— Сюда, скорее! Ли-ван упал в воду!
На озере Цзяжэнь, где мгновение назад лились нежные звуки флейт и струн, а атмосфера была безмятежной и радостной, внезапно раздался пронзительный крик. Люди на соседних хуафан в оцепенении наблюдали, как высокая фигура вылетела с борта широкого и пышного судна и с громким всплеском рухнула прямо в озерную гладь. Когда до окружающих дошел смысл крика, все невольно вздрогнули, Ли-ван оказался в воде! Находившиеся поблизости лодки тут же начали стягиваться к месту происшествия. Те, кто враждовал с Ли-ваном, подыскивали места поудобнее, чтобы поглазеть на зрелище, а те, кто был с ним дружен, поспешно приказывали слугам прыгать в воду для спасения.
Шум снаружи, разумеется, услышали и те, кто находился внутри каюты. Мужун Тин и Лэн Хаоюй первыми вбежали в помещение.
— А-Ли, А-Ли, ты в порядке? — Мужун Тин схватила Е Ли за руки и с тревогой осмотрела ее и только убедившись, что подруга не пострадала, она облегченно выдохнула и недовольно проворчала. — Что за беда с этим Ли-ваном. А-Ли, он тебя не обидел?
Е Ли, сохраняя на лице тень испуга и смятения, кротко улыбнулась.
— Я в порядке… Это.. Ли-ван. Он… сама не знаю как… внезапно упал в озеро.
— Ванъе? — Е Ин и гунчжу Цися в ужасе вскрикнули и бросились к окну. В озере уже было полно людей, бросившихся на помощь, но Мо Цзинли пока нигде не было видно, Е Ин в отчаянии причитала. — Как Ванъе мог упасть в озеро? Он… он ведь совсем не умеет плавать. Сань-цзецзе…
На этот раз Е Ин даже не заподозрила Е Ли. В ее глазах Мо Цзинли был статным мужчиной, сведущим как в науках, так и в боевых искусствах, и она и помыслить не могла, что Е Ли способна вот так просто и бесшумно выбросить его за борт. Е Ли не видела ничего зазорного в том, чтобы утешить перепуганную Сы-мэймэй.
— Все будет хорошо, столько людей бросилось спасать Ли-вана. С ним точно ничего не случится.
Е Ин, обливаясь слезами, не мигая смотрела на воду и была не в силах больше отвечать Е Ли. Гунчжу Цися же, окинув взглядом присутствующих в каюте, развернулась и направилась к выходу.
Е Ли негромко окликнула ее.
— Гунян, вы куда?
— Я… я иду спасать Ванъе, какое тебе дело! — гунчжу Цися прекрасно понимала, что Е Ли узнала ее.
При мысли о том, что Е Ли видела ее в столь жалком виде, принцессе становилось не по себе, и ей меньше всего хотелось оставаться с ней в одной каюте.
Е Ли подвела к ней Е Ин и сказала.
— Сы-мэймэй, уведи эту гунян на вашу лодку. Раз эта гунян человек Ли-вана, ты, как Ли-ванфэй, должна позаботиться о гостье, чтобы ничего не случилось.
— Но… — Е Ин заколебалась.
Она терпеть не могла гунчжу Цися, к тому же сейчас, когда жизнь и смерть Ли-вана были под вопросом, ей было совсем не до нее.
— Довольно, не забывай о своем статусе, — нахмурилась Е Ли. — С Ли-ваном все будет в порядке, не смей терять голову раньше времени.
Проводив Е Ин, Е Ли улыбнулась остальным троим и неспешно присела, наблюдая за ходом спасательных работ. Спустя некоторое время Ли-вана наконец вытащили на поверхность. В лучах солнца на озерной глади было отчетливо видно, что на лбу Мо Цзинли, чье лицо обычно хранило холодное и суровое выражение, красуется огромный синяк. Вероятно, из-за долгого пребывания в воде его нос выглядел не лучшим образом, хотя пока сложно было судить наверняка. Суматошно и нескладно люди переправили его на подошедшее судно поместья Ли-вана. Толпа любопытных тоже постепенно переместилась туда, и вокруг Е Ли стало значительно тише.
Лэн Хаоюй задумчиво посмотрел на Е Ли, которая безмятежно прислонилась к окну.
— Ванфэй совсем не беспокоится? — спросил он.
Е Ли слегка улыбнулась.
— О чем беспокоиться? Лэн-гунцзы, будьте спокойны, Ли-ван человек удачливый, с ним ничего не случится. Вы и сами только что видели, он жив, не так ли?
