Дуань Сюй покачал головой и сказал:
— То, принимает ли меня Сыму близко к сердцу или нет — это дело между мной и ней, правому цзосяну не стоит об этом беспокоиться. Просто даже я, будучи посторонним человеком, уже чувствую, что ей совсем нелегко быть ваном духов, так что не доставляйте ей лишних хлопот.
Договорив, он развернулся, намереваясь позвать слугу-духа, чтобы тот проводил его, но не успел произнести и слова, как услышал бесстрастный голос Янь Кэ:
— Дуань Шуньси, как долго ты её знаешь? Полгода? Я знаю её уже более трёхсот лет.
Дуань Сюй обернулся. Стоящий перед ним высокий и холодный мужчина явил на лице насмешливое выражение, сохраняя свой привычный высокомерный вид.
— Я встретил её во время восстания духов, помог ей подавить мятеж и способствовал введению законов для управления призрачными землями. Если бы я не присматривал за призрачными землями вместо неё, она бы даже не могла уйти в отпуск и уж тем более не встретила бы тебя. Я нужен ей, и я могу вечно оставаться рядом с ней. Таких живых людей, как ты, Сыму и раньше встречала немало, вы для неё — лишь мимолётное развлечение. Твоя юность пролетит быстрее, чем успеешь моргнуть глазом, она коротка, словно дым, и Сыму очень скоро окончательно забудет тебя. А что ты можешь ей дать?
Дуань Сюй пристально посмотрел в глаза Янь Кэ, в то время как нити ветра сплетались и кружились на этом углу, словно описывая незримое течение тайных помыслов.
Вдруг Дуань Сюй лучезарно улыбнулся и спросил:
— Правый советник, откуда вы знаете моё имя?
Зрачки Янь Кэ на мгновение сузились.
— Вот оно что, вы подслушивали мой разговор с Сыму. Вы услышали, что я целовал её, и поэтому пришли в ярость от стыда?
Дуань Сюй махнул рукой и с сокрушённым видом отвернулся, подзывая проводника-духа, после чего тихо произнёс:
— Сыму не является вашей собственностью. Прошло триста лет, а она всё ещё не любит вас. Наверное, вы слишком высокого о себе мнения, правый советник.
Янь Кэ мгновенно сжал кулаки, а когда Дуань Сюй отвернулся, улыбка тоже исчезла с его лица.
Поселившись в боковом дворце, Дуань Сюй как следует выспался и отдохнул. Сюда же привели повара Цзян Ай, чтобы тот готовил еду, так что Дуань Сюй, по крайней мере, не рисковал умереть с голоду. Этот повар, будучи живым человеком, судя по всему, имел чёткое представление о городе Юйчжоу и о Цзян Ай. Вероятно, он понимал, что если не будет готовить на совесть, то сам превратится в свежайший ингредиент для блюда, поэтому он почти не разговаривал и лишь усердно работал. Сковорода в его руках летала вверх-вниз, и за каждую трапезу он подавал не менее восьми блюд.
Дуань Сюй долго пытался его успокоить, говоря, что не сможет столько съесть, но повар, пребывая в трепете, продолжал гнуть свою линию, так что юноше пришлось оставить попытки убеждения.
Вместе с поваром Цзян Ай пришла и сама Цзян Ай.
Эта обворожительная и облачённая в роскошные одежды нючжу, разумеется, тоже желала отведать кушанья своего повара. За едой она упомянула, что по просьбе вана духов пришла присмотреть за Дуань Сюем некоторое время.
— Ван-шан только что вернулась из отпуска, у неё действительно очень много дел. Ты плохо знаком с городом Юйчжоу, поэтому я исполню обязанности хозяйки вместо неё, — велеречиво произнесла Цзян Ай.
Дуань Сюй не стал расспрашивать дальше, лишь замер с палочками в руках и, усмехнувшись, негромко сказал:
— Значит, она надеется, что я сам всё обдумаю и отступлю.
— Что?
— Ничего. В таком случае, прошу вас позаботиться обо мне.
В последующие дни Дуань Сюй без всякого стеснения воплощал в жизнь свои слова о том, что собирается утруждать Цзян Ай. Он уходил рано утром и возвращался поздно вечером, заставляя Цзян Ай водить его едва ли не по всем закоулкам города Юйчжоу. Он не проявлял ни малейшего интереса к визитам к высокопоставленной хозяйке, зато его крайне занимали планировка улиц и каждое дерево. Всего за несколько дней он собственноручно начертил карту местности города Юйчжоу, причём пропорции кварталов и рынков оказались удивительно точными.
