Сянлань смотрела прямо в глаза Цзян Сиюнь. Некоторое время их взгляды были прикованы друг к другу, и вдруг она поняла, что Цзян Сиюнь не просто ошибочно принимает её за соперницу, но и прощупывает почву, ищет скрытый смысл. Лицо Цзян-гунян оставалось спокойным, но взгляд был сложным, выдавая тайные мысли, таившиеся в глубине души.
Сянлань улыбнулась и сказала:
— Си-гунян, я повторю то, что уже говорила: вы — дочь великого секретаря, а я изначально была лишь дочерью крепостных слуг. Даже если вы рождены от наложницы, вы всё равно — нежный цветок, выращенный в роскоши золотых и серебряных чертогов, я же — лишь дикая трава, растущая у ручья. Нас разделяет множество гор, так стоит ли вам обременять себя тревогами?
Цзян Сиюнь спокойно смотрела на Сянлань и медленно произнесла:
— Сянлань-гунян, вы красивы и талантливы, к чему столь излишняя скромность?
Её вид был бесстрастным, но в словах сквозила скрытая угроза.
Сянлань отступила на шаг и, опустив веки, многозначительно сказала:
— Си-гунян, служанки всё ещё здесь. Вы всегда были невинной и приветливой девушкой, тай-тай вас особенно любит.
Цзян Сиюнь вздрогнула и сразу поняла, что Сянлань предостерегает её и советует быть сдержаннее. Оглядевшись, она увидела, что неподалёку несколько служанок убирают остатки пиршества, а Тань Лухуа стоит в беседке и время от времени поглядывает в их сторону. Её пыл почему-то угас, она тоже отступила на полшага и проговорила:
— С моей тётей1 мы и вправду ладим.
Вдруг послышался окрик Линь Цзиньлоу:
— Чего ты там застыла? Не видишь, что я жду, когда ты начнёшь прислуживать?
Сянлань вздрогнула и, увидев Линь Цзиньлоу в конце извилистой тропинки, сказала Цзян Сиюнь:
— Да-е зовёт меня, позвольте откланяться.
Сказав это, она развернулась и ушла.
Цзян Сиюнь отвела взгляд и увидела, как Сянлань, приподняв юбку, подбежала к Линь Цзиньлоу. Тот сразу зашагал прочь, но через несколько шагов остановился и о чём-то спросил. Сянлань выудила что-то из рукава, Линь Цзиньлоу взял это, расправил пятицветный шнурок инло и надел ей на шею. Цзян Сиюнь пристально всмотрелась: это была та самая подвеска в виде магнолии. Линь Цзиньлоу сказал ещё пару слов, Сянлань слушала, покорно склонив голову. Линь Цзиньлоу сделал несколько шагов, оглянулся и, словно недовольный тем, что Сянлань идёт слишком медленно, схватил её за запястье и размашисто повёл за собой.
Снова подул ветерок, но на этот раз прикосновение к лицу лишь вызвало у Цзян Сиюнь досаду. Жо Цин подошла и, вытянув шею, посмотрела вслед ушедшим. Убедившись, что силуэт Линь Цзиньлоу давно исчез, она тихо спросила:
— Си-гунян, вернёмся?
Цзян Сиюнь глубоко вздохнула, чувствуя полное изнеможение. В сердце поднялась волна обиды. Она украдкой прикрыла лицо рукавом, вытерла слёзы в уголках глаз и ушла вместе с Жо Цин.
Во дворике Мэнфанъюань двери и окна главной комнаты, где жила Цзян Му, были плотно закрыты. В помещении остались лишь трое: Цзян Му, Цзян Фэйюнь и Цзян Сиюнь. Кашель Цзян Му становился всё сильнее, Цзян Фэйюнь поспешно помогала ей перевести дух. Цзян Сиюнь стояла на коленях, низко склонив голову.
После очередного приступа кашля лицо Цзян Му было залито слезами. Цзян Фэйюнь попыталась вытереть ей лицо платком, но Цзян Му оттолкнула её руку и, дрожащим пальцем указывая на Цзян Сиюнь, воскликнула:
— Ты, бесстыжая девчонка, позорящая наш род! Кто позволил тебе мошенничать со стихами? И кто велел тебе идти к наложнице Линь Цзиньлоу!