Мужун Тин, подперев подбородок рукой, с любопытством спросила.
— Как же Ли-ван умудрился свалиться в озеро среди бела дня?
Каждый год в разгар сезона прогулок по озеру кто-нибудь да падает в воду, это верно, но обычно это либо неразумные дети, либо слабые здоровьем молодые гунян. Как мог взрослый мужчина, с детства занимающийся боевыми искусствами, внезапно оказаться за бортом?
Е Ли с серьезным видом ответила.
— Человек может оступиться, а конь — споткнуться1. Ли-ван… он внезапно встал, вероятно, лодка качнулась, и он полетел вниз головой.
Разве лодка качалась? Мужун Тин, все время находившаяся снаружи, засомневалась.
— У него ведь должна быть неплохая техника легкости, — заметила она.
— Ли-ван боится воды, вероятно, в тот миг он об этом забыл, — не моргнув глазом, ответила Е Ли.
Техника легкости не панацея, особенно когда одна нога внезапно немеет. Разве что он обладал бы чьим-то талантом летать, вовсе не используя ног. Однако… в следующий раз проучить Мо Цзинли будет уже не так просто. Е Ли мысленно сделала пометку быть осторожнее при будущих встречах с ним.
Хуа Тяньсян не особо интересовало, как именно упал Мо Цзинли, ее больше занимало другое. Она с тревогой произнесла.
— Ли-эр, Ли-ван пострадал на твоем судне. Если Тайхоу и Тайфэй Сяньчжао узнают…
Е Ли невинно захлопала ресницами.
— На лодке всякое случается, когда она идет по воде. Ли-ван сам выпил лишнего и не удержал равновесие, неужели я должна за это отвечать? Ну хорошо… признаю, я виновата в том, что не закрыла окно.
Взгляд Лэн Хаоюя скользнул к двум единственным открытым окнам в каюте. Сдерживая улыбку, он произнес.
— Хоть лето только началось, на озере уже довольно жарко. Уверен, все поймут, почему Ванфэй забыла закрыть окна.
— Благодарю за понимание, Лэн Эр-гунцзы, — улыбнулась Е Ли.
Хуа Тяньсян покачала головой.
— Ли-эр, мы-то, конечно, все понимаем. Но Ли-ван всегда враждовал с Дин-ваном, да и с тобой у него старые счеты. Он мастер раздувать проблемы на пустом месте, так что будь осторожнее.
Е Ли ответила с улыбкой.
— Спасибо тебе, Тяньсян, я буду внимательна.
Если у Мо Цзинли действительно хватит совести заявить во всеуслышание, что его побила женщина, она не против будет с ним поспорить. Она бы не стала действовать опрометчиво, не продумав все до мелочей. Вспомнив перекошенное лицо Мо Цзинли, Е Ли внезапно почувствовала зуд в кулаках и в душе пожалела, что не нанесла еще пару ударов.
Поместье Ли-вана.
Мо Цзинли пришел в себя от тонкого, прерывистого плача. Все его тело ныло от невыносимой боли, а эти всхлипы, то затихавшие, то набиравшие силу, отдавались в голове так, словно она была готова взорваться.
— Замолчи… замолчи!
— Ванъе, вы наконец очнулись… — Е Ин с радостным возгласом бросилась к нему.
С другой стороны ее тут же оттеснила гунчжу Цися.
— Цзинли-гэгэ, как ты? Что-нибудь болит?
Мо Цзинли прикрыл глаза, и к нему, наконец, вернулись воспоминания о случившемся. Гнев сдавил грудь, не находя выхода, и вырвался тяжелым, надрывным кашлем. Е Ин поспешно поддержала его, поглаживая по спине, чтобы облегчить дыхание.
— Ванъе, вам лучше?
Глядя на заплаканное, нежное лицо Е Ин и вспоминая холодный, бесстрастный лик той несносной женщины, Мо Цзинли почувствовал лишь глухое раздражение.
— Перестань плакать, я еще не умер. Где Е Ли?
Гунчжу Цися фыркнула.
— Цзинли-гэгэ, о чем ты говоришь? Е Ли, разумеется, вернулась в свое поместье Дин-вана. Ты пострадал на ее глазах, а она даже не заглянула проведать тебя. Какая невоспитанность!
Е Ин гневно сверкнула глазами на принцессу.
— Моя Сань-цзецзе куда воспитаннее некоторых. Между мужчиной и женщиной должна быть дистанция, как может Сань-цзецзе прийти в спальню к больному ванъе?
