Увидев, что Чжао Сюэдэ всё ещё колеблется, Чжао Ган добавил:
— Де, та женщина, которую ты держишь на стороне… её дочери уже скоро исполнится пятнадцать… — с этими словами он подмигнул и кивнул в сторону Линь Цзиньлоу.
Чжао Сюэдэ словно прозрел. У него и вправду была тайная сожительница, родившая ему сына и дочь. Дочь, Чжао Юээ, уродилась красавицей; если её сейчас принарядить, то хоть она и уступала Чжао Юэчань в изяществе, всё же была на редкость миловидна.
— Происхождение у неё подкачало, — понизив голос, заметил он.
Чжао Ган холодно усмехнулся:
— Де, ты что, и вправду собрался породниться с ними как подобает? Я к тому, чтобы отдать её Линь Цзиньлоу в наложницы. Уважим его, и тогда эта высокая ветвь1, за которую мы так удачно ухватились, не превратится в заклятого врага.
Чжао Сюэдэ задумался.
Тем временем Линь Цзиньлоу вальяжно сидел в кресле у окна, разминая шею. Гнев на прелюбодеев постепенно утихал, сменяясь радостным предвкушением скорого избавления от Чжао Юэчань.
Чжао Юэчань, кутаясь в одеяло, проговорила сквозь зубы и рыдания:
— Какое же у тебя жестокое сердце… Пусть я совершила ошибку, но ты жаждешь моей смерти!
Линь Цзиньлоу окинул Чжао Юэчань взглядом, подобным холодным молниям, и с ненавистью произнес:
— Я бы с радостью искромсал тебя на тысячи кусков! Стоит мне вспомнить, что я взял в жены такую женщину, как ты, моё раскаяние не знает границ. С тех пор как ты переступила порог этого дома, сколько несчастий ты принесла. Я собирался взять в наложницы Фужун, дочь дальней родственницы госпожи, но ты втайне подговорила людей изнасиловать и убить её!
Чжао Юэчань резко округлила глаза, лицо её мгновенно изменилось, сердце бешено заколотилось, она боялась даже шелохнуться.
Линь Цзиньлоу свирепо оскалился:
— Ты думала, это сошло тебе с рук, и ты выставила меня дураком? Нет в мире стен, которые не пропускали бы ветер. Фужун погибла такой страшной смертью, неужели ты думала, что я не докопаюсь до правды? С тех пор мне тошно даже смотреть на тебя, не то что прикасаться. Стоит мне увидеть тебя, как перед глазами встает Фужун в час её гибели.
Чжао Юэчань судорожно сжала одеяло. После свадьбы Линь Цзиньлоу обнаружил, что она не была девственницей, и хотя относился к ней холодно, иногда они всё же сближались как супруги. Однако в какой-то момент он перестал даже смотреть в её сторону. Как бы она ни наряжалась, какие бы уловки ни пускала в ход, на лице Линь Цзиньлоу всегда отражалось лишь отвращение. Оказывается, всему виной была та дрянь Фужун!
Линь Цзиньлоу язвительно продолжил:
— А потом? Стоило мне на какую-нибудь служанку лишний раз взглянуть или слово ей сказать, как ты тут же осыпала её побоями и бранью, а после выставляла со двора. Ты давала семейные деньги в рост, довела до смерти Цин Лань — погибла и она, и нерожденный ребёнок. А теперь ещё и водрузила мне на голову ярко-зелёную шапку2. Каждое твоё злодеяние высечено в моей памяти, я вовек их не забуду… Так скажи, у кого из нас сердце более жестокое? Линь-данайнай, в сравнении с тобой я всё же слаб.
Чжао Юэчань с ненавистью выкрикнула:
— Пусть даже до свадьбы я была нецеломудренна, но после я жила с тобой всей душой! Это ты! Сразу после свадьбы взял троих служанок, опозорив меня, а после смотрел на меня волком, тебе всё во мне было не по нраву! А когда ты взял в дом свою двоюродную сестру, ту, с которой вы были «зелёной сливой и бамбуковой лошадкой», осталось ли мне в этом поместье место?! — Раз уж семья Линь вознамерилась выгнать её, Чжао Юэчань решила идти до конца. Растрёпанная, она сидела на кровати, и в её глазах, полных яда, сквозило нечто пугающее. — Ты и пальцем меня не коснулся, зато сам проводил время в разврате! Певички из борделей, наложницы на стороне, служанки в доме, новоявленные инян — ты ни одной не пропустил! Почему же я должна была терпеть всё это впустую? Я жалею лишь о том, что не наставила тебе больше рогов! То, что я пошла к другому — это твоё возмездие! Твоё возмездие!
От ярости у Линь Цзиньлоу вздулись вены на висках. Он глубоко вдохнул, силой подавляя гнев, и холодно процедил:
— Боюсь, после сегодняшнего дня ты больше не сможешь наставлять мне рога. Почему бы тебе прямо сейчас не разыграть «живые весенние картинки» перед господином, чтобы утолить свою ненависть! — С этими словами он шагнул вперед, схватил Хао Цина и швырнул его на кровать.
Хао Цин в ужасе закричал:
— Господин, я больше не смею, никогда больше не посмею!
Чжао Юэчань тоже не унималась, истошно вопя:
— Похотливый осёл, если ты такой смелый, то убей меня! Убей!
Отец и сын Чжао поспешно выбежали из комнаты для чаепития, наперебой спрашивая:
— Что случилось? Что происходит?
Увидев беспорядок на кровати и мрачное лицо Линь Цзиньлоу, Чжао Сюэдэ хотел было расспросить подробнее, но Чжао Ган вовремя дернул его за рукав, и тот замолчал.
Чжао Ган произнес:
— Мы согласны на твоё предложение. Пусть будет развод по обоюдному согласию.
— Я не согласна на развод! — кричала Чжао Юэчань. — За что вы так со мной?!
Чжао Сюэдэ влепил ей звонкую пощечину и прорычал:
— Дрянь, замолкни немедленно!
Чжао Юэчань рухнула на кровать и зарыдала. Как же ей было горько! В день, когда она выходила замуж в семью Линь, сколько подруг и родственниц ей завидовали. Семья Линь — знаменитый и знатный род, обладающий огромными богатствами, процветание которых не увянет ещё лет пятьдесят. К тому же сам Линь Цзиньлоу, достигший успеха в юности, был доблестным и выдающимся мужем, а не каким-то никчемным наследником чужих заслуг. Даже если Линь Цзиньлоу не любил её, она твердо решила, что будет держаться за этот дом до конца жизни. Но холодное отношение породило в ней обиду, которая шаг за шагом привела её к такому финалу. Линь Цзиньлоу-то хорош — он в будущем сможет взять в дом новую красавицу-жену, а она уже была замужем, и неизвестно, сколько сплетен поползёт о ней, и как сложится её жизнь дальше.
В сердце Чжао Юэчань кипела неиссякаемая злоба, и она про себя поклялась: «Линь Цзиньлоу, запомни это, когда-нибудь я обязательно тебе отомщу!»
- Высокая ветвь ([高枝儿], [gāozhīr]) — метафора влиятельного человека или знатной семьи, родство с которыми сулит выгоду. ↩︎
- Ярко-зелёная шапка ([绿油油的帽子], [lǜyóuyóu de màozi]) — китайское идиоматическое выражение, означающее измену жены; «надеть зелёную шапку» — стать жертвой адюльтера. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
