Второй этаж павильона Чусянгэ.
Яркий изящный силуэт стремительно вырвался из отдельной комнаты, едва не столкнувшись с сяо-эр, который нес полный поднос с яствами. Мужун Тин в то же мгновение подпрыгнула, пытаясь перехватить женщину, чтобы удержать от столкновения, но все же опоздала на полтакта, алый рукав проскользнул мимо ее пальцев.
— Осторожно!
Е Ли, практически в тот же миг, когда женщина в красном столкнулась с сяо-эром, рассчитав траекторию, по которой полетит, соскользнувший с подноса, котелок с дымящимся супом, схватила со стола пустую пиалу и бросила ее. Благодаря точно выверенному направлению и силе удара, пиала сбила котелок, уже слетевший с подноса прямо над головой одного из посетителей, из-за чего он отклонился влево. С грохотом и звоном посуда упала на пустой пол неподалеку. Поскольку сяо-эр мертвой хваткой вцепился в поднос, остальные тарелки уцелели, за исключением одной, что упала прямо перед ним, забрызгав соусом одежду одного из гостей, но серьезного ущерба удалось избежать.
На всем втором этаже воцарилась тишина. Бледный сяо-эр взглянул на валяющийся на полу котелок и с благодарностью посмотрел на, сидящую поблизости, девушку в зеленом платье. Если бы не эта гунян, вовремя метнувшая пиалу, сяо-эр прекрасно понимал, что котел кипящего супа, только что снятого с огня, скорее всего, приземлился бы на голову гунцзы, сидевшего спиной к нему у самой лестницы, а то и вовсе улетел бы на первый этаж, обварив гостей внизу. Женщина в красном, очевидно, даже не осознала, к какому несчастью могли привести ее действия. После того как Мужун Тин, отстав на шаг, все же схватила ее за руку, та в ярости оттолкнула ее и гневно выкрикнула.
— Дерзкая! Как ты смеешь преграждать путь этой гунчжу в гневе!
Цинь Чжэн и остальные только теперь разглядели, что этой девушкой в красном была гунчжу Цися из Государства Наньчжао, которую они видели несколько дней назад на Фестивале ста цветов.
Мужун Тин и не думала терпеть ее выходки. Она холодно усмехнулась.
— Если хочешь выставлять напоказ свое чванство гунчжу, делай это в Наньчжао. В столичных заведениях постоянно ходят люди, а ты несешься напролом. Что, если бы ты кого-то покалечила?
Лицо гунчжу Цися потемнело, было очевидно, что настроение у нее прескверное. Она пренебрежительно фыркнула.
— Всего лишь несколько ничтожных людишек, ну и что с того, если бы эта гунчжу их ранила?
Стоило этим словам прозвучать, как лица всех посетителей на втором этаже изменились. Нужно знать, что Чусянгэ, один из лучших ресторанов столицы, и цены здесь настолько высоки, что обычному простолюдину они не по карману. Здесь бывают либо богачи, либо знатные особы. Бросив такое оскорбление, гунчжу Цися, несомненно, разом задела всех присутствующих. Хуа Тяньсян поднялась, ее прекрасное лицо застыло в холодном безразличии, но улыбка оставалась сдержанной и благородной.
— Даже если это ничтожные люди, то это ничтожные люди нашего Великого Чу, и не какой-то гунчжу крошечного Государства Наньчжао пренебрегать ими.
Наньчжао было маленьким и слабым государством, если бы не многолетнее противостояние и взаимное сдерживание трех великих держав, маленькое Наньчжао давно бы поглотили.
— Какая смелость! — лицо гунчжу Цися стало мрачным, она яростно уставилась на Хуа Тяньсян.
Та слегка приподняла подбородок, ничуть не уступая ей во взгляде. Всего лишь гунчжу маленькой страны. Уважение ей оказывали только из-за чжан-гунчжу Чаоян, неужели она и впрямь вообразила, что знать Великого Чу ее боится?
— Гунчжу Цися, вы наверняка понимаете, что за место Чусянгэ. Если бы кто-то пострадал, боюсь, это поставило бы Чжан-гунчжу в затруднительное положение, — спокойно сказала Цинь Чжэн, однако в ее глазах не было привычной мягкости.
