— Ванфэй!
В кабинете Е Ли отложила в сторону шахматную фигуру и подняла голову, взглянув на стоящего в дверях Цинь Фэна.
— Что случилось?
— Убийца заговорил, — ответил Цинь Фэн.
Глаза Мо Хуа, сидевшего напротив Е Ли, блеснули, он тоже отложил фигуру и пристально уставился на Цинь Фэна.
— Способ Ванфэй и впрямь оказался действенным, — с улыбкой произнес Цинь Фэн. — Еще вчера в полдень некоторые из тех наемников не выдержали и во всем признались, а вот главарь убийц продержался до этого момента.
Е Ли удовлетворенно кивнула и, убирая доску с фигурами, распорядилась.
— Приведите его сюда и принесите показания остальных.
Цинь Фэн кивнул и удалился.
Вскоре двое стражников ввели изнуренного мужчину. Взглянув на его налитые кровью глаза и настороженный взгляд, которым он сверлил Е Ли, можно было понять, что человек дошел до предела. Лишенный еды, питья и сна несколько дней и ночей подряд, он был крайне истощен физически и духовно. Даже если бы его сейчас отпустили, он бы тут же упал и уснул мертвым сном прямо у ворот поместья Динго-вана.
С улыбкой глядя на стоявшего перед ней на коленях мужчину, Е Ли мягко спросила.
— Не виделись несколько дней, как Вы поживаете?
Глаза мужчины покраснели так, будто в них полыхал огонь, он яростно уставился на женщину в лазурном платье. Е Ли оставалась совершенно невозмутимой. Поигрывая нефритовым браслетом на запястье, она тихо вздохнула.
— Тебе не стоит так на меня смотреть, я была вынуждена прибегнуть к подобным мерам. Моего Ванъе нет в столице, и то, что вы такой толпой набросились на одну слабую женщину, тоже вряд ли можно назвать светлым и честным1 поступком, не так ли?
Мужчина был в полном упадке сил. Тот факт, что он еще находил в себе энергию злобно смотреть на Е Ли, доказывало его стойкость. К несчастью для него, на Е Ли это не производило никакого впечатления. Вскоре он опустил знамена и заставил замолчать барабаны2 и хрипло спросил.
— Чего ты на самом деле хочешь?
Е Ли медленно перестала улыбаться и серьезно произнесла.
— Скажи мне, кто стоит за всем этим.
— Я уже сказал.
Е Ли холодно усмехнулась и, небрежно бросив показания на стол, рассмеялась.
— В искусстве дачи ложных показаний ты, боюсь, далеко не мастер. Чжо Цзин…
Ань-сань кивнул.
— Подчиненный понял, я удвою часы занятий по допросам и анализу информации.
Е Ли удовлетворено кивнула и бросила взгляд на распластанного на полу мужчину.
— Ты все еще не хочешь говорить? Тогда возвращайся отдыхать. Не бойся, я не лишу тебя жизни. Дайте ему час поспать, а потом начните допрос заново.
Услышав слова Е Ли, мужчина окончательно изменился в лице. Цинь Фэн нахмурился.
— Если дать ему немного отдохнуть, а потом начать сначала, не пропадет ли эффект?
Е Ли улыбнулась.
— Всего один час, не беспокойся. Уверена, после короткой передышки он еще лучше прочувствует всю прелесть такого допроса.
— Нет, я скажу… — пробормотал мужчина с посеревшим лицом.
Е Ли произнесла.
— Очень хорошо. Кто вас послал? И не пытайся снова говорить, что это кто-то из дворца. Хоть ты и заговорил только сейчас, твои люди тоже не совсем немые. Шоулин Ешэ, организации убийц, занимающей третье место в Цзянху? М-м?
Мужчина побледнел и с бессилием в голосе прохрипел.
— Ванфэй и впрямь обладает великим могуществом.
Е Ли восприняла это как лесть, и с улыбкой вскинула брови.
— Ответ?
