Услышав встречный вопрос Се Яньфана, Чу Чжао вздохнула с некоторой досадой.
Дэн И…
Они с Дэн И стали врагами из-за падения крепости Шипочэн или даже раньшем из-за того, что Дэн И собирался назначить Лян Цяна.
Все, что касалось Лян Цяна, было устроено Се Яньфаном, а значит, и Дэн И естественным образом входил в его планы.
Так что тот пожар устроил не Сяо Сюнь и не Дэн И.
В то время она приказала запереть Дэн И, и настал самый подходящий момент: Се Яньфан мог забрать его жизнь.
Дэн И должен был умереть именно так, но его спас Сяо Сюнь, таившийся в тени. Сложно сказать, повезло Дэн И или нет. Или же это веление судьбы? Чу Чжао коснулась рукой лба, ей захотелось рассмеяться.
Се Яньфан сел, налил чашку чая из стоявшего на столе чайника и пододвинул её Чу Чжао.
— Я знаю, кажется, будто Дэн И противостоял няннян, но на самом деле вы шли плечом к плечу до этого момента, — сказал он. — Когда няннян в итоге пришлось собственноручно убить Дэн И, на сердце у неё наверняка было тяжело.
Чу Чжао взяла чашку в руки и ответила:
— На самом деле всё в порядке, он мне не слишком-то и нравился.
— Няннян правильно рассуждает, — произнёс Се Яньфан. — Вы с Дэн И не могли сосуществовать при императорском дворе, поэтому ради блага няннян Дэн И должен был исчезнуть.
— То, что устранение Дэн И было ради меня, я могу понять, — сказала Чу Чжао. — Но нельзя же утверждать, что покушение на Чжун Чжанжуна тоже было ради меня?
На этот вопрос, казалось, было непросто ответить. Се Яньфан выпрямился на войлочной подстилке и произнёс:
— Тоже верно.
Чу Чжао усмехнулась и осушила чашку чая одним глотком.
— Я, Чу Чжао, не щадя сил и жизни, лично вела войска в округе Юньчжун на битву с Силяном. Если сорвать покровы с этих речей о бескорыстном служении стране и народу, то ради чего я это делала? — спросила она. — Такой умный человек, как Се-сань-гунцзы, не может этого не знать.
Она поставила чашку на стол и, глядя на Се Яньфана, отчётливо проговорила каждое слово:
— Я делала это, чтобы завладеть военной властью.
— Чжун-шу — мой самый доверенный человек. Убить его — значит убить меня.
Горный ветер завывал среди деревьев, донося шум охоты со склонов, но звуки мгновенно затихали — вершина холма была словно отделена невидимым куполом.
Эту преграду создавали стоявшие повсюду на виду и таившиеся в тени стражи запретной гвардии.
Се Яньфан взглянул на служанку за спиной Чу Чжао. Та подняла глаза, и в её взоре блеснула жажда убийства.
Он снова взял чайник и наполнил чашку Чу Чжао.
— Как ни нелепо это звучит, но я всё же скажу: я поступил так именно ради императрицы, — произнёс он, глядя на поблескивающую поверхность чая. — Военная власть, удерживаемая через Чжун Чжанжуна — это лишь та власть, которой может владеть Чу Чжао, а не императрица. Если императрица хочет обладать истинной военной мощью, она не может доверять её родственникам.
Он поднял глаза на Чу Чжао.
— Особенно тем родственникам, о которых знают все.
— Императрица должна это понимать, ведь именно поэтому вы отправили семью своего дяди в Академию Цяошань, подальше от столицы, и не дали им никаких чинов и титулов.
Это было сделано потому, что они навлекли бы на неё беду, их бы использовали, их бы ввели в заблуждение — в той жизни она видела это собственными глазами, поэтому, конечно, хотела избежать подобного. Но…
— Разве Чжун Чжанжун не мог навлечь на вас беду? Разве его нельзя было использовать или обмануть? — донёсся негромкий голос Се Яньфана. — Чжун Чжанжун не чета семье Чу Ланя, но даже если у него и в мыслях не было вредить вам, он бы не устоял перед кознями и прицельным вниманием тысяч людей.
Чу Чжао промолчала. На самом деле в той жизни она видела и это.
Чтобы прибрать к рукам оставшуюся от её отца власть над пограничными войсками, Сяо Сюнь втайне потворствовал клевете на Чжун Чжанжуна. Имя Чжун Чжанжуна смешали с грязью, его изолировали, вытеснили и постепенно уничтожили. И вся эта грязь легла и на неё саму: злая императрица, узурпаторша, та, кто силой оружия удерживает власть над Сыном Неба.
И это при том, что она ничего подобного не совершала.
— Я знаю, императрица не придавала этому значения. Думаю, именно этим доводом вы в своё время убедили покойного императора: вы и ваши близкие готовы были очернить себя, готовы были захватить власть и принять на себя любое клеймо, любую дурную славу — даже обвинение в том, что вы силой оружия помыкаете государем — лишь бы А-Юй, будучи ребёнком, смог удержаться на троне.
При этих словах перед глазами Чу Чжао возник тот вечер, когда она стояла перед императором, давая обещания и предлагая свой план.
— Да, — улыбнулась она. — Именно так я и сказала тогда покойному императору.
— В то время А-Чжао-сяоцзе стремилась стать императрицей не ради титула, а лишь для того, чтобы выжить, — тихо произнёс Се Яньфан. — И чтобы дать возможность выжить многим другим.
Чу Чжао взяла пододвинутую им чашку и сделала маленький глоток.
— Теперь в этом нет нужды, — сказал Се Яньфан. — Сейчас, когда императрица держит в руках военную мощь, марионетки — лучший выбор. Мне не нужно объяснять А-Чжао-сяоцзе все преимущества обладания ими, верно?
Марионетка вроде Лян Цяна, особенно учитывая его прежнюю вражду с императрицей, не только демонстрировала бы великодушие государыни, но и служила бы щитом против нападок придворных чиновников. С его помощью можно было бы привлечь на свою сторону тех военачальников, что затаили недоброе, а затем в любой момент избавиться от него без малейших сожалений. Чу Чжао кивнула с отрешённым видом:
— Я знаю. Я всё знаю.
Она вздохнула с лёгкой самоиронией.
— Я знаю, насколько вы могущественны, Се-сань-гунцзы. С самого начала мне было ясно: без вас я не смогла бы удержаться на троне императрицы, моё слово в совете не весило бы девять треножников, я не могла бы без оглядки распоряжаться армией Лунвэйцзюнь и уж тем более не стала бы сокрушительной силой, перед которой склоняется всякая трава…
На подавление мятежа Сяо Сюня у неё ушло меньше двух лет. Меньше двух лет! И дело было вовсе не в её талантах, да и Сяо Сюнь проиграл отнюдь не ей.
В этой жизни Сяо Сюнь лишь для вида сражался с ней, на деле же его противником по-прежнему оставался Се Яньфан.
В тот день, когда она заставила Лян Цяна пить вино, он явно вёл себя странно, но так и не открыл, кто стоял за всем этим.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