Выражение лица гунчжу Цися слегка изменилось. Она хмыкнула и бросила взгляд на спину мужчины, которому едва не окатили голову кипятком.
— Разве с ним не все в порядке? Не лезьте не в свое дело.
Хуа Тяньсян отвела взгляд от гунчжу Цися и, лучезарно улыбнувшись, обратилась к Мужун Тин.
— Мужун, забудь. В конце концов, она пришла из чужих земель и даже извиняться не умеет. Впредь, завидев ее на дороге, будем просто обходить стороной. Кто знает, кому не повезет в следующий раз.
Мужун Тин с преувеличенной серьезностью окинула гунчжу Цися взглядом с головы до ног и кивнула.
— Тяньсян, ты права. И всем остальным сегодня стоит просто признать, что им не повезло. Кто виноват, что у нашей великой гунчжу Цися плохое настроение? Сяо-эр, ты что, онемел от страха? Живо прибери здесь!
Перепуганный внезапным происшествием сяо-эр поспешно извинился перед задетыми гостями и бросился убирать беспорядок.
— Дрянь! — гунчжу Цися позеленела от ярости.
Она сорвала с пояса длинный кнут и со свистом замахнулась, целясь прямо в лицо Хуа Тяньсян.
— Тяньсян! — вскрикнула Цинь Чжэн.
Мелькнула зеленая тень, перехватывая в воздухе летящий кнут. Е Ли одной рукой оттолкнула Хуа Тяньсян, а другой намертво схватила кончик плети. Легкая боль в ладони заставила Е Ли нахмуриться, из-за того, как они сидели, она могла лишь слегка отодвинуть Хуа Тяньсян в сторону, принимая удар кнута на себя. Однако боль оказалась не такой сильной, как она ожидала. Е Ли посмотрела вперед и увидела, что кнут в руках гунчжу Цися, каким-то образом, уже выскользнул из ее пальцев, и та, побледнев, прижимала ладонь к тыльной стороне другой руки, злобно таращась на Е Ли. Е Ли слегка изогнула бровь, обвела взглядом посетителей и в конце концов остановила взор на том самом мужчине у лестницы, который так ни разу и не обернулся.
Скрыв в глубине глаз недоумение, Е Ли снова обратила холодный взор на гунчжу Цися.
— Гунчжу Цися, пришедший к нам гость, и подданные нашего Великого Чу оказывают вам долю почтения. Однако ваша привычка размахивать кнутом направо и налево вряд ли уместна в Великом Чу. Прошу вас соблюдать достоинство.
Медленно намотав длинный кнут на руку, Е Ли явно не собиралась возвращать вещь владелице.
— Это я велю отправить в особняк Чжан-гунчжу.
— Е Ли, ты думаешь, если получила титул Первой среди ста цветов, то можешь важничать? Ли-ван тебя все равно бросил, и теперь тебе придется выйти замуж за этого никчемного ванъе из дома Динго-вана. Хм, этой гунчжу даже жаль тебя.
Взгляд Е Ли оставался кристально чистым.
— Думаю, с вашим кругозором и умом, Гунчжу Цися, вам не дано понять значение и статус дома Динго-вана для Великого Чу. Естественно, вам тем более не понять милости нынешнего Императора, что велика как гора. Или же ваша забывчивая память стерла воспоминания о том, как тот, кого вы называете никчемным, в пятнадцать лет разгромил Южные рубежи, и Наньчжао было в их числе? Гунчжу государства Наньчжао, которое не стоит и ногтя «никчемного» человека… С каким лицом вы до сих пор влачите свое жалкое существование? Как у вас еще хватает духу разглагольствовать здесь? Что же до жалости гунчжу, боюсь, я не смогу ее принять, оставьте ее лучше себе.
Тон Е Ли не был гневным или поспешным. Ее слова лились медленно, словно она совершала прогулку в праздном дворе1, но от этой речи лицо гунчжу Цися сменило цвет с самодовольного и злорадного на зеленый, затем на багровый, и наконец, на черный. Многие из присутствующих гостей тихо рассмеялись.