— Я и сам не знаю, кто это был, — ответил мужчина. — Но, по внешности и говору они походили на людей из Силина.
Е Ли на мгновение задумалась и спросила.
— Где еще он связывался с тобой?
— Ешэ находится на Юге… неподалеку от Юнчжоу. Когда они пришли к нам, Дин-ван еще не покинул столицу, поэтому мы не собирались брать этот заказ. Но, заказчик поклялся, что максимум через месяц Дин-ван точно уедет из города. Нам заплатили огромные деньги, чтобы мы заранее проникли в столицу, при этом, если бы Дин-ван остался, мы могли не действовать. Десять дней назад Дин-ван действительно уехал. Мы наблюдали еще десять дней и поняли, что напасть на особняк пытаемся не только мы, поэтому решили действовать.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Отлично. А, где ваш настоящий глава?
Мужчина вздрогнул и с изумлением уставился на Е Ли. Та спокойно продолжила.
— Раз вы ждали десять дней перед атакой, значит, вы не из тех, кто действует опрометчиво. Не верю, что гибель наемников в предыдущие дни не заставила вас оценить мощь особняка Динго-вана. Идти на верную смерть, зная, что это невозможно исполнить? Это лишь доказывает, что ты… не настоящий Шоулин Ешэ, не так ли?
Видя, что мужчина молчит, опустив голову, Е Ли не стала настаивать. Она взяла лист бумаги, быстро набросала несколько строк и, подняв голову, протянула записку Цинь Фэну.
— Уведи его и спроси по этому списку. Если и так не заговорит, можешь не приводить его обратно. У меня не так много терпения.
Цинь Фэн мельком глянул на бумагу, махнул стражникам и вывел пленника.
Мо Хуа пристально посмотрел на Е Ли.
— Ванфэй давно знала, что он не настоящий глава? Если так, зачем было тратить на него время?
Е Ли беспомощно улыбнулась:
— Хотя было ясно, что он лишь разведчик, мы ведь не знали, где прячутся остальные люди из Ешэ. Я чувствую… если мы не найдем их быстро, у нас будут большие неприятности.
Мо Хуа, стиснув зубы, произнес.
— Даже если тот, кто во дворце, не замешан напрямую, он определенно знает об их планах. Аньвэй в эти дни повсюду натыкаются на препятствия при поисках в столице, это явно его рук дело.
— Неужели аньвэй дошли до того, что их могут сдержать обычные дворцовые стражи? — бесстрастно спросила Е Ли.
Лицо Мо Хуа позеленело, он долго не мог подобрать слов. Наконец, он выдавил.
— Не знаю, есть ли у Ванфэй какой-нибудь мудрый план!
Е Ли пожала плечами и улыбнулась.
— Мудрых планов нет, будем отвечать неизменностью на все перемены3.
Через полчаса Цинь Фэн снова принес показания убийцы. Выражение его лица стало еще более суровым. Е Ли не спешила читать бумаги и спросила.
— Он мертв?
Цинь Фэн покачал головой.
— Жив, но в обмороке.
Е Ли кивнула и углубилась в чтение. На ее губах постепенно заиграла холодная улыбка.
— Очень хорошо…
Она передала показания Мо Хуа и Чжо Цзину. Когда те ознакомились с текстом, их лица тоже стали мрачными. Мо Хуа вскочил:
— Подчиненный немедленно отзовет в поместье всех аньвэй, находящихся в окрестностях столицы!
— Стоять! — негромко сказала Е Ли.
Мо Хуа в гневе обернулся к ней.
— Ванфэй, разные группы явно объединились для нападения на особняк! Если позволить им…
— Если они посмеют войти, я сделаю так, чтобы они вошли, но не вернулись! — холодно усмехнулась Е Ли.
Мо Хуа замер, словно подавленный мощной жаждой крови, которую Е Ли больше не скрывала. Он нахмурился.
