Когда Лян Цян получил известие в лагере для раненых и примчался туда, он не успел увидеть даже спину Чу Чжао.
Он замер в оцепенении у входа в военный лагерь.
— Командир Лян, — поприветствовал его проходивший мимо солдат.
Слух о том, что Лян Цян остался единственным выжившим из авангардного лагеря левого крыла и в решающий момент отказался сдаться, едва не лишившись левой руки, уже разнесся по всему лагерю. В армии превыше всего ценили храбрецов, и теперь Лян Цяна знали почти все.
— Командир Лян, у вас какое-то дело? — проявил инициативу один из офицеров. — Нужна помощь?
Лян Цян пришёл в себя, покачал головой и, улыбнувшись офицеру, ответил:
— Мне просто наскучило лечиться, всё тянет вернуться в строй.
В глазах солдат появилось ещё большее почтение.
— Командир, вы поправляйтесь как следует, а как наберётесь сил — возвращайтесь.
— Не спешите, когда вы снова появитесь, войска Силяна побегут, едва завидев вас.
Все наперебой шутили, стараясь утешить его.
Лян Цян пообщался с ними четверть часа, попрощался и, как только отвернулся, улыбка с его лица исчезла. Он сел на коня и поехал к лагерю для раненых.
— Командир Лян, — окликнул стражник, — ваш отец пришёл навестить вас.
Отец! На мрачном лице Лян Цяна проступила улыбка, и он ускорил шаг. С того дня, как случилось несчастье, отец ни разу не приходил. В конце концов, авангардный лагерь был полностью уничтожен, и войска левого крыла обвиняли в неисполнении долга, по этому поводу шло расследование.
Лян Цзи сидел в шатре и изучал макет местности. Услышав шум, он поднял голову. Увидев вбегающего сына, он поспешно встал, и его взгляд первым делом упал на руку Лян Цяна.
— Отец, я в порядке, — улыбнулся Лян Цян.
Лян Цзи подошёл и осторожно взял сына за руку:
— Я слышал, рана очень глубокая, руку едва не отсекли.
— Но ведь не отсекли. Ещё пара месяцев покоя, и всё восстановится, как прежде, — ответил Лян Цян и попытался пошевелить рукой. — Я уже могу…
Лян Цзи поспешно удержал его и прикрикнул:
— Не бахвалься! Не так становятся героями.
Герой… Как именно он стал этим «героем», он знал лучше всех. Лян Цян помрачнел и сжал кулак. Возможно, ему стоило рассказать отцу…
Лян Цзи заметил перемену в лице сына. Глядя на его молодое лицо, ставшее ещё более чёрным, худым и измождённым, чем во время каторжных работ, — не говоря уже о временах, когда он был благородным гунцзы в столице (образ которого в памяти отца уже померк).
Герой. Если бы можно было жить в мире и благополучии, кто захотел бы становиться героем?
— А-Цян, — Лян Цзи легонько похлопал сына по плечу. — Лишь перенеся тягчайшие из страданий, можно стать человеком над людьми1, впереди тебя ждут добрые дни. Отец гордится тобой, род Лян гордится тобой.
Отец гордится им… Лян Цян проглотил слова, которые собирался сказать. Как он мог разочаровать отца? И дело не только в разочаровании — он боялся, что тот будет жить в вечном страхе. Он кивнул, а затем покачал головой:
— Отец, мои заслуги — ничто. Стать героем в одиночку — малый труд. Настоящий герой — это вы, тот, кто создаёт героев. При должном командовании один человек может взрастить бесчисленное множество героев.
«Какое там „должное командование“… всё это не я командовал», — подумал Лян Цзи. Поначалу при нём был лишь один доверенный слуга, потом, получив награды за заслуги и повышение, он обзавёлся советниками. Чем больше становилось советников, тем «умелее» он командовал и тем выше становился его чин. А затем помощников и советников стало ещё больше, и их планы стали ещё искуснее… В общем, вся эта «гениальность» имела к нему всё меньше отношения. Глаза Лян Цзи слегка померкли. Возможно, ему стоило рассказать сыну…
— Отец, род Лян гордится не мной, а вами, — торжественно произнёс Лян Цян, сжимая руку отца. — И именно потому, что вы здесь, мне спокойнее в армии.
Да, война опасна, жизнь и смерть непредсказуемы, здесь есть место и подвигу, и преступлению. Например, в этот раз из всего авангарда левого крыла лишь сыну посчастливилось выжить, а погибших могли даже посмертно наказать. Добиться признания заслуг Лян Цяна в этот раз было крайне непросто — были и сомнения, и препятствия. Именно его… советники задействовали связи, чтобы добиться награды.