Хуа Тяньсян, которая только что пришла в себя после испуга от возможного обезображивания, подошла к Е Ли и с улыбкой сказала.
— А-Ли, не стоит бередить чужие раны. Откуда маленькому государству Наньчжао знать о таких вещах? Остается лишь надеяться, что под наставничеством Чжан-гунчжу некие особы со временем узнают, что такое истинные манеры Гунчжу. В конце концов… Чжан-гунчжу образец для всех женщин нашей Империи.
Мужун Тин, пышущая негодованием, тоже подошла. Она так испугалась, что не успела спасти Хуа Тяньсян, отчего у нее едва сердце не выскочило. Теперь, придя в себя, она уже не собиралась миндальничать с гунчжу Цися.
— Тяньсян права. Гунчжу Цися просто завидует А-Ли. Пусть А-Ли не стала Ли-ванфэй, зато станет Дин-ванфэй. Не то, что некоторые Гунчжу, проделавшие путь в тысячи ли… хи-хи… — Цинь Чжэн тайком ущипнула ее, и Мужун Тин пришлось проглотить оставшиеся слова, заменив их смешком.
Впрочем, недосказанный смысл был понятен всем.
— Вы… вы…
— Что случилось? Почему ты шумишь, Цися?
Дверь отдельной комнаты снова распахнулась. Мо Цзин Ли с холодным лицом и нахмуренными бровями окинул взором сцену. Когда его взгляд упал на Е Ли, выражение его лица стало еще более мрачным.
— Гэгэ Цзин Ли, они обижают Ся-эр! — увидев Мо Цзин Ли, гунчжу Цися поспешно прильнула к нему, и на ее лице проступило кокетство, свойственное влюбленной девушке.
О…
Все присутствующие дружно сделали вид, что усердно едят, но их уши были навострены. Ли-ван дянься ведь женится в начале следующего месяца. Как же он оказался на тайном свидании в ресторане с гунчжу Цися? Неужели Ли-ван дянься, бросив Сань-сяоцзе семьи Е, теперь готовится бросить и Сы-сяоцзе семьи Е?
Мо Цзин Ли нахмурился и, уставившись на Е Ли, сказал.
— К чему раздувать из малой темы большую из-за пустяка? Или ты, Е Ли, хочешь завоевать толпу, чтобы снискать её расположение2? Оставь надежду, этот ван никогда не женится на тебе!
Если бы это не происходило у всех на виду, Е Ли непременно преподала бы ему незабываемый урок. Ты умрёшь, если перестанешь быть таким самовлюблённым?
— Ли-ван дянься уже показывался императорскому лекарю?
— Что? — Мо Цзин Ли опешил.
Е Ли равнодушно произнесла.
— Безудержные фантазии в любом месте и в любое время, это болезнь, лечите её как можно скорее.
— Пф-ф! — кто-то всё же не выдержал и прыснул от смеха.
— Е Ли, ты дерзка! — Мо Цзин Ли никогда не отличался кротким нравом.
Столь наглая насмешка со стороны женщины, которую он сам бросил, вмиг привела его в ярость. В его мрачных глазах проступила жестокость, он поднял руку и потянулся к Е Ли, желая схватить её. В глубине глаз Е Ли блеснул холодный свет. Она незаметно повернула правую ладонь, скрытую в рукаве, в которой уже было зажато некое устройство, и замерла в ожидании, когда Мо Цзин Ли приблизится.
Стремительная тень промелькнула мимо, и рука Мо Цзин Ли замерла в шаге от Е Ли, не в силах более шевельнуться. Низкий и мягкий голос спокойно произнёс.
— Ли-ван, ты чем-то недоволен в отношении будущей ванфэй этого ванъе?
_______________
- Прогуливаться в праздном дворе (闲庭信步, xiántíng xìnbù) — идиома, означающая спокойное, невозмутимое и уверенное поведение. ↩︎
- завоевывать толпу, чтобы снискать её расположение (哗众取宠, huá zhòng qǔ chǒng) — использовать дешевые приемы ради похвалы публики. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
