— Из-за твоего поведения я могу подумать, что ты не умеешь проигрывать.
Не умеет проигрывать. Шан Чжитао задели эти слова, произнесённые неизменно высокомерным тоном Луань Няня. Она не понимала, почему он вечно смотрит на неё свысока, никогда не желает говорить на равных, почему всегда только попрекает и не видит, что она нуждается в утешении.
Шесть лет. Зачем она потратила шесть лет, ожидая, когда такой человек прозреет? Он никогда не прозреет. Потому что он изначально не считал её равной себе.
Раньше Шан Чжитао не плакала при Луань Няне, но сегодня слёзы лились не переставая. Она закрыла лицо руками, но они всё равно просачивались сквозь пальцы. «Мне так горько, Луань Нянь, — думала она. — Я верила, что справлюсь, но в итоге у меня ничего не осталось. Этот город такой огромный, а у меня нет ничего. Я потеряла лучшую подругу, проиграла конкурс, в котором должна была победить, и к тридцати годам так и не обрела свой дом. Мне снова придётся скитаться».
Луань Нянь просто стоял и смотрел, как она плачет.
Позже он бесчисленное количество раз пожалеет о том, что не обнял её в тот день, но он этого не сделал. Слова Шан Чжитао укололи его, ведь в её глазах он был заносчивым и эгоистичным человеком — и она была права.
Спустя долгое время Шан Чжитао наконец вытерла слёзы и сказала Луань Няню:
— Я хочу прекратить наши отношения.
— Прекратить что? Какие отношения?
— Я хочу покончить с этой грязной, уродливой и тошнотворной связью между нами.
Шан Чжитао произносила каждое слово чётко, с расстановкой.
Грязная, уродливая, тошнотворная.
Сердце Луань Няня словно полоснуло чем-то острым, стало невыносимо больно. Он и не подозревал, что она так думает. В те дни, когда они почти не разговаривали, он не раз задумывался о том, что между ними чего-то не хватает, но не считал, что дело дойдёт до расставания. Он верил: пройдёт время, ей станет легче, и всё наладится.
— Ты считаешь свои любовные отношения грязными, уродливыми и тошнотворными? — Луань Нянь засунул руки в карманы, отступил на шаг и холодно посмотрел на неё.
— Нет, это не любовь. Я никогда не считала тебя своим молодым человеком. — Шан Чжитао подумала о том, что даже в те времена, когда они были вместе, она ни разу не чувствовала, что они любят друг друга. Он не нуждался в ней, не доверял ей и не понимал её, он всегда стремился возвыситься над ней.
— Значит, ты была со мной только ради карьеры? А теперь, когда провалила конкурс, решила, что я больше не полезен? Послушай, Шан Чжитао: ты провалилась только по своей вине. Никто не обязан расплачиваться за твои неудачи.
— Причина моего провала в том, что я спала с тобой шесть лет, а ты в итоге не смог проявить даже капли непредвзятости!
— Ты сама сказала: всего лишь спали шесть лет. На твоём месте могла быть ты, а могла быть и любая другая. Баллы, которые я тебе сегодня поставил — это и есть моя справедливая оценка.
Шан Чжитао знала, что больше никогда не вернётся. Ей, кажется, и нужен был именно такой повод — шанс уйти от него навсегда, не оглядываясь. Раньше одна лишь мысль о расставании причиняла ей невыносимую боль; между ними будто была натянута невидимая нить, которую в обычное время не разглядеть, но стоило ей сделать шаг прочь, как эта нить удерживала её.
Сегодня эта нить окончательно оборвалась.
— Хорошо, на этом и закончим, — сказала Шан Чжитао Луань Няню.
— Как угодно, — Луань Нянь вновь облачился в броню высокомерия, не желая уступать.
Шан Чжитао посмотрела на Лу Кэ. Пёс лежал, выглядя очень печальным. Должно быть, он и не догадывался, что скоро покинет этот роскошный дом. Повернувшись, она нашла поводок и скомандовала:
— Вставай.
Лу Кэ растерянно переводил взгляд с Луань Няня на неё и не шевелился, пока она надевала на него шлейку. Пристегнув его, Шан Чжитао собралась уходить, как вдруг услышала голос Луань Няня:
— Повторяю ещё раз: я дважды в одну реку не вхожу. Ты взрослый человек. Раз ты сказала «конец», значит, возврата никогда не будет.
— Я никогда не вернусь.
Шан Чжитао потянула Лу Кэ к двери, но пёс, будто внезапно что-то осознав, упёрся и жалобно заскулил, не желая идти.
Как бы сильно Шан Чжитао ни тянула, он не двигался с места.
Слёзы снова брызнули из её глаз. Она присела перед ним:
— Лу Кэ, тебе нужно выбрать: либо ты идёшь со мной, либо остаёшься. Если ты останешься, то больше меня никогда не увидишь.
Луань Нянь отвернулся. Он и сам не заметил, как крепко сжал кулаки. В сердце словно кололо чем-то острым — не сильно, но каждый укол отдавался тупой болью.
— Ты идёшь, Лу Кэ? Хочешь остаться? Тогда оставайся.
Шан Чжитао отпустила поводок и вышла из квартиры Луань Няня. На улице снег пошёл чуть сильнее. Позади хлопнула дверь, и к ней выбежал Лу Кэ. Он подбежал и протянул ей в зубах свой поводок.
Шан Чжитао присела и обняла его. Снежинки таяли на шерсти, делая её влажной. Она крепко прижала пса к себе:
— Лу Кэ, давай начнём новую жизнь вместе, хорошо?
Лу Кэ тихонько заскулил и оглянулся в сторону дома Луань Няня.
Шан Чжитао не обернулась. Она ещё раз вытерла слёзы и повела Лу Кэ прочь.
Жилой комплекс, где жил Луань Нянь, был очень большим. Шёл снег, и они шли медленно. В какой-то момент Шан Чжитао показалось, что сзади слышны шаги, но когда она обернулась, за спиной никого не было.
У ворот стоял тот самый охранник, который хорошо её знал. Завидев её, он поздоровался:
— Шан-сяоцзе, выгуливаете собаку?
Шан Чжитао кивнула:
— Да.
Она уводила Лу Кэ из жилого комплекса, и дом за спиной становился всё дальше и дальше.
В конце концов он превратился в одинокую точку посреди падающего снега.
Его уже было не разглядеть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
