Сяо Шань получил ответ и утешение и, радостно отозвавшись, вышел.
Се Яньлай лежал неподвижно, лицом к стене, сжимая в зубах душистый мешочек. Он кусал его с такой силой, что, казалось, вот-вот раздавит в клочья.
Мешочек больше не благоухал: ни аромата миндаля, ни запаха туши от письма — в нос и рот бил лишь едкий запах крови…
В пылу сражения его одежды пропитались кровью, и мешочку, что висел на шее у самого тела, тоже не удалось уцелеть.
Он крепко сжимал мешочек зубами, чтобы каждый раз, когда сознание начинало ускользать и челюсти разжимались, резкий толчок заставлял его очнуться.
Только так он мог оставаться в сознании.
И пусть смерть была близка, до последнего вздоха он оставался тем, кто держит победу в своих руках.
Сяо Шань стоял снаружи у входа в шатёр. Он смотрел на сумерки, окутывающие землю, и лицо его становилось всё мрачнее.
— Как Сяо-е? — вполголоса спросил один из солдат.
Сяо Шань вздохнул:
— Ему так больно, что он и пары глотков воды сделать не может, даже пошевелиться не в силах.
Солдат промолчал.
Подошёл ещё один солдат. Заметив выражение их лиц, он в нерешительности замер.
Сяо Шань перевёл на него взгляд:
— Что случилось?
— С запада нас тоже окружили, — ответил тот.
Лицо Сяо Шаня потемнело:
— Быстро же они.
— Теперь мы зажаты со всех четырёх сторон. Даже если подоспеет подмога, прорвать окружение будет непросто, — тихо произнёс солдат.
Людей у них было слишком мало.
Все трое вгляделись в сгущающийся сумрак. Вокруг ханского шатра кольцо за кольцом стояли воины. Это напоминало построение «восьми триграмм», но было иным: если бы кто-то посмотрел сверху, он увидел бы очертания нераспустившегося цветка.
Этот боевой порядок придумал Сяо-е и дал ему изящное название — Люхуачжэнь, построение «шести лепестков».
Когда вражеские полчища хлынут со всех сторон, этот «цветок» распустится — причудливо и пугающе прекрасно.
А после — опадёт и смешается с грязью.
Сяо Шань хмыкнул и, скрестив руки на груди, вскинул брови:
— Прорыв? Раз уж мы здесь, то и не помышляли об отступлении. Мы пришли, чтобы обезглавить Силян-вана, и раз это исполнено — мы довольны.
Посыльный хохотнул и искренне заметил:
— Сяо Шань-гэ, у тебя совсем не получается подражать Сяо-е. Он и выше тебя, и куда краше.
Сяо Шань сплюнул и шутливо замахнулся ногой:
— Проваливай давай, продолжай наблюдение!
Тот, смеясь, отскочил в сторону и умчался прочь.
Всю ту ночь Сяо Шань провёл на страже. Хоть он и сильно тревожился о Се Яньлае, но твёрдо решил не возвращаться в ханский шатёр. Если у этих силянцев появится новый правитель и по его приказу они двинутся вперёд, сметая всё на своём пути, Сяо Шань должен был удержать этот последний рубеж ради Сяо-е.
Тьма постепенно рассеивалась, и в туманном свете зари вокруг послышался какой-то шум.
Сяо Шань, сидевший на земле, резко выпрямился. Его покрасневшие от бессонницы глаза остро впились в ту сторону, откуда доносились крики.
Однако лязга оружия не было слышно — к ним просто на полном скаку приближался отряд.
— Докладываю! Прибыл посланник Силяна!
Посланник Силяна? Сяо Шань нахмурился. Прежде уже являлись всякие принцы и военачальники, но Се Яньлай говорил: раз Силян-ван здесь, другие не имеют права присылать послов. Всех, кто заявлялся, он велел немедленно казнить.
После нескольких таких случаев желающих поубавилось.
Почему же они снова кого-то прислали? Да ещё и позволили пройти?
— Что происходит? — крикнул Сяо Шань, глядя на приближающихся всадников.
Среди воинов Великой Ся были люди в простых одеждах и те, кто носил силянское платье.
— Докладываем генералу Се: это посланник из столицы Силяна, его привели наши подкрепления! — прокричали стражники.
В этой фразе крылось сразу две новости. Подмога? Неужели она уже прибыла? Взгляд Сяо Шаня остановился на двух мужчинах в неприметных одеждах.
— Вы — подкрепление от главнокомандующего Чжуна? — спросил он.
Те сначала покачали головами, а затем кивнули.
Что за нелепица: так «да» или «нет»? Сяо Шань насупился. К нему подбежал караульный и протянул жетон:
— У них и впрямь верительный знак из ставки главнокомандующего Чжуна.
Сяо Шань бросил быстрый взгляд на жетон — подлинный. Затем он перевёл взор на посланника. Прибыл прямиком из столицы Силяна… Неужели его прислал новый правитель?
— Позвольте ему увидеть Силян-вана, — кивнул один из мужчин в штатском. — У него есть к нему разговор.
«Совсем не похож на военного», — пробормотал про себя Сяо Шань, но главнокомандующему Чжуну он доверял. Не задавая лишних вопросов, он провёл силянского посла в шатёр.
— Ван-е!
Едва войдя, посланник с грохотом рухнул на колени и принялся неистово биться лбом о землю, заливаясь слезами. От этого вопля вздрогнули и Сяо Шань, и пребывавший в забытьи Силян-ван.
Силян-ван открыл глаза и с трудом сфокусировал взгляд на пришедшем.
— Ван-е! — Посланник поднял голову. — На столицу… напали разбойники! Город разграблен!
Разбойники?
На мгновение Силян-вану показалось, что он всё ещё спит. Неужели это бред больного воображения? Откуда взяться таким нелепым вестям?
Откуда в столице Силяна взяться бандитам? Что это за шайка такая, способная разорить целый город?!
— Это правда, ван-е, клянусь! — запричитал тот и дрожащими руками извлёк из-за пазухи нефритовое кольцо. — Старшего принца… они тоже убили!
Силян-вана словно громом поразило. В ушах зазвенело, а перед глазами не осталось ничего, кроме этого кольца.
Он, конечно же, узнал его. Это кольцо передал ему отец, а сам он перед походом вручил его старшему сыну.
— Развяжите ему рот.
Неожиданно раздался голос Се Яньлая. Лежа на походной кровати, он каким-то образом умудрился перевернуться.
Сяо Шань опомнился и бросился к Силян-вану. Стоило ему сорвать кляп, как шатёр огласил яростный, надрывный рев.
— Не верю! Не верю! Это невозможно!
Глядя на то, как прежде неколебимый Силян-ван содрогается в воплях, точно рушащаяся скала, Се Яньлай лишь едва вскинул бровь и тихо хмыкнул:
— Нет ничего невозможного.
В самом деле, разве бывает что-то невозможное? Раз уж он сам, будучи простым почтовым гонцом, смог встретить девушку по имени Чу Чжао, то и в подлунном мире может случиться что угодно.
Сказав это, он перевёл взгляд на Сяо Шаня.
— Сяо Шань, иди и передай главнокомандующему Чжуну, пусть спросит у третьего принца — теперь, когда его старший брат мёртв, не желает ли он сам стать Силян-ваном?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