Е Ин была далеко не глупа. Гунчжу Цися явилась в поместье Ли-вана, и даже ее отец не смог этому помешать. И хотя Е Ин с детства не ладила с Е Ли, с гунчжу Цися у нее была настоящая вражда, так что в споре с принцессой она определенно была на стороне сестры. Вспомнив, как Е Ли сегодня советовала ей приглядывать за Цися и не давать той воли, Е Ин отметила, что по возвращении, даже вечно придирчивая тайфэй в кои-то веки похвалила ее. Она поняла, что иногда прислушиваться к советам Сань-цзецзе, правильное решение. В конце концов, какой бы могущественной и умной ни была Эр-цзе, она во дворце и ничем не может ей помочь. Лаофужэнь Е была права, после замужества сестрам следует поддерживать друг друга.
— Ты! — гунчжу Цися пришла в ярость.
Тот давний случай обрек ее на позор среди столичных благородных фужэнь, она даже могла лишиться статуса принцессы Наньчжао. И хотя, она могла бы бросить все и вернуться на родину, где по-прежнему оставалась бы высокородной дочерью правителя, она искренне любила Цзинли-гэгэ. Даже без титула она хотела всегда быть рядом с ним.
— Цзинли-гэгэ, ты только посмотри на нее!..
— Довольно, Гунчжу Цися, Юнь-эр, вы идите. Бэнь-ван устал! — нетерпеливо бросил Мо Цзинли.
Хотя обе девушки обычно не были лампами, экономящими масло2, они во всем беспрекословно слушались Мо Цзинли. Видя, что он помрачнел лицом, им оставалось лишь молча встать и с явной неохотой выйти.
— Ли-эр, — стоило в комнате воцариться тишине, как вошла тайфэй Сяньчжао.
Мо Цзинли поспешил подняться, но она опередила его, мягко надавив на плечо и заставив сесть обратно на кровать. Нахмурившись, она спросила.
— Как же ты был так неосторожен?
— Ваш сын заставил вас, нян, беспокоиться, — глухим голосом произнес Мо Цзинли.
Тайфэй Сяньчжао продолжала пристально смотреть на него.
— Как ты мог ни с того ни с сего упасть в воду? Да еще и с лодки Дин ван-фу. Сколько раз нян говорила тебе не провоцировать эту Е Ли. Скажи мне, это Е Ли виновата в том, что ты оказался в озере?
Лицо Мо Цзинли потемнело, он помолчал мгновение и ответил.
— Я сам оступился и упал.
— Оступился? В такое-то время ты позволяешь себе подобную неосторожность? — недовольно упрекнула его тайфэй Сяньчжао. — В этот раз нян не станет выпытывать, что произошло на самом деле. Но… отныне держись подальше от людей из поместья Дин-вана. И не смей задирать Дин-вана, ты понял?
Мо Цзиньли пренебрежительно вскинул бровь.
— Нян, вы и нян-хуанхоу переоцениваете Мо Сюяо.
Глядя на его надменный вид, тайфэй Сяньчжао тихо вздохнула.
— Вы с Дин-ваном соперничаете с самого детства, и нян знает, что ты ни во что его не ставишь. Но ты должен твердо запомнить, ты можешь не считаться с самим Мо Сюяо, но категорически нельзя игнорировать поместье Дин-го-вана. Сейчас мы не можем ни привлечь на свою сторону, ни оскорбить, как поместье Дин-го-вана, так и семью Сюй. Поэтому в сегодняшнее дело нян вмешиваться не будет. Даже если ты действительно потерпел убыток, тебе придется его проглотить!
Мо Цзинли помолчал, затем серьезно ответил.
— Я заставил нян беспокоиться. Ваш сын всё понимает.
Тайфэй Сяньчжао кивнула и, глядя на Мо Цзинли, мягко добавила.
— Нян знает, что ты хороший ребенок. Порой нельзя поступать, руководствуясь лишь своими прихотями. Когда ты получишь всё, разве не сможешь тогда делать то, что пожелает твое сердце? А, до тех пор, умей терпеть.
— Благодарю за наставления, нян, ваш сын всё усвоил, — почтительно кивнул Мо Цзинли.
