Луна висела тонким серпом, ее сияние было ясным и белым, словно разлитая ртуть, заливая все вокруг. Весь дворец Цзиньу был окутан этим светом, как дымчатая водяная завеса, окутанная туманной мглой. Баньян Тан находился к югу от реки Чишуй, климат был приятным, всюду искусственные горки, ручьи, мостики, цветущие деревья. Бесконечные дворцовые павильоны и башни тянулись, как горные хребты, переплетаясь и накладываясь друг на друга нескончаемой чередой.
Ли Цэ, словно безумный подросток, тянул Чу Цяо за собой, бегая среди дворцовых залов и павильонов, окутанных лунным светом. Ночной ветер был довольно сильным, развевая распущенные длинные волосы Чу Цяо за спиной, несколько раз задувая ей на глаза.
Лунный свет струился подобно воде. Стены, то ослепительно золотые и роскошные, то древние и изящные, черепица, где красная, а где изумрудная мерцала словно сверкающие волны под сиянием звезд. Алые одежды Ли Цэ развевались на ветру, как воздушный змей. Встречавшиеся по пути служанки, слуги и чиновники в страхе становились на колени по обеим сторонам дороги, позволяя им промчаться мимо. Позади них бежала толпа служанок и слуг, держа в руках боевые мечи и приподнимая подолы, вытянувшись длинной вереницей, словно бабочки, гонящиеся за ветром. Особый дворцовый аромат «Михэ» легкой дымкой рассеивался в воздухе, роскошная золотая пыль трепетала и кружилась в ночном бризе, сверкая под светом восьмиугольных дворцовых фонарей, будто светлячки на берегу реки в разгар лета.
— По… подожди…
Чу Цяо была ослаблена ядом, много дней не ела, и после такого короткого пробега уже начала задыхаться.
— Подожди, — наконец, остановившись, она пыталась восстановить дыхание, одной рукой держалась за пояс, другой, указывая на Ли Цэ, запыхавшись, спросила. — Ли, безумец, куда ты собрался?
После этой пробежки, бледное лицо Чу Цяо, слегка порозовело, на ней было длинное платье бледно-жёлтого цвета, вышитое большими водяными розами, на поясе развевающиеся шёлковые ленты, волосы небрежно рассыпаны за спиной, иногда шаловливый ветерок поднимал их, разнося нежный аромат.
Ли Цэ приблизился к ней, пристально глядя и не говоря ни слова. Внезапно, глаза загорелись, он резко отпрянул, огляделся, хлопнул в ладоши, прямо подошёл к служанке, следующей сзади, протянул руку и взял из её волос шпильку.
Это была довольно вульгарная шпилька-бабочка, сверху две синие бабочки, обычное украшение служанок. Только сама шпилька из фиолетового нефрита, выглядела очень изящной. Ли Цэ, не задумываясь, снял с пояса связку нефритовых колокольчиков, с первого взгляда понятно, что дорогая драгоценность, безразлично протянул той служанке, улыбаясь, сказал.
— Меняюсь.
Маленькая служанка испугалась, бухнулась на колени, со смертельно-бледным лицом, сказала.
— Служанка не смеет.
Ли Цэ даже не разозлился, швырнул ей, сказав.
— Не меняться нельзя, мне нравится эта.
Затем он повернулся и пошёл к Чу Цяо, по пути срывая двух бабочек со шпильки. Шпилька была сделана довольно хорошо, одну никак не мог снять, тогда он открыл рот, крепко укусив зубами, затем плюнул, обернулся к той маленькой служанке, сказал.
— В дальнейшем не используй жасминовый аромат, я не люблю его запах.
По обеим сторонам двора магнолии только начали распускаться, полураскрытые цветы имели, очень элегантную красивую форму. Только что прошёл сильный дождь, в цветниках скопилась грязь, отчего почва очень мягкая. Ли Цэ, не обращая внимания на дорогие сапоги, бесцеремонно вошёл в цветник, заставив служанок и евнухов сзади вскрикивать. Все увидели, как он выбирает цветок и, найдя подходящий, сорвал одну распускающуюся, похожую на маленький лотос, фиолетовую магнолию. Длинными пальцами ловко привязал стебель магнолии к шпильке, затем поднёс к глазам, внимательно рассмотрел, показав ряд белых зубов, радостно улыбнулся.
