В комнате в мгновение ока стало холодно, словно в ледяном погребе.
Первой мыслью Чжун Чжанжуна было позвать Чжу Юна обратно.
Его догадка получила подтверждение.
— Значит, Лян-гунцзы осознал свои заблуждения и вернулся на верный путь? — холодно проговорил он.
У него было много вопросов: когда всё началось? Что именно ты натворил? Падение крепости Шипочэн — твоих рук дело? Однако все эти слова, уже готовые сорваться с языка, он проглотил.
— Кто этот человек?! — спросил он о самом главном.
Выражение лица Лян Цяна не изменилось. Он не считал свои слова чем-то ужасающим, как не считал и Чжун Чжанжуна опасным противником.
Он покачал головой:
— Не то чтобы я не хотел вам говорить, просто я и сам не знаю.
«Не знает?» Чжун Чжанжун пристально посмотрел на него.
— Верите вы мне или нет, но я говорю правду, — сказал Лян Цян и усмехнулся. — К тому же, я не то чтобы осознал свои заблуждения. Я спас вас ради самого себя.
Чжун Чжанжун холодно усмехнулся:
— Возможно, допрос и тюрьма помогут тебе это выяснить.
Лян Цян кивнул:
— Если начать проверку с моего окружения, то наверняка можно что-то разузнать.
«Он еще и способы подсказывает?» — подумал Чжун Чжанжун, не сводя с него глаз.
— Но противник ведь не мёртв, — продолжил Лян Цян. — Стоит вам шевельнуться, он тут же это заметит и оборвёт все ниточки. — Он снова усмехнулся с самоиронией. — Что же касается меня, то неважно, бросите ли вы меня в тюрьму для допроса или просто казните. На самом деле я ничего из себя не представляю. Моя смерть не нанесёт той стороне ни малейшего урона, да и вам не принесёт никакой выгоды.
Он посмотрел на Чжун Чжанжуна.
— Если я умру, вы тоже не жилец.
— Не могу гарантировать, что в следующий раз, когда вы окажетесь в опасности, кто-то проявит такое же мягкосердечие, как я.
В комнате снова воцарилась ледяная тишина.
Спустя некоторое время Чжун Чжанжун холодно произнёс:
— Ты не мягкосердечен, у тебя есть корыстный интерес.
Лян Цян не стал отрицать и кивнул:
— Да, генерал. Моё желание в том, что я не хочу умирать, и не хочу умирать бесполезно.
Не дожидаясь ответа Чжун Чжанжуна, он сделал шаг вперёд и опустился на одно колено.
— Если вы избавитесь от меня, то не сможете выследить того, кто стоит за всем этим, а рядом с вами появится ещё больше скрытых угроз. Поэтому, прошу вас, генерал, сохраните мне жизнь. Я уже открыл вам свою тайну и больше не представляю для вас опасности.
Чжун Чжанжун никак не ожидал подобного поворота. Глядя на коленопреклонённого юношу, он не мог скрыть потрясения.
Лян Цян, оказывается…
Оказывается, он вот какой…
Оказывается, это был Лян Цян…
Хотя Чжун Чжанжун и опасался отца и сына Лян, на этом всё и заканчивалось. Он никогда не присматривался к этому Лян-гунцзы и не пытался понять, что он за человек.
Этот юноша был тех же лет, что и Се Яньлай. Хотя его облик и не был столь ослепительным, он всё же был весьма хорош собой. Ни недавняя каторга, ни два года сражений не стёрли с него благородства, присущего отпрыску именитого рода.
Но это благородство отличалось от того, что было у Се Яньлая.
Чжун Чжанжун мысленно усмехнулся. Это было мягкое, но при этом гнилое благородство. Как бы радостно он ни улыбался, его всегда окутывал мрак, сквозь который не мог пробиться солнечный свет.
Се Яньлай же, каким бы мрачным ни был его взор, всегда излучал внутренний свет, готовый разорвать любую тьму.
— Лян-гунцзы поистине смелый человек, — медленно проговорил генерал.
Лян Цян шевельнул губами, желая сказать Чжун Чжанжуну, что А-Чжао-сяоцзе, императрица, называла его доблестным мужем.
Он сдержался и промолчал, слушая, что скажет Чжун Чжанжун.
— …Ты совершил подобное и ещё смеешь ставить мне условия?
Лян Цян покачал головой:
— Дело не в смелости, я просто не хочу умирать. Разумеется, если вы пожелаете моей смерти, я умру в тот же миг.
С этими словами он посмотрел на Чжун Чжанжуна.
— Но всё, что вы получите, — это лишь мой труп. Я не пророню ни слова.
Чжун Чжанжун холодно спросил:
— Это угроза?
Лян Цян снова покачал головой:
— Это факт. Тот человек способен на невероятные вещи. Неужели вы думаете, что сможете через меня выйти на него? Я всего лишь инструмент, а когда инструмент перестаёт быть нужным, он превращается в ничто.
Чжун Чжанжун с издёвкой посмотрел на него:
— Раз тот человек столь могуществен, неужели он позволит тебе жить после того, как ты нарушил его приказ?
Лян Цян снова склонился в поклоне:
— Именно поэтому мне нужно доверие генерала. Тогда я смогу скрывать от него правду, убеждать и вводить в заблуждение.
В комнате снова всё замерло.
Казалось, прошло много времени, а на деле — всего лишь мгновение.
Чжун Чжанжун безучастно бросил:
— Ступай.
— Благодарю вас, генерал, — ответил Лян Цян и, не прибавляя ни слова, встал и удалился.
Когда Лян Цян ушёл, в комнате снова воцарилась тишина. Шум снаружи, окружив Лян Цяна, тоже постепенно стих. Чжун Чжанжун лежал на кровати с тяжёлым взглядом, погружённый в раздумья, а затем тяжело вздохнул.
