Ло Вэньцянь пообедал и как раз собирался идти отдыхать. Проходя мимо садовой беседки, он услышал, как его окликнули.
— Ло Цзю.
Четвёртый молодой господин Цинь стоял у беседки вместе с Фэн Данью и махнул Ло Вэньцяню рукой.
— А, Четвёртый Цинь, — Ло Вэньцянь отозвался с ленивой непринуждённостью.
— Слышал, вы собираетесь вложиться в денежный дом «Сыфан» и взять его в свои руки. Не знаю, нельзя ли и нашей семье Цинь войти в долю? — прямо спросил Четвёртый Цинь.
Он знал нрав Ло Цзю: начнёшь с ним ходить вокруг да около, так он так закружит словами, что сам дороги обратно не найдёшь.
Ло Цзю слегка приподнял бровь:
— Не слишком-то это удобно. Вообще-то для нас, конечно, чем больше вкладчиков, тем лучше. Но ты сначала подставил денежный дом «Сыфан», а теперь хочешь войти в долю, как-то это не очень порядочно выглядит.
От этих слов у Четвёртого господина Циня сердце ухнуло вниз. Но уже в следующий миг он расхохотался:
— Что это ты такое говоришь? Даже шутить надо в меру.
— Шутка это или нет, каждый в душе понимает сам. Вчера я получил весть, говорят, господин Сюань и господин Янь теперь уже на землях дацзы. Их приютил Баганнацзи. Слышал, Алтан-хан даже пожаловал им должности, — снова сказал Ло Цзю.
Баганнацзи, о котором говорил Ло Вэньцянь, был внуком Алтан-хана.
— И какое это имеет отношение ко мне? — Четвёртый Цинь продолжал смеяться.
В душе он, однако, понимал, что этот Ло Цзю наверняка что-то раскопал. Но дело было сделано очень осторожно, все ходы расставлены ловко. Даже если Ло Цзю всё понял, доказательств у него быть не могло. Поэтому Четвёртый Цинь особенно не тревожился.
Да, путь к бегству господину Сюаню и господину Яню из Ткацкого управления, укравшим казённые деньги, устроил именно он. Иначе этих двоих давно бы плотно держали под надзором люди управы, куда бы они смогли сбежать?
А сделал он это потому, что случай и правда был редкий.
Семья Цинь всегда крепко держалась за северные земли. Но кто бы мог подумать, что двор вдруг снимет морской запрет? Отныне, нечего и говорить, главные барыши будут идти с заморских рынков. К тому же сейчас Алтан-хан совершал набеги. Хотя у семьи Цинь имелись связи среди дацзы, весь северный рынок становился всё труднее для торговли.
Именно поэтому, едва прибыв в Нанкин, Четвёртый Цинь, даже согласившись проглотить скрытую обиду, предложил сотрудничество Ло Цзю и семье Ли.
Только он не ожидал, что сотрудничество ещё не успеет начаться, как из-за одного дела о передаче земель под покровительство в Хуэйчжоу чиновник Хай вырвет с корнем такое большое дерево, как семья Сюй, а заодно взбаламутит весь чиновничий и торговый мир Нанкина.
И тогда Четвёртый Цинь увидел возможность.
Стоит только денежному дому «Сыфан» рухнуть, и хуэйчжоуские купцы неизбежно понесут огромные потери. В конце концов, Ван Сыфан был главой хуэйчжоуской купеческой гильдии. Можно сказать, большая часть денежных оборотов хуэйчжоуских торговцев в Нанкине проходила именно через денежный дом «Сыфан».
А значит, на нанкинском рынке непременно освободится место. Семья Цинь в средствах недостатка не испытывала; при случае они даже могли бы войти в денежный дом «Сыфан» как хозяева. Иными словами, нынешняя смута в Нанкине для семьи Цинь была именно шансом.
Поэтому Четвёртый Цинь попросту подлил масла в огонь: устроил господину Сюаню и господину Яню из Ткацкого управления бегство в северные земли, позволил им увезти крупную сумму денег и тем самым загнал денежный дом «Сыфан» в безвыходное положение.