— Ваше Высочество…
— Наследный принц…
Чу Цяо смотрела на пёструю толпу преклонивших колени служанок перед ней, а Ли Цэ словно не видел, лишь рассматривал тот цветок магнолии, улыбаясь, глаза узкие, как линия, как у … да, как у лиса.
— Красиво!
В несколько шагов Ли Цэ подошёл к Чу Цяо, он действовал быстро и, ловкими движениями, несколько раз скрутив, закрепил длинные волосы Чу Цяо шпилькой, магнолия свисала у уха, издавая в волосах лёгкий чарующий аромат. Чу Цяо опешила и, в следующий миг, услышала льстивые восхищённые возгласы служанок. Ли Цэ стоял перед ней с довольной улыбкой, губы сжаты, уголки глаз слегка подняты, подбородок слегка вздёрнут, у него был очень радостный вид.
— Ли Цэ, что ты делаешь?
Чу Цяо была немного смущена, её ещё ни разу за всю жизнь, кажется, так не рассматривали. Она протянула руку, чтобы снять цветок магнолии у виска.
— Эй! Что ты делаешь? — со звонким звуком, Ли Цэ отбил руку Чу Цяо, нахмурившись, серьёзно сказал. — Цяо Цяо, ты же девушка, нельзя ли быть немного похожей на девушку?
Чу Цяо опешила, внезапно почувствовав, что эти слова очень знакомы. Подумав, вспомнила, как в доме городского начальника Тяня в Упэнчэне, Чжугэ Юэ тоже подводил ей брови и закалывал волосы, затем гневно говорил: «Каждый день не белое, так чёрное, словно на похороны».
Её лицо внезапно покраснело, она слегка застыла, услышав, как Ли Цэ рядом улыбается, говоря.
— Пойдём, я поведу тебя гулять.
Затем мужчина очень серьёзно обернулся, строго сказал.
— Никто не смеет следовать, мужчины последуют — я прыгну в реку, женщины последуют — никогда не будет шанса служить в постели.
Услышав такую невероятную угрозу, Чу Цяо опешила, но с удивлением увидела, как те люди явно изменились в лице, ошеломлённо преклонив колени на земле, никто не смел следовать. Только несколько человек сзади тихо встали и ушли, по виду, кажется, пошли докладывать.
— Пойдём! — Ли Цэ приблизился к уху Чу Цяо, хихикнул, затем, схватив её, побежал к городским воротам и вскочил на лошадь, удивительно, сам сел спереди, а Чу Цяо посадил сзади, ещё радостно крикнул. — Цяо Цяо, быстрее, не дай им догнать!
Чу Цяо тогда вспомнила, что этот мужчина не очень умеет ездить верхом, поэтому она дёрнула поводья, звонко крикнула, лошадь зацокала копытами по каменной дороге и помчалась.
— О!
Ли Цэ раскрыл объятия на встречу ветру, радостно крича. Ночной ветер был довольно сильный, одежда беззвучно взлетала, прилипая к телу от его порывов. Ли Цэ громко кричал.
— Цяо Цяо! Быстрее! Вперёд!
Чу Цяо дёрнула поводья, лошадь быстро понеслась по дороге Танцзина. В огромных дворцовых ансамблях охранники рядами преклоняли колени по обеим сторонам, дворцовые фонари мерцали, а в ночном ветре, чувствовался аромат лотоса и эхо от стука копыт разносилось по площади. Ли Цэ громко смеялся, смех был звонкий, излучая свободную и непринуждённую энергию.
Подавленное настроение Чу Цяо на мгновение просветлело. Лепестки магнолии у виска, время от времени касались её уха, вызывая щекотку. Она пожала плечами, теперь уже всё равно. Она отпустила поводья, глубоко вздохнула, почувствовав, как все последние трудности уходят, а всё тело ощущает комфорт.
Стремительно скача, лошадь постепенно выехала за пределы внутреннего города. Чу Цяо оглянулась, вдали увидела множество ярких дворцовых фонарей и услышала топот копыт, казалось, кто-то преследовал их. Однако Ли Цэ был совершенно безразличен к этому, видимо, он уже привык к таким ситуациям, и, размахивая руками, он указывал Чу Цяо, куда бежать. Они петляли по улицам и переулкам, и вскоре скрылись от погони.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