— Генерал, — пробормотал он. — Ох, и нелёгкое же это дело — быть великим генералом.
Он машинально хотел потереть лоб, но осознал, что правой руки больше нет, а левая пока неподвижна.
Он снова вздохнул, затем глубоко вдохнул и позвал Сяошаня.
Только после нескольких окриков Сяошань высунул голову в окно:
— Что угодно генералу? Снаружи есть люди, готовые исполнить поручение, а я — командир, у меня дел невпроворот…
Чжун Чжанжун сердито взглянул на него, прерывая болтовню.
— Пригласи Чжу-дажэня, — сказал он и добавил: — И забери головы силянцев.
Сяошань посмотрел на стол и проворчал:
— Почему вы не велели ему забрать их раньше? Генерал, вы и вправду головой ударились.
Сказав это, он спрыгнул с подоконника и убежал, не дожидаясь брани Чжун Чжанжуна.
Чжун Чжанжун выдохнул, лежа в постели. «Моя голова не только не пострадала, но даже стала соображать лучше».
Вскоре пришёл Чжу Юн, который ещё не успел уйти далеко. Войдя, он даже не взглянул на лежащие на столе головы и тихо спросил:
— У генерала есть какое-то дело?
«С умными людьми всё-таки проще общаться», — подумал Чжун Чжанжун, понимая, что возвращение за головами было лишь предлогом и прикрытием.
— То, о чём я говорил ранее, — он посмотрел на Чжу Юна, — получило подтверждение.
Несмотря на такое крупное происшествие, как нападение на главнокомандующего, атмосфера в военном лагере не была подавленной. Нападавшие были своевременно уничтожены, а войска на одном дыхании дошли до столицы Западного Лян, вынудив Силян-вана сесть в повозку и увести весь город силянцев ещё дальше на запад.
Стоило Чжун-шуаю отдать приказ, и они были готовы продолжить поход на запад.
Когда Лян Цян прискакал на коне, лагерь и вовсе забурлил.
— Командир Лян!
— Командир Лян, когда мы пойдём громить Силян-вана?
— Отрубим Силян-вану руку!
Слыша эти выкрики, Лян Цян улыбнулся:
— Я только что виделся с Чжун-шуаем. Он сказал, что лично поведёт всех вас в бой.
Солдаты разразились радостными криками.
Лян Цян спрыгнул с коня и под приветственные возгласы вошёл в лагерь раненых. Увидев его, раненые бойцы тоже горячо приветствовали его.
— Командир Лян пришёл.
— Твоим товарищам уже гораздо лучше.
Лян Цян был разжалован из генералов мобильных войск в командиры и лишился права командовать тридцатью тысячами воинов, но личная охрана по-прежнему следовала за ним. В недавнем бою, когда они пришли на помощь генералу Чжуну, многие из них погибли или были ранены.
Лян Цян поблагодарил всех и под их взглядами вошёл в одну из комнат.
В этой комнате было всего две кровати, на которых в забытьи лежали двое солдат.
— Считаю, что поступил правильно, — прямо заявил им Лян Цян.
Один из солдат открыл глаза и усмехнулся:
— Что? Лян-гунцзы желает награды?
Лян Цян проигнорировал его насмешку и сказал:
— Как я уже говорил ранее, сохранение моей руки не мешает нашей сделке. Точно так же и жизнь Чжун Чжанжуна не помешает тому, что мы намерены совершить. Если бы Чжун Чжанжун погиб, завладеть всем, что ему принадлежит, было бы непросто — напротив, это вызвало бы грызню среди множества претендентов. Куда лучше оставить его в живых. А если я добьюсь его доверия и стану его доверенным лицом, всё станет гораздо проще.
Взгляд солдата стал холодным:
— Лян-гунцзы, от вас требуется только действовать. Вам не нужно раздумывать над тем, как именно это делать.
— Лян-гунцзы, — второй солдат тоже открыл глаза и безучастно добавил: — Идите и распорядитесь о своих похоронах, не тратьте здесь время впустую.
Они хотели убить Лян Цяна в той неразберихе, но, когда началась резня, всё пошло не по их воле. Те обезумевшие силянские солдаты, напротив, стали живым щитом, защитившим Лян Цяна.
Но это неважно, способов заставить человека умереть великое множество.
Лян Цян, предатель, ты покойник.
— Моя смерть не принесёт вам никакой выгоды, — сказал Лян Цян. — Война пограничных войск окончена, и будет непросто взрастить ещё одного такого, как я.
Солдат усмехнулся:
— Значит, теперь Лян-гунцзы обрёл уверенность и пришёл нам угрожать?
Лян Цян покачал головой:
— Я не угрожаю. — Он посмотрел на солдата. — Я лишь хочу жить как человек, и прошу относиться ко мне по-человечески.
Солдат хотел что-то сказать, но другой его остановил и, глядя на Лян Цяна, сухо бросил:
— Хватит болтать. Будешь ли ты жить как человек — зависит от твоей судьбы.
Лян Цян не обратил внимания на эту угрозу и продолжил:
— Раньше ты верно сказал. Я пришёл за наградой. Пожалуйста, передай ему, чтобы он организовал мне убийство Дэн И и Сяо Сюня. Сейчас я пользуюсь доверием Чжун Чжанжуна, и если я заслужу ещё и славу карателя мятежников, моё положение станет непревзойдённым.
…
Длинные пальцы постучали по столу.
— Доблесть, — произнёс Се Яньфан, подняв голову и глядя на сидящего напротив Цай-бо. — На самом деле это вовсе не добродетель, а всего лишь навязчивая идея.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