Одежда, на изготовление которой Е Ли потратила немало времени, была преподнесена Мо Сюяо в качестве подарка в самый день его рождения. Разумеется, из-за неприятных воспоминаний об озере Цзяжэнь и подозрений, что у Мо Сюяо могла появиться возлюбленная, Е Ли не воспользовалась предложением Хуа Тяньсян пригласить его на прогулку по озеру. Хотя ей было довольно любопытно, откуда могла взяться эта возлюбленная у человека, который все четыре сезона проводит в четырех стенах еще усерднее, чем она сама. И, если она у него есть, то зачем он на ней женился? Или же она появилась уже после свадьбы? Любая из этих мыслей вызывала у неё крайнее неудовольствие. Ведь она и сама не знала, что из этого более прискорбно, то, что её взяли в жены лишь в качестве щита от стрел3, или то, что не прошло и месяца после свадьбы, как муж начал думать о другой. В результате слуги в поместье Дин-вана недоумевали, почему отношения между их ванъе и ванфэй, казалось, вернулись к той холодности, что была в первые дни после свадьбы. Точнее, ванфэй в одностороннем порядке отдалилась от ванъе. Неужели они поссорились? Но, глядя на то, как они по-прежнему спокойно общаются друг с другом, на ссору это было совсем не похоже.
Мо Сюяо, конечно, тоже заметил, что Е Ли незаметно отдаляется от него. Вернее, не отдаляется, а старается вернуть их отношения к самому начальному этапу. Однако, это явно не увенчалось успехом, так как перемену заметил не только Мо Сюяо, но даже момо, приставленные к Е Ли, и вечно занятая Сунь-момо. Но, Мо Сюяо до сих пор не мог понять, в чем причина. Казалось… всё началось в тот день, когда Ян Цянжу пришла с подарками. Оставшись в одиночестве в кабинете, Мо Сюяо молча размышлял. Он не верил, что Е Ли рассердилась из-за Ян Цянжу, не только потому, что они оба понимали никчемность этой девицы, но и потому, что характер Е Ли не позволил бы ей дуться из-за такой особы. Значит… дело в их разговоре? Мо Сюяо держал книгу, но не вникал в прочитанное, по крупицам восстанавливая в памяти каждую фразу того дня…
Пока Мо Сюяо предавался раздумьям в кабинете, Е Ли, взяв с собой Цинлуань и Цин Шуан, уже переоделась в мужское платье и покинула поместье. Статус Дин-ванфэй обрекал её на излишнее внимание повсюду, поэтому Е Ли, не желая изменять привычкам, прибегла к искусству маскировки. К счастью, её мастерство изменения облика было весьма достойным. Разумеется, она не использовала маски из человеческой кожи, а лишь слегка подправила тон кожи и форму бровей, а также уделила внимание таким деталям, как кадык и проколы в ушах. В итоге получился статный юноша со слегка смуглой кожей. В сочетании с решительностью в осанке, которая отличала её от немощных девиц этой эпохи, узнать в ней прежнюю Е Ли было трудно даже знакомым, если не приглядываться очень внимательно. И вот, под изумленными взглядами Цинлуань и Цин Ся, Е Ли с довольным видом оставила их в павильоне Цанчжэнь сводить счета, а сама, помахивая подвернувшимся под руку складным веером, вальяжной походкой вышла на улицу.
Двое тайных стражей, следовавших за Е Ли, втайне обливались холодным потом за своего ванъе. Что за ванфэй досталась их господину? Если бы они не следили за комнатой, в которую она вошла, не сводя глаз, и не увидели, как оттуда выходит этот статный юноша, а затем из осторожности не заглянули бы внутрь, то почти наверняка потеряли бы её. Они были самыми опытными тайными стражами в поместье Дин-вана, если бы они упустили ванфэй, то у них не осталось бы лица, чтобы и дальше служить в охране, пришлось бы возвращаться в военный лагерь на переподготовку. Но, всё же… глядя на идущего впереди изящного молодого господина, Ань-сань не выдержал.
— Он хоть капельку похож на женщину?
— Совершенно не разглядеть, Ань-сы.
___________________
- Человек может оступиться, а конь — споткнуться (人有失足马有失蹄, rén yǒu shīzú mǎ yǒu shītí) — образное выражение, означающее, что любой может совершить ошибку или попасть в беду. ↩︎
- лампа, экономящая масло (省油的灯, shěng yóu de dēng) — идиома, означающая покладистого или простого человека; чаще используется с отрицанием для описания хитрого или проблемного характера. ↩︎
- щит от стрел (挡箭牌, dǎng jiàn pái) — идиома, означающая человека или предмет, служащих прикрытием для защиты от нападок или нежелательных ситуаций. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
