У неё горная болезнь, так что полегче с ней!
Это и есть то самое чувство влюблённости?
Шан Чжитао тайком отправила сообщение Сунь Юй: — Кажется, у меня всё как в первую любовь: стоит ему взглянуть на меня, и сердце замирает.
— Столько лет на него смотрю, и до сих пор не надоело. Столько лет с ним сплю, и тоже не надоело. Почему так?
— И ещё, ещё — почему он такой нежный? Это так на него не похоже.
Шан Чжитао словно вернулась в свои шестнадцать, поверяя сердечные тайны лучшей подруге. Сунь Юй читала одно сообщение за другим и, наконец, не выдержала: — Тао Тао, ты и вправду влюбилась.
Шан Чжитао убрала телефон и подбежала к компьютеру. Ей казалось, что каждый снимок прекрасен, и она замерла, выбирая уже несколько минут. Луань Нянь не выдержал такой траты времени и спросил владельца: — Мы заберём все фото. Сколько нужно доплатить?
— Доплачивать не нужно, но можно ли нам выбрать один снимок, чтобы повесить в студии? — владелец уже много лет держал фотосалон в Лхасе, но такие удачные кадры выпадали редко. В глазах этих двоих читалась неописуемая, тонкая близость; мужчина был невероятно красив, а в девушке чувствовалось необъяснимое, притягательное очарование — какая гармоничная пара.
— Тогда вы должны мне заплатить, — Луань Нянь взглянул на владельца: «А вы умеете вести дела, всё просчитали». Но через пару секунд он передумал: — Разрешаю выбрать одно, но оно должно висеть в самом центре. Напечатайте на лучшей бумаге, я проверю, когда всё будет готово.
Он говорил сухо и серьёзно, не допуская возражений. Но владелец и так был счастлив — одного снимка вполне достаточно. Он с радостью отдал Шан Чжитао все исходники и добавил: — Не волнуйтесь, девушка, такие прекрасные кадры после ретуши будут просто великолепны. Ждите готовые снимки, потом распечатаете, поставите дома — они вполне подойдут для свадебных фото. Тибетцы часто используют такие для свадеб.
Шан Чжитао не знала, как реагировать на чрезмерное радушие хозяина, и лишь смущённо поддакивала. Спрятав электронный носитель в сумку, она вышла с Луань Нянем на улицу. У самого выхода Луань Нянь обернулся и переспросил хозяина: — Повесите вон там?
Он указал на самое заметное место в студии. Хозяин кивнул: — Да, оно провисит там много лет. Вряд ли у нас скоро появится снимок лучше этого.
Выйдя из фотостудии, они перешли на другую сторону улицы и оба оглянулись. Отныне на многолюдной улице Бархор каждый прохожий, задержавшись здесь хоть на мгновение, мог увидеть в окне студии огромный портрет.
Это был памятник любви мужчины и женщины.
В расцвете лет, в полном согласии сердец.
Проведя в Лхасе два дня, они отправились в Линьчжи. Луань Нянь забронировал там отель и сказал: это место идеально подходит для таких, как Шан Чжитао, страдающих от горной болезни, потому что там ничего не нужно делать — просто лежишь на кровати, раздвигаешь шторы и любуешься заснеженными горами, озёрами и лесами. Они хотели спокойно провести в отеле два дня, а затем отправиться в обратный путь.
Шан Чжитао слушалась Луань Няня.
В этой поездке он не выходил из себя и уж тем более не бросил её одну в Лхасе; он окончательно стал для Шан Чжитао тем человеком, которому она доверяла больше всех на свете.
В отеле в Линьчжи, когда Шан Чжитао сидела на кушетке, греясь на солнышке, ей позвонили Лао Шан Да Чжай, чтобы узнать о впечатлениях от поездки. Она отвечала на всё по порядку: — Всё хорошо, пейзажи чудесные, кормят вкусно, горная болезнь не такая уж сильная, Лу Кэ очень весело.
— Так с кем же ты всё-таки поехала? С парнем? — Шан Чжитао взглянула на Луань Няня, растянувшегося на диване напротив. Свет солнца Линьчжи падал на половину его лица, и он выглядел на редкость спокойным и даже умиротворённым.
Подумав, она ответила: — Да, с парнем.
