В конце концов, она ещё не получила всеобщего признания. Если тогда возникнет какая-нибудь неожиданность, разве это не задержит важные государственные дела? Думаю, на сей раз семья Ли пока не может дать полной гарантии?
Договорив, Тянь Жунхуа снова поклонилась людям за главным столом, затем улыбнулась Ли Чжэньнян и только после этого села.
В душе Тянь Жунхуа была весьма довольна собой. Семья Ли всё-таки попалась. Тушь «Сухэ» была всего лишь наживкой, которую она расставила заранее; она и предназначалась для того, чтобы разменять «Люхэ саньцай» семьи Ли. Даже потеряв тушь «Сухэ», семья Тянь всё равно имела «Цзыюйгуан», не раз служившую податной тушью. А вот чем будет бороться за поставки семья Ли, если лишится своей «Люхэ саньцай»?
Самодовольство Тянь Жунхуа не укрылось от Чжэньнян. Та, напротив, едва не усмехнулась про себя. Такой ход она предвидела давно; именно поэтому прежде и сказала об этом Седьмой бабушке, а затем дополнительно подготовила тушь «Четырёх соединений» семьи Ли, как раз чтобы остеречься подобного приёма семьи Тянь.
— Докладываю господину, — сказала Чжэньнян. — Хотя тушь «Люхэ саньцай» семьи Ли и является новой тушью, она создана на основе усовершенствования туши «Четырёх соединений» Ли, с соединением способов изготовления туши семей Пань, Ло и Ли. А ведь и способ Пань, и способ Ло, и способ Ли некогда принадлежали поставщикам податной туши. Что же до туши «Четырёх соединений» семьи Ли, она передаётся уже несколько сотен лет. Именно благодаря ей семья Ли заслужила славу: «Золото достать легко, тушь Ли — трудно». Если говорить о всеобщем признании, то кто же, как не она, достойна этого имени?
Здесь Чжэньнян сделала паузу и тоже обратилась к Тянь Жунхуа:
— Разумеется, если семья Тянь считает, что наша тушь «Люхэ саньцай» — новая и ещё не признанная, тогда сегодня семья Ли будет бороться за право поставок с помощью туши «Четырёх соединений».
С этими словами Чжэньнян вынула заранее приготовленную тушь «Четырёх соединений» семьи Ли и поднесла её.
тушь «Четырёх соединений» семьи Ли имела давнюю историю.
Тушь «Четырёх соединений» семьи Ли?
Услышав слова Ли Чжэньнян, Тянь Жунхуа похолодела лицом. Даже лицо господина Тяня стало ещё более серым и мертвенным. Что же до Второго Тяня, он попросту ничего не знал о туши «Четырёх соединений» семьи Ли, поэтому никак не отреагировал.
Эта тушь семьи Ли давно считалась утраченной. Тянь Жунхуа никак не ожидала, что «Люхэ саньцай» окажется созданной на основе туши «Четырёх соединений». Прежде она ни разу не слышала, чтобы семья Ли вновь восстановила её; она полагала лишь, что «Люхэ саньцай» — новый вид туши, разработанный семьёй Ли. И во время предыдущего испытания семья Ли об этом даже не обмолвилась.
Очевидно, пока она рыла яму для Ли Чжэньнян, Ли Чжэньнян тоже успела вырыть яму для неё.
Слава туши «Четырёх соединений» семьи Ли была слишком велика.
— Господин, многое из мастерства предков со временем утрачивается, — стиснув зубы, сказала Тянь Жунхуа. — Я считаю, что нынешняя тушь «Четырёх соединений» семьи Ли ещё должна пройти испытание, чтобы стало ясно, способна ли она сравниться с прежней.
В предыдущем испытании туши она подкупила троих испытателей лишь затем, чтобы получить возможность разменять фигуру с семьёй Ли.
Но имя туши «Четырёх соединений» семьи Ли передавалось уже несколько сотен лет. Сохранилось немало картин, написанных этой тушью, и каждый знаток хорошо представлял себе её цвет. Поэтому Тянь Жунхуа заранее вцепилась в одно утверждение: мол, древнее мастерство семьи Ли утрачено, и даже если теперь Ли изготовили тушь «Четырёх соединений», её качество уже далеко не прежнее. Тогда, если во время нового испытания Юань Бай и Кан Ю нарочно принизят достоинства туши Ли, это не покажется странным, и окружающие решат лишь, что нынешняя семья Ли уступает прежней.
- Алые рукава, добавляющие аромата (红袖添香 / hóngxiù tiānxiāng) — поэтическое выражение: прекрасная девушка рядом с учёным или литератором, помогающая ему за чтением, письмом или творчеством; символ изящества и утончённой атмосферы.
↩︎ - Юй и Лян своего времени (一时瑜亮 / yīshí Yú Liàng) — выражение, восходящее к сопоставлению Чжоу Юя и Чжугэ Ляна, двух выдающихся деятелей эпохи Троецарствия; означает двух равных по таланту соперников, между которыми трудно определить лучшего.
↩︎ - Цзыюйгуан (紫玉光 / Zǐyùguāng) — название туши семьи Тянь; буквально можно передать как «сияние пурпурного нефрита».
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