— Хоть охрана Особняка и надежна, одновременно защититься от стольких мастеров невозможно. Под угрозой не только безопасность Ванфэй, но и многие важные места в особняке…
Улыбка Е Ли стала кроткой, но от нее у слушателей невольно пробежал холодок по спине.
— Не беспокойтесь. Пошлите людей к Цзянцзюню Суню, пусть Хэйюньци перекроют все въезды и выезды из столицы. Если обнаружат бегущих убийц, убивать на месте. Аньвэй должны занять позиции по всему городу, если увидят беглецов, убивать! Кроме того, как только аньвэй рядом с поместьем Динго-вана увидят сигнал изнутри, они должны немедленно окружить здание. Впускать всех, никого не выпускать.
— Слушаемся приказа! — почтительно произнесли Цинь Фэн и Чжо Цзин.
Мо Хуа, посмотрев на них, тоже склонил голову. Е Ли кивнула и обратилась к Цинь Фэну.
— Выводи всех своих людей на тренировку. Их первое задание, кодовое имя «Истребление».
Цинь Фэн с воодушевлением кивнул.
— Подчиненный понял. Мы не подведем доверие Ванфэй.
Е Ли взмахом руки отпустила троих мужчин и, подняв голову, посмотрела на яркий солнечный свет за окном, невольно вздохнув. Всего за десять с лишним дней поместье Динго-вана превратилось в кровавое море. Но… несмотря ни на что, она должна защитить это место. Это не просто величественный ван-фу, это еще и ее дом.
С тех пор как Дин-ван покинул столицу, столичная знать отчетливо ощущала гнетущую атмосферу, подобную горам, перед которыми вот-вот разразится ливень4. Далеко не все пребывали в неведении относительно череды нападений на особняк Динго-вана, ведь шум от сражений был отнюдь не малым. Однако со стороны дворца не последовало ни малейшей реакции, и люди начали понемногу понимать помыслы того, кто в нем правил. Лишь время от времени в их сердцах рождалось смутное беспокойство. Пока особняк Динго-вана держался, все было в порядке, но, если бы что-то действительно случилось, возвращение Дин-вана обернулось бы огромными неприятностями.
Спустя несколько дней распространились вести о том, что Дин-ванфэй слегла в постель от сильного потрясения, и она даже отклонила все вызовы во дворец. Особняк Динго-вана закрыл двери для гостей, не давая ни тем, кто беспокоился, ни тем, кто желал разузнать обстановку, ни единой возможности выяснить правду о состоянии Дин-ванфэй. Многие втайне поверили слухам о ее тяжелой болезни. В конце концов, она была лишь девушкой в возрасте десяти с лишним лет, и какой бы искусной она ни была, без Дин-вана рядом, подвергаясь покушениям более десяти дней кряду, не то что женщина, даже обычный мужчина, боюсь, не выдержал бы такого.
— Ванфэй, Сюй-дажэнь из особняка юйши просит аудиенции, — почтительно доложил управляющий Мо.
Кисть в руке Е Ли замерла, и она безучастно произнесла.
— Не приму. Попросите Сюй-дажэня вернуться. Когда мне станет лучше, я сама навещу особняк юйши, чтобы засвидетельствовать почтение цзюцзю и цзуму.
Управляющий Мо немного помедлил и добавил.
— Сюй-дажэнь очень настойчив. Более того, он сказал, что, если Ванфэй вознамерится и дальше отказывать ему во встрече, он немедленно отправится во дворец к Императору, чтобы во всеуслышание заявить о недавних покушениях на особняк Динго-вана.
На самом деле, не то чтобы никто не докладывал об этом императору, просто все прошения император оставлял при себе и не пускал в ход5, словно этого дела и вовсе не существовало. Часть этих людей сдерживала воля императора, других же тайно успокоили люди из особняка Динго-вана, поэтому, хотя нападения на поместье уже стали секретом, который каждый держал в барабане6, на поверхности все подыгрывали императору и притворялись, будто ничего не знают.
Е Ли помолчала мгновение и наконец сказала.
