При появлении на страницах романа Сянлань во многом напоминала героинь большинства произведений: она уже успела познать тяготы жизни, была осторожной, дерзкой и острой на язык, а ее ответы не знали пощады. Сянлань была полна надежд на будущее. Поскольку ее родители были людьми никчемными, она стремилась вырваться из участи потомственной рабыни и избежать брака с таким же слугой, а потому и поступила в поместье Линь. Как и любой новичок, только что вступивший на карьерный путь, она хотела усердно работать, найти опору в лице доброго начальника или руководителя среднего звена, заслужить уважение и, в конечном итоге, достичь своих целей. Однако реальность редко совпадает с желаниями. Нынешние популярные героини — это сплошь «железные леди»: что бы ни случилось, они либо полны оптимизма, либо обладают сверхчеловеческой стойкостью; стоит им стиснуть зубы, как душевное равновесие мгновенно восстанавливается. Словно проявить слабость или пролить слезы — значит прослыть «белым цветком»1. Те, кто пишет в подобном ключе, на самом деле редко сталкивались с истинным отчаянием, потому и описывают его так легковесно. Я же предпочла показать робость и беспомощность в моменты невзгод, слезы и хрупкость, страх перед неведомым будущим и тот надлом, когда «головой все понимаешь, а с чувствами совладать не можешь». Это лишь человеческая природа, и в ней нет ничего постыдного.
Цзян Сиюнь — персонаж, выбранный мною намеренно. Если бы она была наделена нимбом главной героини, то стала бы образом, который так нравится публике: реалистичная, рациональная, искушенная в мирских делах, умеющая льстить и находить подход к каждому. Она дружелюбна с теми, кто ей полезен, и беспощадна к противникам. У нее есть доброе сердце, но как только дело касается ее абсолютных интересов, доброта предсказуемо отходит на второй план, а сама она оправдывается фразой: «Я не святая». В мире большинство людей именно такие: «ни плохие, ни хорошие», но считающие себя добропорядочными. Это крайне типичный образ. Эти два персонажа воплощают разные ценности, что, в сущности, сводится к различию их изначальных помыслов. Для вторых движущая сила — это «я», «мои интересы, престиж и положение», «будет ли мне хорошо в будущем», «пусть гибнет собрат-даос, но не я сам»2. Для первых же в помыслах есть не только «я», но и «он»: «не причинит ли мой поступок боль другому?», «я вижу, как непросто другому человеку, поэтому готов в чем-то уступить и простить». Разные образы мышления приводят к тому, что когда оба человека сталкиваются с неизбежной бедой и маски теплого общения сброшены, вспыхивает яростный конфликт. Испытания часто становятся проверкой: они могут уничтожить человека, а могут его создать. Можно либо пойти на дно под грузом мутной реальности, очерстветь в распрях и найти оправдания для себя, либо, познав все уродство мира, сохранить доброту и готовность пожертвовать малым ради чистоты души.
Именно это я и хотела выразить. Проходя через череду испытаний, где дух закаляется на грани жизни и смерти, героиня сбрасывает с себя груз напускного высокомерия и иллюзий. От острословия она приходит к нежеланию спорить, ее речи становятся мягкими, а сама она — все более скромной, спокойной и глубокой. Познав жизнь, она учится состраданию и отваге. Выйдя из трясины, она не таит злобы и не винит окружающих, обретая почти религиозную широту души и легкость, позволяющую миру предстать перед ней во всей его искренности. Ее статус меняется от низкого к высокому, но ее дух совершает путь от гордыни к смирению, склоняясь до самой земли, до мельчайшей пылинки. В ней больше нет ни капли вызова или дерзости, лишь мягкость и всеобъемлющее принятие. В этом и заключался смысл и идеал созданного мною персонажа.
Некоторые читатели жаловались на метаморфозы Сянлань в конце книги, другие же искренне хвалили их, всё зависит от широты души, эстетического вкуса и жизненного опыта каждого. Что же до меня, я довела эту историю до конца так, как задумывала, и осталась довольна.
Интересно, что когда судьба Сянлань в романе начала налаживаться, дела на моей работе тоже пошли в гору. Руководители, понаблюдав за мной какое-то время, вопреки общим сомнениям, повысили меня. Я перешла в более престижное место, получила отдельный кабинет, а мой нынешний начальник — великодушный и остроумный ученый. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно учение Будды помогло мне, научив трепету перед законом причины и следствия и позволив пережить те трудные дни. Это укрепило мою веру в то, что плоды, добытые хитростью и расчетом, даже если и приходят, то либо быстро исчезают, либо не приносят полноты счастья. Но если шаг за шагом следовать совести и терпению, то, как бы ни казалось, что ты в обиде или в убытке, в конечном итоге придет самое полное воздаяние.
После «Ляньсянъюань» [«След орхидеи на нити судьбы»] я, скорее всего, больше не буду писать такие длинные романы и вряд ли вернусь к древним эпохам. Следующую книгу я планирую посвятить периоду Китайской Республики — эта история давно живет в моем сердце. А после, возможно, попробую современную тематику. Я не профессиональный писатель и не питаю огромных амбиций; мне достаточно того, чтобы каждая новая книга была шагом вперед и личным прорывом.
На этом история «Ляньсянъюань» действительно закончена. Дописав эту книгу, я чувствую, будто сама прошла путь духовного делания. Я благодарю всех читателей, которые прошли этот путь вместе со мной, особенно обитателей усадеб Яньшань и Хэянь за их непоколебимую поддержку в самые трудные времена. Дружба, завязавшаяся благодаря роману, — лучший подарок для автора.
Завершая это долгое послесловие, я хочу поделиться с вами наставлением мастера Куаньжу. Когда я впервые услышала эти слова, я пребывала в глубоком смятении, и они стали для меня словно нектар, пролитый на темя. Чувства переполнили меня настолько, что я не могла сдержать рыданий, сидя в молельном зале:
— В каких бы трудных обстоятельствах вы ни оказались, не опускайте руки, наберитесь терпения и сохраните благую карму.
— Какой бы суровой ни была среда, не отказывайтесь от того, чтобы быть искренним и добрым человеком.
— В бурлящем потоке мирской суеты старайтесь сохранять ясность ума.
— Среди власти материальных желаний старайтесь сохранять чистоту сердца.
— Когда все вокруг твердят, что человеческая душа непостижима и коварна, продолжайте верить в доброту человеческой природы.
— Когда рушатся устои и мораль, твердо храните в сердце свои идеалы.
— Когда весь мир смеется над вашей глупостью, продолжайте смотреть на мир простым сердцем и наивным взором.
— Храните чистоту своей души и веру, даже если в этой верности вы останетесь в полном одиночестве.
Это всё.
Благодарю вас, благодарю от всего сердца.
- Белый цветок» (小白花, xiǎo bái huā) — архетип персонажа, который кажется хрупким и невинным, чтобы вызвать сочувствие или манипулировать окружающими. ↩︎
- «Пусть гибнет собрат-даос, но не я сам» (死道友不死贫道, sǐ dàoyǒu bù sǐ píndào) — образное выражение, означающее готовность пожертвовать кем угодно ради собственного спасения или выгоды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