Цзян Ай со странным выражением лица смотрела на эту карту, с одной стороны поражаясь его способности запоминать всё с первого взгляда, а с другой не понимая, что он замышляет.
— Что ты собираешься делать?
— Хочу подарить Сыму подарок, — Дуань Сюй на время отложил кисть и улыбнулся Цзян Ай. — Я хочу посетить ещё одно место, покорно прошу левого цзосяна указать дорогу.
— Какое место?
— Горную стену, на которой высечен Закон Тридцати Двух Золотых Стен.
Цзян Ай приподняла брови и усмехнулась:
— А у тебя глаз-алмаз, с первого раза выбрал второе по списку место, которое эгуй ненавидят больше всего.
Золотая стена находилась в восточной части города Юйчжоу, на горе Сюйшэн позади дворца. Изначально это был природный каменный обрыв, но прежний ван духов приказал искусным мастерам покрыть и выровнять его чистым золотом, после чего киноварью начертать тридцать два закона мира духов. Каждый иероглиф был больше, чем сигнальный барабан в армии.
В то время, когда Дуань Сюй был подвешен на дворцовых воротах, он сразу заметил в горах место, излучающее слепящий золотой свет. Теперь, когда Цзян Ай привела его к самой стене, уже с середины горы можно было издалека ясно разглядеть все знаки. В окружении густой изумрудной зелени деревьев сочетание золота и красного цвета выглядело величественно и сурово.
Остановившись у подножия стены и взирая на это золотое полотно высотой в четыре этажа, оба невольно вздохнули.
Цзян Ай подумала о том, сколько же золота было потрачено на возведение этой стены.
Дуань Сюй же произнёс:
— Тот, кто издаёт указы и распоряжения ради блага Поднебесной, следует Пути1.
Цзян Ай с удивлением повернулась к Дуань Сюю. Чтение книг было одним из самых нелюбимых её занятий, поэтому фраза показалась ей незнакомой, но она почувствовала в голосе Дуань Сюя глубокое почтение. Она прикрыла рот ладонью и рассмеялась:
— Семеро из десяти эгуев терпеть не могут эти связывающие по рукам и ногам статьи закона. Малыш, а ты и вправду очень праведный.
Дуань Сюй протянул руку и коснулся мощных, глубоко вырезанных в золоте иероглифов. Там содержалось множество ограничений для поведения эгуй. Если бы они соблюдали эти законы, то духов нельзя было бы назвать злыми.
Он негромко произнёс:
— В древности был Шан Ян2, который проводил реформы ради укрепления государства, но в итоге был разорван колесницами на рынке, а после этого царство Цинь объединило Поднебесную.
Помолчав, он легко улыбнулся и сказал:
— Вот оно как. Она идёт по пути Шан Яна — пути, ненавистном людям и отвратительном духам.
Ненавистный людям и отвратительный духам3 — вот то место, где должен находиться ван духов.
Так когда-то небрежно и буднично сказала ему Хэ Сыму.
Возможно, она всё поняла уже давно, но всё же решила посвятить свою бесконечную жизнь и выдающийся талант борьбе с бездной, сдерживая это чудовищное создание, состоящее из желаний и алчности.
Чтобы поддерживать порядок в мире духов, смыть клеймо позора и дать возможность даже среди эгуй различать добро и зло. А также чтобы защитить мир, состоящий из этих крошечных и хрупких смертных.
Он верил: пока она занимает пост вана духов, призрачные земли будут стабильны, а в мире людей всё будет благополучно.
Даже если об этом никто не узнает и никто не воздаст ей благодарность.
- Тот, кто издаёт указы и распоряжения ради блага Поднебесной, следует Пути (发政施令为天下福者，谓之道, fā zhèng shī lìng wèi tiān xià fú zhě, wèi zhī dào) — цитата из философского трактата «Гуань-цзы», означающая, что истинное правление направлено на всеобщее благо. ↩︎
- Шан Ян (商鞅, Shāng Yāng) — древнекитайский политик-реформатор, чьи суровые законы заложили основу могущества империи Цинь, но привели его самого к мучительной казни через разрывание колесницами (车裂, chēliè). ↩︎
- Ненавистный людям и отвратительный духам (人憎鬼恶, rén zēng guǐ è) — идиома, означающая положение, при котором человека отвергают и ненавидят во всех мирах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