Изначально, едва с Ван Сыфаном случилась беда, Четвёртый Цинь стал ждать краха денежного дома «Сыфан». Тогда он привёл бы туда большие средства и занял бы главное место. Но неожиданно Ло Вэньцянь, Ху Цзунлинь и остальные отреагировали чрезвычайно быстро, почти сразу после несчастья с Ван Сыфаном они выступили от имени купеческой гильдии и взяли под управление все дела семьи Ван.
Так у него даже возможности вмешаться не осталось.
Как же досадно.
Сегодня он явился под предлогом навестить Ван Сыфана, а на самом деле хотел посмотреть, не осталось ли ещё шанса.
Только он не ожидал, что этот Ло Цзю уже разглядел его приёмы насквозь. При таком раскладе о сотрудничестве, конечно, не могло быть и речи.
Выходит, отец был прав: на севере именно Ло Вэньцянь станет самым большим противником семьи Цинь. Жаль только, что в те годы, когда Ло Цзю впервые пробивался в северные земли, им не удалось прижать его как следует. Напротив, дали ему прорваться и выбить себе целый простор под небом.
А теперь, с открытием морской торговли, да ещё после того как Ло Цзю взял в руки рынок военных клинков, а некоторое время назад Ли Чжэньнян помогла ему получить способ изготовления японских мечей, усиление Ло Цзю стало уже неизбежным.
При этой мысли лицо Четвёртого Циня потемнело.
Ло Вэньцянь тем временем слегка прищурился. Четвёртый молодой господин Цинь, очевидно, решил всё отрицать до конца. И правда, сейчас у Ло Вэньцяня не было доказательств. Но если дело сделано человеком, в нём не может вовсе не быть прорех. Рано или поздно он найдёт способ вытащить это наружу. А сейчас говорить лишнее было ни к чему.
Поэтому он спокойно сказал Четвёртому Циню:
— Господин Цинь, располагайся как хочешь. У меня дела, сопровождать не стану.
С этими словами он развернулся, пересёк передний двор, обогнул проходной зал и вошёл в стоявший сбоку кабинет.
Сейчас уже были определены несколько сторон, входивших в долю, в основном это был денежный дом «Ихоушэн» семьи Ло, меняльная лавка Ху Цзунлиня, денежный дом «Хуэйюань» Ван Цуйцяо, а также общий паевой вклад купеческой гильдии. Распределение долей, договоры, купчие и прочие бумаги — дел предстояло множество. У него не было времени препираться с Четвёртым Цинем.
— Как пожелаешь, — Четвёртый Цинь развёл руками и проводил Ло Цзю взглядом.
— Послушайте, Четвёртый господин, выходит, прежнее сотрудничество, о котором мы договорились, тоже теперь не сложится? — спросил стоявший сбоку Фэн Данью.
Разумеется, он имел в виду самое первое соглашение между семьёй Цинь, Ло, Ли и самим Фэн Данью.
Четвёртый Цинь с мрачным лицом кивнул. При таком положении сотрудничество, очевидно, уже невозможно. На этот раз он хотел украсть курицу, да потерял ещё и горсть риса.
И как раз в этот момент он увидел у входа в проходной зал неподалёку женщину. Она держала чайный поднос, на котором стояли чайник и чашки, и что-то говорила девушке лет шестнадцати, одетой в жёлтое платье.
— Цинцзе, отнеси чай, — госпожа Цзян указала на кабинет в конце проходного зала.
И без лишних слов было ясно, что девушка в жёлтом платье как раз и была её дочерью от наложницы — Ху Цинцзе.
Лицо Ху Цинцзе вспыхнуло до красноты. С явной неохотой она тихо отозвалась:
— Матушка…
— Послушайся матушки. Всё это ради твоего же блага. Где ты ещё найдёшь такую семью, как у Ло Вэньцяня? — сказала госпожа Цзян.
Эти два дня она потратила на эту девчонку немало слов, то уговаривала, то грозила, то сулила выгоду. А та всё равно держалась всё с тем же нежеланием, и это по-настоящему злило госпожу Цзян.
— Быстро входи. Я буду смотреть отсюда. В конце концов, твою свадьбу всё равно устраивать мне, — госпожа Цзян сверкнула глазами.