Если Лян Цян узнает, что на самом деле его отец не блещет талантами и не командует так уж умело, а более того — находится в зависимости от других людей, он неизбежно впадёт в тревогу и страх. О каком героизме тогда речь? На поле боя он будет отвлекаться, а это слишком опасно.
Тогда им обоим, и отцу, и сыну, придёт конец.
— Не будем об этом, — Лян Цзи проглотил невысказанное. — Мы с тобой, отец и сын, должны действовать заодно. Будем прилагать ещё больше усилий. К тому же сейчас ситуация очень плохая.
Он не стал развивать тему, огляделся и понизил голос:
— Войска Чжуншань-вана уже окружили столицу. Императорский двор и Чжуншань-ван вступили в схватку.
— Вот оно что, — сорвалось с губ Лян Цяна. — Неудивительно, что она уехала…
Лян Цзи опешил:
— Кто?
— Я имею в виду, кто в армии занимается переброской войск, — уклончиво ответил Лян Цян.
Лян Цзи сказал:
— Пограничные войска не будут перебрасывать в больших количествах, ведь с Силиан-ваном ещё не покончено.
А значит, именно в этом и заключается шанс Чжуншань-вана.
Династия Великая Ся в этот раз действительно столкнулась и с внутренними бедами, и с внешней угрозой.
Видя, как отец хмурится, Лян Цян улыбнулся:
— Отец, не беспокойтесь. Кто бы ни победил, на нас это не скажется. Мы убиваем врагов и защищаем Великую Ся. Кто бы ни стал императором, он будет уважать нас, ведь без нас ему не обойтись.
Поэтому нужно быть героем, нужно стать человеком над людьми, нужно обладать властью. Нельзя больше уподобляться старшему дяде, которого выбросили, словно изношенную обувь.
Лян Цзи воспользовался делами в ставке главнокомандующего, чтобы навестить Лян Цяна. Сейчас дел было невпроворот, задерживаться долго он не мог. Перекинувшись ещё парой слов, он ушёл.
Лян Цян стоял снаружи, провожая отца взглядом. Силуэт отца уже скрылся, а он всё стоял неподвижно, пока сзади не раздался голос.
— Командир Лян.
Лян Цян обернулся и увидел солдата, несущего лекарство.
— Пора принимать снадобье, — сказал тот.
Это был военный лекарь, специально приставленный присматривать за ним. Лян Цян смотрел на него молча, не принимая чашу.
Лекарь под его взглядом почувствовал себя неловко:
— Командир, что случилось? — И тут же поспешно добавил: — Это лекарство приготовлено специально для вас, чтобы восполнить ци и кровь, так вы поправитесь быстрее. Если не верите, я пригублю его за вас.
С этими словами он поднёс чашу к губам, собираясь отпить. Лян Цян усмехнулся и остановил его жестом.
— Я верю вам… всем, — сказал он, взял чашу и осушил её одним глотком.
Лекарь кивнул:
— Отдыхайте больше, командир. — Сказав это, он собрался уходить.
Лян Цян окликнул его.
Лекарь обернулся в ожидании распоряжений. Лян Цян медленно подошёл ближе.
— Передай своему хозяину, — произнёс он. — То, что я сохранил руку, не повлияет на нашу сделку, верно? Или вашему хозяину нужен только однорукий герой?
Слова прозвучали странно, но лекарь, глядя на него, не выказал ни страха, ни непонимания. Он опустил глаза и ответил:
— Прошу подождать, командир. Я доложу и спрошу указаний.
Сказав это, он развернулся и ушёл.
На этот раз Лян Цян не стал его окликать. Глядя лекарю в спину, он испытывал смешанные чувства. Он знал — ему не вырваться из этой сети.
Сеть уже раскинута, как птице улететь?
Весь этот мир — одна большая сеть, и он намерен стать в ней птицей, летящей выше всех.
Как только миновали праздники, несколько дней дул холодный ветер, но вдруг на придорожных ивах пробились зелёные почки, а на ветвях собрались стайки птиц, шумно возвещая о приходе весны.
Но весеннее дыхание осталось незамеченным, точно так же, как люди забыли о праздниках.
На улицах, казавшихся процветающими и шумными, шаги прохожих утратили былую неспешность; люди торопились. В чайных и винных лавках посетители больше не предавались дегустации изысканных вин и яств, а перешёптывались друг с другом.
— Что вы планируете делать?
— Уехать нельзя, семья-то большая.
— Нельзя уезжать, всё вокруг окружено. Если уж где и безопасно, так это в столице.
- Стать человеком над людьми (人上人, rén shàng rén) — выражение, обозначающее человека, достигшего высших ступеней социальной лестницы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