Возглас Да Чжай чуть не оглушил её: — Ты влюбилась? С каких это пор? Кем он работает? Из какой семьи? Здоров ли? Что он за человек?
Столкнувшись с таким градом вопросов, Шан Чжитао растерялась и не знала, с чего начать. Луань Нянь поднялся с дивана, подошёл к ней, взял трубку и с достоинством произнёс: — Здравствуйте, тётя, я — Луань Нянь.
Он ответил на все вопросы Да Чжай: о возрасте, росте, доходах. Когда речь зашла о деньгах, он услышал, как Да Чжай тихонько спрашивает у Лао Шана: — А если слишком много, это ведь тоже не к добру, вдруг нечестным путём…
Поэтому он, подумав, сказал: — Меньше двух миллионов в год.
Он значительно занизил сумму.
После этого расспроса, когда он выложил всю подноготную, Шан Чжитао, закусив губу, смотрела на блики на озёрной глади. В глазах жгло, и слёзы готовы были хлынуть в любой миг.
Как говорила Сунь Юй: дождаться, когда рассеются тучи и покажется луна.
Вечером, опьянённая лунным светом, она прижалась к Луань Няню. Ей казалось, что раз вокруг такая красота, нужно чем-то заняться. Луань Нянь крепко прижал её руки к подушке, обхватил ногами её ноги и пригрозил: — А ну веди себя смирно! Иначе выброшу тебя на съедение волкам!
— Я хочу.
— Ты сначала дыхание своё в порядок приведи, а потом говори! — Луань Нянь ущипнул её за щеку. — Не трогай меня, а то, чего доброго, мне же, чёрт подери, придётся твоё тело забирать.
— Сегодня мне уже лучше, — Шан Чжитао снова потянулась к нему, но Луань Нянь намертво заблокировал её движения: — Брысь!
Он прогонял её, но сам весь напрягся, словно хотел раздавить её в объятиях. Процедил сквозь зубы ей в ухо: — Как же хочется тебя придушить!
Оттолкнув её, он ушёл спать на диван.
Когда он ушёл, Шан Чжитао вновь почувствовала пустоту и решила подразнить его: — Давай я тебе помогу.
— Не нужно.
— Тогда давай поговорим, а?
— Угу.
— Давай начнём с того, как Пань-гу отделил небо от земли… — стоило Шан Чжитао это сказать, как Луань Нянь фыркнул. — Не смейся, — запротестовала она. — Я хотела сказать: давай я расскажу о том, как впервые тебя увидела…
Это было лето 2010 года. Она сидела в холле на первом этаже «Линмэй», и Луань Нянь вышел через заднюю дверь кофейни, выглядя как истинный джентльмен. Тогда Шан Чжитао подумала: «Наверное, это самый красивый человек, которого я видела в жизни».
Она говорила и говорила, а Луань Нянь слушал. Позже её начало клонить в сон, но она всё же не сдалась и спросила: — А ты? Что ты подумал, когда впервые увидел меня?
Луань Нянь долго думал, а потом выдал два слова: — Как на дурочку.
На большую дурочку.
Путешествие в Тибет закончилось, и благодаря этой поездке все оставшиеся дни года уже не казались такими тяжёлыми. Шан Чжитао распечатала несколько их совместных фотографий и вложила в свои книги; время от времени она перелистывала их, и на душе становилось хорошо.
Так прошёл ещё один год.
И снова в конце года Шан Чжитао вернулась в Бинчэн, а Луань Нянь улетел в Америку — им предстояло не видеться ещё месяца два или три.
В тот год в Бинчэне запретили пиротехнику, взрывов хлопушек почти не было слышно. Лу Кэ сидел у окна и крайне удивлялся: куда же делись все эти разноцветные огни? Шан Чжитао утешала его: — Времена фейерверков прошли, но, быть может, через пару лет их снова разрешат. Зато здесь есть твой любимый снег.
Лу Кэ гавкнул. Шан Чжитао поняла его: здесь не было его любимого Лу Кэ.
На другом берегу океана Луань Нянь, казалось, услышал лай Лу Кэ и впервые прислал Шан Чжитао поздравление с праздником: «С Новым годом. Хочешь в следующем году вместе посмотреть на полярное сияние?»
Шан Чжитао долго смотрела на экран и тихонько рассмеялась.
С Новым годом. Если с тобой, я пойду хоть на край света.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
