Не успела Хуа Юэжун открыть рот, как старуха подмигнула ей, скользнув взглядом по стене, выходящей на улицу, и громко произнесла:
— Доченька, тут только что двое добрых людей к нам заходили, назвались твоими друзьями. О здоровье моём расспрашивали, да ещё и денег оставили. Поистине, добрые люди.
У Хуа Юэжун сердце ёкнуло. Поддерживая старуху под руку и заводя в дом, она спросила:
— Нян, что ещё за друзья? Как их зовут?
Старуха ответила:
— Я спрашивала, да они имён не оставили, просто сказали, что твои друзья и что навестят меня ещё.
Хуа Юэжун сказала:
— Ох, нян, если они придут в следующий раз, вы уж постарайтесь узнать их имена. Чтобы я хоть знала, кто это.
Старуха вздохнула:
— Верно, верно, встретили мы с тобой, мать и дочь, на своём пути благородных людей. Твой де рано ушёл из жизни, и оба брата тоже покинули этот мир…
Хуа Юэжун ответила:
— Нян, к чему ты это вспомнила? Пока я с тобой, всё у нас наладится.
Когда они вошли в дом и закрыли дверь, старуха тут же сорвала с головы белую повязку. Хуа Юэжун загадочно улыбнулась ей, но та приложила палец к губам — «Тсс!» — подавая знак, чтобы та не вела себя слишком вольно.
Они перекинулись в доме ещё парой фраз, как и подобает нян и дочери, после чего Хуа Юэжун притащила со двора сухих дров и принялась готовить еду. Дым из трубы потянулся вверх, плавно поднимаясь и растворяясь высоко в небе.
На самом же деле всё это время за задней стеной следили и подслушивали шпионы Сюй Хуайцзиня. Ещё вчера вечером, когда Хуа Юэжун рассказывала ему о своём прошлом, Сюй Хуайцзинь решил проверить её подноготную. Перед самым рассветом, когда тот мелкий шпион поднялся наверх, Сюй Хуайцзинь шепнул ему несколько слов — он приказал немедленно отправиться в переулок Дачжуйцзы, дом 28, чтобы выяснить, правду ли говорила Хуа Юэжун.
Цзу Е и Чжан Эньжуй, эти двое старых мастеров, при расстановке сетей заранее всё предусмотрели. Они загодя устроили пожилую женщину А-Бао в доме номер 28; та загримировалась и, изображая больную, слегла в постель, дожидаясь прихода шпионов.
И действительно, едва забрезжил рассвет, Лао А-Бао услышала стук в дверь. Накинув одежду и притворившись больной, она открыла ворота. Увидев двух незнакомцев, она уже знала, что делать. Приглашая их в дом, она в ответ на расспросы горестно вздыхала и рассказывала о своей семье в точности то же самое, что говорила Хуа Юэжун. При этом она беспрестанно кашляла, прикрывая рот платком, словно лёгкие вот-вот выскочат наружу. Откашлявшись, она умолкла и развернула платок: припрятанный в платке кровавый пузырёк лопнул, и в сумраке комнаты шпионам показалось, что её и впрямь вырвало кровью.
Шпионы немного поговорили со старухой и, не обнаружив никакого подвоха, оставили денег, как велел Сюй Хуайцзинь, после чего проскользнули за заднюю стену и притаились. Шпионы эти были весьма хитры: они хотели посмотреть, как поведут себя обе женщины, когда вернётся Хуа Юэжун. Но в итоге Хуа Юэжун и старуха разыграли привязанность матери и дочери без сучка и задоринки, так что двое шпионов со спокойной душой отправились назад с докладом.
Хуа Юэжун удивилась в дверях лишь потому, что не ожидала столь скорого появления людей Сюй Хуайцзиня; она даже не заметила, когда он успел отдать им приказ. Для А-Бао это была фатальная ошибка — они не должны упускать ни единого взгляда, ни единого жеста противника. В душе Хуа Юэжун поселилось смятение, и она пробормотала про себя:
— Что же это со мной?
Старуха спросила:
— Что «что со мной»?
Хуа Юэжун вздрогнула:
— О, ничего.