В этих словах уже ясно слышалась угроза. Если Ху Цинцзе на этот раз не подчинится госпоже Цзян, в будущем ей, очевидно, не стоит ждать хорошей участи.
Глаза Ху Цинцзе покраснели. Она застыла на месте, ошеломлённая, и лишь спустя долгое мгновение взяла чайный поднос и, делая шаг за шагом, медленно направилась к комнате, куда прежде вошёл Ло Вэньцянь.
Прошло довольно много времени, но она так и не вышла.
Тут Четвёртый Цинь начал кое-что понимать. Особенно когда та женщина позвала ещё двух человек, и они направились прямо к кабинету в конце проходного зала. А когда он увидел, что Ли Чжэньнян вместе с женщиной из семьи Ван тоже идёт туда же, ему всё стало ясно: этот Ло Цзю влип в неприятности.
Но для него самого это как раз было шансом.
С того самого дня, когда состоялось состязание туши, у него действительно появились кое-какие мысли насчёт Ли Чжэньнян. Впрочем, это было не главным. Главное заключалось в том, что семья Ли поддерживала хорошие отношения с Ван Цуйцяо. А Ван Цуйцяо была из морских разбойников; для её людей выйти в море — дело пустяковое. Ли Чжэнпин тоже ходил по двум морским направлениям, и, как слышал Четвёртый Цинь, в его руках уже было немало заморских связей.
В тот день, когда он хотел сотрудничать с семьёй Ло и семьёй Ли, его привлекало именно это. Теперь же, если у Ло Цзю с Ли Чжэньнян дело не сложится, значит, появится его возможность.
Подумав так, он тоже двинулся навстречу.
Сцена, которая вот-вот должна была открыться, наверняка поставит Ли Чжэньнян в неловкое положение. А он как раз сможет выступить героем, спасшим красавицу. Счёты в его голове щёлкали звонко и ясно.
Тем временем все уже подошли к дверям кабинета.
Госпожа Цзян подала знак стоявшей рядом тётке Ма. Та сделала вид, будто шла слишком поспешно и не успела остановиться, и всем телом налетела на дверь.
Но неожиданно дверь от одного лишь лёгкого толчка распахнулась. Тётка Ма не удержала равновесия и вместо того, чтобы ворваться внутрь, сама покатилась на пол.
— Что вы творите? Остались у вас хоть какие-то правила?
В этот миг из комнаты раздался старческий, но чрезвычайно строгий голос, в котором явственно сдерживался гнев.
— Старая госпожа, как это вы?.. Когда вы пришли?
Дверь была распахнута настежь, и всё внутри кабинета оказалось как на ладони. Где там был Ло Вэньцянь? В комнате сидела только седовласая старая женщина, а рядом с ней вошедшая прежде Ху Цинцзе. Сейчас Ху Цинцзе как раз разминала старой госпоже ноги.
А эта старая женщина, разумеется, была не кто иная, как старая госпожа семьи Ху.
— А что, так странно видеть меня здесь? — старая госпожа Ху говорила спокойно, но в голосе её чувствовался сдержанный гнев. — Вы здесь, в доме Ван, не только ничем помочь не можете, но ещё и бесконечно добавляете беспорядка. Я и дома уже обо всём наслышалась. Лица семей Ху и Ван вы потеряли дочиста. Довольно. Раз делами денежного дома «Сыфан» занялась купеческая гильдия, а мужчины ваших семей тоже следят за этим, вам, женщинам внутреннего двора, незачем больше вносить смуту. Через некоторое время все пойдёте со мной обратно.
Ведь подобные постыдные дела она могла разбирать только дома, за закрытыми дверями. Семейный сор нельзя выносить наружу.
И сейчас, глядя на выражение лица старой госпожи Ху, госпожа Цзян, лучше всех знавшая свою свекровь, понимала: чем спокойнее старая госпожа держится, тем сильнее её гнев.
Госпожа Цзян не могла взять в толк. Она своими глазами видела, как Ло Вэньцянь вошёл в эту комнату. Она не видела, чтобы он выходил. Не видела и того, чтобы сюда входила старая госпожа. А теперь перед ними словно живого человека подменили.
