Когда в поле зрения, спотыкаясь и рыдая, появилась толпа простолюдинов, Чу Чжао подумала, что всё как прежде. Сяо Сюнь снова использует их как живой щит, приманку для ловушек или преграду для коней…
Но на этот раз за спинами людей не виднелись стройные, точно густой лес, ряды вражеского войска.
Вслед за ними скакали всадники, рассредоточившись по флангам и оберегая народ подобно крыльям.
Это были дозорные императорского войска.
— Ваше Величество Чу Хоу! — на скаку доложил дозорный. — Это жители округа Ханьцзюнь. Они сообщают, что в округе Ханьцзюнь народ вступил в схватку с мятежниками.
При этой новости первой мыслью остальных военачальников стало: неужели новая уловка мятежников?
Прежде мятежники прикрывались народом, вынуждая их отступать и сдавать позиции, неужто и теперь они используют людей, чтобы заманить их в город?
Вскоре беженцев подвели ближе. Хотя они и не знали, как выглядит императрица, увидев в гуще войска женщину-полководца в красном облачении, они один за другим пали на колени, громко взывая к Чу Хоу.
— Разбойник Сяо угнетает народ, жизни нам нет!
— Людей убивают без разбора, бесчестят!
— Жители окружного города больше не в силах этого терпеть!
— Мы все восстали разом, ворвались в управу, перебили офицеров и открыли городские ворота!
— Мы искали Чу Хоу-няннян, чтобы спастись!
— Прорвалось больше сотни человек, но в живых остались лишь мы, этот десяток.
— Чу Хоу-няннян, Чу Хоу-няннян, мы наконец-то встретили вас!
— Чу Хоу-няннян, пощадите, спасите нас!
Выслушав рассказ простолюдинов, Чу Чжао посмотрела на дозорного.
— Разведка доносит, что в окружном городе Ханьцзюнь и впрямь творится неладное, — произнес дозорный. — Над городом клубится дым.
— Раз так… — начала было Чу Чжао.
Окружающие военачальники поспешили вновь предостеречь её:
— Няннян, будьте осмотрительны, позвольте воинам разведать всё ещё раз.
— Да, няннян, — вполголоса добавил один из офицеров. — Местные округа и уезды много лет находились под началом Чжуншань-вана и при первой же возможности присягнули Сяо Сюню. Нам нельзя терять бдительность.
Чу Чжао посмотрела на скорбящих людей перед строем, затем перевела взгляд вдаль. Когда народ идет против солдат, сколько бы их ни было, это всё равно что бить яйцом о камень.
— Ждать нельзя, — отрезала Чу Чжао. — Даже если это заговор мятежников, тех людей действительно топчут. Им некуда идти и негде скрыться. Если даже мы бросим их на произвол судьбы, чем мы будем отличаться от мятежников? С каким лицом мы будем называть их подданными Великой Ся?
Военачальники переглянулись и, больше не проронив ни слова, склонились в почтительном поклоне:
— Просим няннян направить войска!
Чу Чжао взмахнула рукой, и Сяомань, стоявшая за её спиной, тут же замахала боевым знаменем. В строю мерно загремели барабаны, и войско медленно пришло в движение.
От грохота барабанов и топота коней содрогнулась сама земля.
Когда войско снялось с места, в лагере в тылу стало ещё тише. Се Яньлай, сидевший в кресле-качалке и гревшийся в лучах весеннего солнца, лениво зевнул.
— Собираем лагерь? — спросил он и взглянул на небо. — Как раз вовремя, скоро пора обедать.
Он повернулся к стоящему рядом солдату.
— Поедим, а там видно будет.
— Генерал Се, суп из старой утки, что вы просили вчера, уже томится на огне, пойду гляну, готов ли, — отозвался солдат.
Солдат уже собрался уходить, но столкнулся с А-Лэ, которая его грозно остановила:
— Какая еда! Чу Хоу отправилась в бой, а ты всё сидишь здесь и ждёшь, когда тебе подадут кушанья да напитки!
Се Яньлай продолжал мерно покачиваться в кресле:
— А почему нет? Мне-то в бой идти не нужно, я здесь раны залечиваю.
А-Лэ впилась в него взглядом:
— По-моему, ты здесь только бока отъедаешь!
Се Яньлай коснулся своего лица:
— Что значит отъедаю? Я прилично исхудал за это время, и мне ещё далеко до прежнего вида. Нужно как минимум года два-три откармливаться.
А-Лэ схватилась за кресло-качалку, собираясь его опрокинуть:
— Какое там откармливаться!
