На самом деле Хэ Сыму лишь попыталась позвать Дуань Сюя, но он и правда очнулся от её зова, и его оцепенелое тело обрушилось вниз, словно стремительно тающий ледник. Словно он наконец начал осознавать боль, он бессильно осел на землю, часто и прерывисто дыша.
В отсветах то разгорающегося, то гаснущего пламени эта пустошь казалась легендарной преисподней. Дуань Сюй опустил голову, скрывая выражение лица, был слышен лишь его ровный и изнурённый голос:
— Предстоит пройти ещё такой долгий путь, а я уже… очень устал.
Он наконец-то сказал, что устал.
Хэ Сыму подумала, что считала его человеком, одержимым желанием изводить себя до полусмерти. Оказывается, он тоже может чувствовать усталость.
После этих слов, в которых слышалось уныние, Дуань Сюй внезапно поднял глаза. В его пропитанных кровью глазах сосредоточился проблеск усталого света. Они всё ещё сияли.
Он внезапно произнёс:
— Ты хочешь заключить со мной сделку, хочешь мои пять чувств и говоришь, что вовремя их вернёшь. Но это лишь потому, что ты никогда не знала, каково это, обладать пятью чувствами. Когда ты познаешь пять цветов, пять вкусов, шесть мелодий1, холод и тепло, сможешь ли ты вынести их потерю после обретения? Не наступит ли однажды день, когда ты заберёшь все мои чувства, поддерживая мою жизнь лишь на минимальном уровне, превратив меня в живого мертвеца?
Поразительно, что в такой момент он всё ещё помнил об этой сделке.
Хэ Сыму замолчала на мгновение и равнодушно ответила:
— Возможно. Впрочем, неважно, сделку можно и не заключать. Я вижу, что если ты не поспешишь обратно в управу за лекарем, то умрёшь прямо здесь.
Дуань Сюй некоторое время смотрел на неё, затем внезапно слегка улыбнулся. В этой улыбке не было и тени безумия. Он протянул руку к Хэ Сыму и шутливым тоном произнёс:
— Помоги мне. Если ты подтянешь меня, я соглашусь.
Хэ Сыму приподняла брови, гадая, что за новое безумие охватило молодого генерала, и сказала:
— Шици…
— Зови меня Дуань Сюй.
Она не понимала, в чём смысл его упорства в использовании этого фальшивого имени, и лишь спросила:
— Дуань Сюй, ты в своём уме?
— В полном уме. Это так интересно.
Рука Дуань Сюя повисла в воздухе, он улыбнулся и медленно проговорил:
— Я ставлю на то, что когда наступит тот самый «однажды», тебе будет жаль расставаться с ними.
В ночном небе между ними с грохотом расцвел фейерверк. Окровавленная рука Дуань Сюя была освещена, она казалась ярко-красной и неистовой, словно пылающее огонь. В кончиках его пальцев была едва заметная дрожь.
Неизвестно, от возбуждения или от страха.
Хэ Сыму долго смотрела на него, вглядываясь в глаза этого смертного, которые всегда были прозрачными, но бездонными.
Этот безрассудный, отчаянный игрок.
Она слегка улыбнулась:
— Хорошо.
Она протянула руку. Её ладонь была мертвенно-бледной, под сероватой кожей тонкими линиями извивались тёмно-фиолетовые вены. Эта холодная и безжизненная рука сжала тёплую, покрытую кровью ладонь Дуань Сюя, пачкаясь в ней и дюйм за дюймом сжимая пальцы.
Жемчужина заклятия вылетела и зависла над их сцепленными руками. Она вобрала по капле крови от каждого из них, смешав их воедино, и та заполнила желобки узоров заклинания, мгновенно вступив в силу.
Отныне этот человек был связан с её судьбой.
Хэ Сыму подняла руку и потянула Дуань Сюя с земли. Он и правда не приложил ни капли усилий, лениво позволяя ей тянуть его за собой, словно бумажного змея, а затем, поддавшись импульсу движения, пошатнулся и привалился к ней.
Он был выше неё, но, согнувшись, зарылся головой в изгиб её шеи; липкая кровь запачкала ворот её одежд, а его лоб прижался к её ледяной коже.
Он навалился на неё всем весом, словно вверяя ей свою жизнь.
— Что ты делаешь? — Хэ Сыму не стала его отталкивать, лишь спокойно спросила.
— Со мной что-то не так? — тихо проговорил Дуань Сюй.
Хэ Сыму понимала, о чём он, и ответила:
— Разве то, что глаза покраснели от убийств2, можно считать ненормальностью?
Убийство приводило Дуань Сюя в возбуждение.
Только сейчас Хэ Сыму осознала, что прежде на поле боя она видела в глазах Дуань Сюя проблески чего-то подавленного. Он сдерживал именно этот азарт.
Казалось, за долгие годы он привык убивать в огромных количествах, так что лишение жизни стало для него стимулом к возбуждению, вводя его в состояние телесного и душевного экстаза, с которым трудно было совладать.
Возможно, в глубине души он жаждал резни.
Убийства когда-то приносили ему удовольствие.
За то долгое время, что он провёл в Тяньчжисяо, всё пережитое им уже впиталось в его плоть и кровь.
Дуань Сюй помолчал немного и сказал:
— Только что Шиу-шисюн перед смертью сказал мне… ты тоже чудовище, тебе не сбежать.
Хэ Сыму не ответила. На пронизывающем холодном ветру тело Дуань Сюя слегка дрожало, он медленно произнёс:
— Иногда я сам не знаю, то ли я обычный человек, притворяющийся безумцем, то ли безумец, притворяющийся обычным человеком.
Хэ Сыму негромко рассмеялась с оттенком пренебрежения. Она наконец протянула руку, положила её ему на спину и несильно похлопала.
— Ты опираешься на самое ненормальное существо в подлунном мире, и что за чушь ты несёшь?
Дуань Сюй на мгновение затих, а затем тихо рассмеялся. Не страшась ни жизни, ни смерти, он протянул руки и обнял Хэ Сыму за спину, бодро и спокойно ответив:
— И то верно.
Хэ Сыму похлопала его по спине, сохраняя полное самообладание:
— Перестань пользоваться моей снисходительностью, отпусти меня.
— Ты ведь хотела знать, кто я такой?
- Пять цветов, пять вкусов, шесть мелодий (五色、五味、六调, wǔsè, wǔwèi, liùdiào) — традиционные китайские категории восприятия: пять основных цветов, пять вкусовых ощущений и шесть музыкальных тонов. ↩︎
- Глаза покраснели от убийств (杀红了眼, shā hóngle yǎn) — фразеологизм, означающий состояние исступления и кровавой ярости в бою. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