Но к этому моменту госпожа Цзян уже поняла, что скорее всего, все её расчёты давно оказались у кого-то на виду. На этот раз она сама навлекла на себя позор.
— Услышала меня? — старая госпожа Ху, видя, что госпожа Цзян долго не отвечает, повысила голос.
— Да. Я сейчас же вернусь и соберу вещи, — с побледневшим лицом отозвалась госпожа Цзян.
Она поклонилась, повернулась и пошла обратно в свои покои.
Большинство присутствующих так и не поняло, что произошло. Все решили, будто старая госпожа говорит о том, как несколько дней назад младшие из семей Ху и Ван отправились устраивать шум в денежный дом «Ихоушэн». Хотя тогда они и правда перегнули палку, люди всё же могли их понять, потери ведь были слишком велики.
Теперь, видя поведение старой госпожи Ху, каждый про себя хвалил семью Ху за строгие домашние правила и истинно широкий уклад достойного дома.
Чжэньнян в это время ничего не сказала. Она лишь взглянула на госпожу Янь.
Но от одного этого взгляда лицо госпожи Янь вспыхнуло от стыда. Словно Чжэньнян без слов говорила: госпожа Янь — взрослая женщина, к тому же старшая в семье, а речи её до такой степени ненадёжны.
На этот раз госпожа Янь едва не задохнулась от досады. Она ведь ясно видела всё своими глазами. Но кто бы мог подумать, что в конце перед ними появится именно старая госпожа Ху? Яснее ясного, что госпожу Цзян тоже кто-то обвёл вокруг пальца.
А кто этот «кто-то» — разве нужно спрашивать? Наверняка Ло Цзю и эта девчонка из семьи Ли. Неудивительно, что прежде она была такой спокойной.
Настоящее положение дел Ли Чжэньнян, разумеется, знала. Этот кабинет Ло Вэньцянь выбрал нарочно: за книжными полками там была маленькая боковая дверца. Войдя в кабинет, Ло Вэньцянь сразу вышел через неё, а старая госпожа Ху, в свою очередь, вошла тем же путём. Так и удалось погасить готовый разгореться фарс.
— Невестка семьи Ван, — старая госпожа Ху, расправившись со своей никчёмной невесткой, обратилась теперь к госпоже Янь, — твоя тётушка сказала мне: Сыфан в доме лежит без сознания, а моя дочь тоже хворает, так что принять вас как следует здесь не могут. Я подумала пригласить вас к себе, заодно составите компанию этой старухе, дадите мне с кем-нибудь поговорить.
— О каком непочтительном приёме может идти речь? Это я, пожалуй, сама слишком долго беспокою хозяев, — ответила госпожа Янь. — Составить старой госпоже компанию, конечно, было бы прекрасно. Только я уже довольно давно в отъезде и беспокоюсь о домашних делах. Я уже заказала на завтра место на лодке до Хуэйчжоу, так что, боюсь, придётся разочаровать старую госпожу.
У неё, разумеется, не было свободного времени сидеть при старой госпоже Ху. Да и старая госпожа, скорее всего, не искренне хотела видеть её у себя. Что к чему, все понимали в душе. А теперь, когда старая госпожа Ху сказала такие слова, госпоже Янь уже неудобно было оставаться здесь дальше. Оставалось сперва вернуться домой, а там видно будет.
— Что ж, тогда ладно. Желаю вам счастливого пути, — сказала старая госпожа Ху.
— Благодарю старую госпожу, — госпожа Янь присела в поклоне и тоже увела своих людей.
— Ли-гунян, проводи меня взглянуть на мою дочь, — теперь старая госпожа Ху уже приветливо обратилась к Ли Чжэньнян.
— Да, почтенная госпожа, прошу вас, — Чжэньнян присела в поклоне, затем подошла ближе, окликнула Ху Цинцзе, и они вдвоём поддержали старую госпожу, направляясь в комнату госпожи Ху.
Чжэньнян вывела старую госпожу из кабинета и как раз у дверей прошла мимо Ло Вэньцяня, который шёл им навстречу.
Они переглянулись и улыбнулись друг другу.
Стоявший в стороне Четвёртый Цинь, увидев это, почувствовал немалую досаду.
Этих двоих было не так-то просто провести.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