— Ах ты, грубая челядинка! — закричал Се Яньлай. — Столько лет прослужила служанкой в покоях императрицы, а так ничему и не научилась!
Они ещё долго препирались. Се Яньлай в итоге так и не отведал своего супа из старой утки, однако и не поскакал возглавлять штурм. Вместо этого он собрал вещи и последовал за обозом. Когда на следующий день он догнал основные силы, окружной город уже был взят.
Среди клубов дыма и царящего в городе разорения представители знатных семейств округа вместе с выжившими жителями били челом перед Чу Хоу.
— Мы виноваты, нам совестно предстать пред взором Чу Хоу, — со слезами на глазах кланялись старцы, возглавлявшие толпу. Волосы и бороды их были всклокочены, одежды изорваны — они только что чудом избежали смерти.
Вслед за ними пали ниц и горько зарыдали уцелевшие простолюдины, также признавая свою вину.
— Сначала мы поддались на уловки Чжуншань-вана, поверив, что он — добрый ван-е, пекущийся о государстве и народе.
— Затем нас ввел в заблуждение Дэн И, заставив думать, что покойный император действительно вверил трон Сяо Сюню и что он — законный наследник Великой Ся.
— Мы хранили верность государю и почитали его.
— Кто же знал, что офицеры и солдаты разбойника Сяо окажутся столь безумны и жестоки! Они взирали на нас как на свиней и собак, всячески измывались и оскорбляли, а убийства и вовсе сделали своей забавой…
— Наше терпение иссякло, нам оставалось лишь биться насмерть и взывать о помощи к Чу Хоу-няннян…
С этими словами старцы разрыдались, закрыв лица руками и ударяясь лбами о землю.
— Мы заслуживаем тысячи смертей, благодарим няннян за то, что не оставили нас, благодарим няннян за спасение жизней.
Выслушав их и глядя на рыдающую, измученную толпу, Чу Чжао тихо вздохнула. Теперь она поняла, что произошло: оказывается, городская знать объединилась и устроила банкет в Хунмэне1, чтобы отравить пришедших на пир военачальников. Ради этого несколько стариков, не колеблясь, испили отравленного вина вместе с врагами.
Затем под предводительством знатных семейств народ захватил управу, завладел оружием и вступил в схватку с расквартированными солдатами.
Хотя простолюдины и сражались отважно, против регулярного войска они были бессильны. Хорошо, что Чу Чжао вовремя подоспела с подкреплением, иначе их всех перебили бы.
— Скорее поднимитесь, — Чу Чжао шагнула вперед и собственноручно помогла старцам встать, а затем обратилась к коленопреклоненным жителям: — На вас нет вины. Даже если вы были обмануты, то в этом вина Бэньгун. Бэньгун пришла слишком поздно.
— Чу Хоу-няннян! — услышав это, старцы и жители наконец успокоились и вновь поклонились, скорбно восклицая:
— Да живет Чу Хоу-няннян тысячи лет!
После взятия окружного города предстояло ещё много дел: преследовать дезертиров, организовать оборону окрестностей, обыскать город. Хотя знатные семьи и многие горожане заявили о своей покорности, всё равно требовалось провести строгую проверку, чтобы выявить шпионов. Работа затянулась до самых сумерек, и лишь тогда удалось добраться до места отдыха.
А-Лэ уже прибралась в покоях, согрела воду и приготовила горячий ужин.
Чу Чжао села, отпила глоток горячего чая, перевела дух и вдруг, спохватившись, огляделась по сторонам:
— А где Се Яньлай?
В войске Сяомань всегда следовала за ней по пятам, а А-Лэ оставалась в тылу и заботилась о быте Чу Чжао. Кроме А-Лэ, в тылу находился и Се Яньлай.
Разумеется, он не присматривал за её бытом, а просто пристроился рядом, чтобы и о нем заботились заодно с ней.
Каждый раз во время привала Се Яньлай был тут как тут и уже вовсю наслаждался вкусной едой и питьём. Почему же сегодня его нет?
А-Лэ фыркнула:
— Когда няннян сражалась, он отсиживался в тылу и наслаждался покоем, а когда всё закончилось, он отправился куда-то бродить.
Бродит по окружному городу? Чу Чжао призадумалась и снова накинула верхнее одеяние:
— Пойду посмотрю.
Сказав это, она вышла наружу.
- Банкет в Хунмэне (鸿门宴, hóng mén yàn) — пир, устроенный с целью убийства приглашённого гостя; коварная ловушка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