— Пригласите дядю.
Сюй Хунъянь вошел вслед за управляющим Мо. У дверей управляющий откланялся, позволив ему одному войти в кабинет. Е Ли отложила кисть и встала, чтобы встретить гостя.
— Цзюцзю, почему вы пришли?
Сюй Хунъянь сердито взглянул на нее.
— Если бы я не пришел, ты бы так и сидела в особняке Дин-вана, пока семья пребывает в неведении, жива ты или нет?
Е Ли мягко улыбнулась, подвела Сюй Хунъяня к креслу и усадила его.
— Как это в неведении? Ли-эр в полном порядке. Все эти дни я заставляла цзюцзю и цзуму волноваться.
— Раз знала, что мы волнуемся, зачем держала своего Эр-гэ за воротами? Если бы я сегодня не пришел лично, ты бы так и не собиралась передать весточку домой?
Е Ли со смущенным видом посмотрела на Сюй Хунъяня.
— Цзюцзю, последние несколько дней в моем особняке…
Сюй Хунъянь нахмурился.
— В эти дни в столице творится сущий беспорядок. Те несколько человек у нас в поместье, это ты их прислала?
Е Ли кивнула.
— Боюсь, в ближайшие дни в столице начнутся большие волнения, цзюцзю и цзуму лучше быть осторожнее.
— Что же, в конце концов, задумал Император! — Сюй Хунъянь нахмурился еще сильнее.
Е Ли беспомощно улыбнулась.
— А, что он еще может задумать? Воспользоваться отсутствием Ванъе и чужими руками уничтожить особняк Дин-вана. Даже когда Ванъе вернется, он не сможет винить в этом Императора. Тогда Ванъе придется либо склонить голову и проглотить эту обиду, либо, если он не сдержится и выступит против Императора, род Динго-вана прослывет неблагодарным, забывшим о долге и предавшим милость7, а Ли-эр, боюсь, станет «прекрасным ликом — источником бедствий»8.
Сюй Хунъянь прекрасно это понимал, и в глубине души его разочарование поступками императора только росло. Посмотрев на Е Ли, он тихо спросил.
— Ты ведь не можешь вечно притворяться больной. У тебя есть какой-то план?
Е Ли опустила глаза и едва заметно улыбнулась.
— Одним взмахом сети выловить всех9, чтобы в этом мире больше никто не смел и помышлять о нападении на особняк Динго-вана.
Сюй Хунъянь с некоторым удивлением посмотрел на Е Ли. Стоявшая перед ним племянница казалась такой же кроткой, как и прежде, но холод, промелькнувший в ее взгляде, давал понять, что она далеко не так безобидна, как кажется с виду. Сюй Хунъянь вздохнул.
— Не будет ли проблем, если твой цзюцзю погостит у тебя несколько дней?
Е Ли нахмурилась и с неодобрением возразила.
— Цзюцзю, ну как же так можно?
Сюй Хунъянь вскинул брови:
— Говорят, что брат матери, словно мать10. Неужели дядя не может пожить в довольстве у своей племянницы?
Е Ли горько усмехнулась. В прежние спокойные времена она не могла зазвать цзюцзю и цзуму в гости, ведь они боялись навлечь на нее или особняк Дин-вана неприятности и вызвать подозрения императора. А теперь, когда в поместье такой хаос, дяде придется лишь делить с ней тревоги и страхи, о каком «довольстве» может идти речь?
— Цзюцзю, разве не будет лучше, если через несколько дней Ли-эр заберет вас с цзуму в особняк, чтобы вы действительно могли отдохнуть в покое?
Сюй Хунъянь безучастно смотрел на нее, не соглашаясь, но и не споря. Е Ли беспомощно коснулась кончика носа и опустила голову. Ей было знакомо это выражение лица, оно означало, что слова бесполезны, он уже все решил. Е Ли оставалось только уступить.
— Раз так, Ли-эр велит подготовить для цзюцзю двор. Цинь Фэн, Мо Хуа!