Цзян Сиюнь с отрешённым видом ответила:
— Внучка признаёт свою вину.
Слёзы Цзян Му покатились градом. Переведя дыхание, она продолжила:
— Ладно стихи, у женщины отсутствие таланта — уже добродетель2, не беда, если ты не искушена в изящной словесности. Но что это за тварь такая — наложница! Холопское отродье, какой бы красавицей она ни была, она лишь игрушка. Каково твоё положение и каково её? Ты сама пошла к ней! Она тебе и в подмётки не годится!
Цзян Сиюнь помедлила и сказала:
— Она не только красива, но и в самом деле талантлива, её нельзя сравнить с обычной наложницей. Честно говоря, я даже немного восхищаюсь ею.
Цзян Му холодно усмехнулась:
— Ты её боишься?
Цзян Сиюнь звонко ответила:
— С чего бы мне её бояться? Какой бы изворотливой и хитрой она ни была, в конце концов, она — лишь наложница, которой никогда не занять почётного места!
Цзян Му тяжело вздохнула и произнесла:
— Си-яр, ты всегда была самой рассудительной и степенной, почему же сегодня ты так потеряла самообладание?
Цзян Фэйюнь поспешно поднесла чашку чая и помогла Цзян Му отхлебнуть.
— Бабушка, не гневайтесь, пятая мэймэй просто не сдержалась. Сегодня четвертая гунян семьи Линь и Тань-ши действительно перешли все границы, а эта Чэнь Сянлань ещё и строила из себя добрую душу, что не может не раздражать, — она повернулась к Цзян Сиюнь и мягко добавила: — Старшая цзецзе откроет тебе секрет: твоё дело слажено на девяносто девять процентов. Говорят, семья Линь уже подыскивает подходящую сваху из чиновничьих кругов. Мэймэй, ты слишком торопишься. Кто такая Чэнь Сянлань? Сможет ли она когда-нибудь возвыситься над тобой? Вот выйдешь замуж, тогда и приберешь её к рукам потихоньку.
Цзян Му снова сильно закашлялась. Цзян Фэйюнь поспешно подставила плевательницу. Отхаркнувшись и прополоскав рот чаем, Цзян Му заговорила:
— Обо всём должны распоряжаться старшие, не тебе вступать в споры. Не забывай, что твоя бабушка ещё жива, или я для тебя пустое место? Пусть род Линь и знатен, я не позволю им тебя обижать! Но то, что ты сама пошла к Чэнь Сянлань — большая ошибка. Если это дойдёт до ушей Линь Цзиньлоу, не сочтут ли в семье Линь, что ты не обладаешь добродетелью?
На лице Цзян Сиюнь медленно проступила горькая улыбка. Проползя на коленях несколько шагов, она взяла руку Цзян Му в свои и сказала:
— Бабушка, я знаю, что вы любите меня, но в нынешнем положении, сколько бы обид я ни таила, мне всё равно придётся войти в этот дом.
Цзян Му вздрогнула, на сердце у неё потяжелело. Помрачнев, она спросила:
— Неужели замужество в семье Линь приносит тебе столько страданий?
— Нет, я не чувствую себя обиженной, — спокойно ответила Цзян Сиюнь. — Для такой семьи, как наша, быть замеченными родом Линь — несомненная удача. К тому же Линь Цзиньлоу — выдающийся человек, молодой и успешный. Редко встретишь мужчину его лет, у которого не было бы ни детей от наложниц, ни законных наследников, а в его покоях лишь одна любимица. Те семьи, что бабушка выбирала для меня прежде, не идут ни в какое сравнение с семьёй Линь, не так ли?
Цзян Фэйюнь не удержалась и спросила:
— Если так, то почему ты всё же…
- Тётя (表舅母, biǎojiùmǔ) — жена двоюродного брата матери или отца, в данном контексте — форма вежливого обращения к старшей родственнице. ↩︎
- У женщины отсутствие таланта — уже добродетель (女子无才便是德, nǚ zǐ wú cái biàn shì dé) — традиционная китайская моральная установка, согласно которой женщине не следовало обучаться наукам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