Ночью Хуа Юэжун вернулась в терем Фэнминлоу. О здешней обстановке она уже сообщила Чжан Эньжую и Цзу Е через Сяоцзяо. Теперь ей нужно было согласно плану отрепетировать следующий шаг: что говорить, что делать, как жульничать, как стягивать сети — она прокручивала в голове каждое звено, раз за разом. Больше ни один гость не смел подниматься к ней, потому что Сюй Хуайцзинь перед уходом швырнул сводне крупную сумму денег и заявил:
— Хуа-гунян я забираю себе.
Глубокой ночью Хуа Юэжун, совсем измотанная, выпила немного чаю, скинула верхнее платье и легла на кровать. Ей хотелось уснуть, но сон не шёл, и она просто лежала, уставившись в пустоту. Образ Сюй Хуайцзиня то и дело всплывал перед глазами. Он и впрямь был красив и статен — блестящий выпускник академии Вампу, прямая спина, безупречные манеры. Размышляя о нём, Хуа Юэжун невольно улыбнулась, но тут же осеклась, и улыбку сменила печаль. Она ясно сознавала: она лишь А-Бао, мошенница до мозга костей, а Сюй Хуайцзинь — её «косуля», её противник. Всё это лишь ловушка, лишь спектакль, и в конце концов песня смолкнет, а люди разойдутся.
Вечером следующего дня Хуа Юэжун поужинала и, едва успев принарядиться и присесть в своих покоях, услышала громкий крик сводни:
— Ой-ой, офицер пришёл! Хуа-гунян ждёт вас наверху! Проходите же, проходите быстрее!
Раздался дробный стук подкованных сапог по лестнице. Хуа Юэжун поспешно открыла дверь. Сюй Хуайцзинь вошёл размашистым шагом. Они встретились взглядами, и в этом миге промелькнуло ожидание длиной в три осени. Сюй Хуайцзинь едва заметно улыбнулся:
— Юэ-эр-гунян.
Хуа Юэжун с нежностью в глазах промолвила:
— Начальник управления.
Хуа Юэжун уже собиралась пригласить Сюй Хуайцзиня в комнату, но тот махнул рукой:
— Не спешите, Юэ-эр-гунян.
С этими словами он обернулся, снял перчатки и, протянув руку к стоявшему позади шпиону, велел:
— Давай сюда.
Шпион вложил в его ладонь букет прекрасных цветов. Сюй Хуайцзинь обеими руками поднёс их к лицу Хуа Юэжун и, глядя ей в глаза, проникновенно сказал:
— С днём рождения, Юэ-эр-гунян. Желаю вам, чтобы лик ваш вечно цвёл, подобно цветку, и вы навсегда оставались столь же прекрасной.
Хуа Юэжун опешила от этой сцены. После Синьхайской революции, хотя западная наука и проникала на Восток, а народ становился всё романтичнее, подобные проявления чувств на западный манер были редкостью. Такое могли позволить себе разве что великие таланты вроде Чжимо или Бэйхуна, но чтобы агент спецслужб выкинул нечто подобное — это было неслыханно! Хуа Юэжун с детства жила в нужде, рано попала в «Грушевый сад», и всё, что она знала о чувствах, было почерпнуто из театральных пьес про Чжан Шэна и Ин-ин — о любви скрытой, тайной, словно ходы на шахматной доске. Где ей было повидать такие бурные страсти?
Глаза Хуа Юэжун даже увлажнились. Не зная, что сказать, она робко приняла букет, густо покраснела и тихо произнесла:
— Начальник управления, прошу, входите!
Сюй Хуайцзинь бросил шпионам и сводне:
— Всем уйти! Без моего приказа никого не беспокоить!
Стоило им войти, как Хуа Юэжун бросилась в объятия Сюй Хуайцзиня, и они крепко прижались друг к другу. Сюй Хуайцзинь вынул из кармана маленькую коробочку. Внутри оказался нефритовый браслет с вырезанным узором из дракона и феникса. Он сказал Хуа Юэжун:
— Его дала мне нян перед моим отъездом в академию Вампу. Она велела подарить его моей будущей жене. И теперь я её нашёл.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