Цинь Фэн и Мо Хуа вошли снаружи и, взглянув на Сюй Хунъяня, почтительно поклонились.
— Приветствуем Ванфэй. Приветствуем Сюй-дажэня.
Е Ли махнула рукой.
— Оставьте церемонии. Эр-цзюцзю поживет в особняке некоторое время, Мо Хуа, устрой все.
Мо Хуа кивнул, понимая, что Ванфэй велит ему распорядиться, чтобы аньвэй тайно охраняли Сюй Хунъяня. Цинь Фэн спросил.
— Ванфэй, стоит ли отправить больше людей к семье Сюй и семье Е?
Е Ли ответила.
— Мо Хуа, выдели еще несколько аньвэй для личной охраны Сюй-фужэнь и Эр-гунцзы Сюй. В особняк семьи Е посылать никого не нужно. В столице всем известно, что у этой Ванфэй прохладные отношения с родительским домом, слишком много охраны, напротив, подвергнет их опасности.
— Подчиненный понял. Я немедленно приступлю к исполнению, — Мо Хуа кивнул и удалился.
Цинь Фэн посмотрел на Сюй Хунъяня и спросил.
— Ванфэй, в каком дворе поселить Сюй-дажэня?
Е Ли ответила.
— Поселите его в ближайшем к главному двору помещении. Кроме того, пошлите человека к Фэн Сану, пусть поторопится. Чем раньше мы с этим покончим, тем лучше.
Цинь Фэн воодушевился и с улыбкой произнес.
— Подчиненный понял, сейчас же отправлю людей известить Фэн сань-гунцзы.
В эти дни их в край измотали волны убийц, которым, казалось, не было конца. Мысль о том, что со всем можно покончить разом, несомненно, подняла ему настроение. Цинь Фэн вышел за дверь в приподнятом расположении духа. Ванфэй назвала операцию «Истребление», а значит, ни один из убийц, осмелившихся ступить в особняк, точно не выйдет отсюда в вертикальном положении11!
____________________________________________
- Светлый и честный (光明正大, guāngmíng zhèngdà) — поступать открыто, справедливо и благородно. ↩︎
- Опустить знамена и заставить замолчать барабаны (偃旗息鼓, yǎn qí xī gǔ) — прекратить деятельность, сдаться или отступить. ↩︎
- Отвечать неизменностью на все перемены (以不变应万变, yǐ bù biàn yìng wàn biàn) — сохранять спокойствие и придерживаться выбранной тактики при любых изменениях обстоятельств. ↩︎
- Горы, перед которыми вот-вот разразится ливень (山雨欲来, shān yǔ yù lái) — обстановка, предвещающая скорые крупные и грозные события. ↩︎
- Оставлять при себе и не пускать в ход (留中不发, liú zhōng bù fā) — административный прием в древнем Китае, когда император оставлял важные доклады в своих покоях, не давая им официального хода. ↩︎
- Держать в барабане (蒙在鼓里, méng zài gǔ lǐ) — оставаться в полном неведении, быть обманутым. ↩︎
- Забыть о долге и предать милость (忘恩负义, wàng ēn fù yì) — проявлять крайнюю неблагодарность. ↩︎
- Прекрасный лик — источник бедствий (红颜祸水, hóng yán huò shuǐ) — выражение, описывающее красивую женщину, которая становится причиной гибели государства или правителя. ↩︎
- Одним взмахом сети выловить всех (一网打尽, yī wǎng dǎ jìn) — покончить со всеми разом, разделаться с группой врагов одним ударом. ↩︎
- Брат матери — словно мать (娘舅如母, niáng jiù rú mǔ) — пословица, подчеркивающая высокий статус дяди по материнской линии, который в семейной иерархии приравнивается к родителю. ↩︎
- Выйти вертикально (竖着出去, shùzhe chūqù) — покинуть место живым, на своих ногах; соответственно, «не выйти вертикально» означает погибнуть. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
