Если бы Чу Чжао знала, что именно в тот миг, когда она покидала столицу, Се Яньлай думал о ней на городской стене таким образом, она бы непременно назвала его «вороньим ртом»1.
Когда в долине взвилось яростное пламя и по небу закружили тучи стрел, Чу Чжао захотелось выругаться, но она не знала, на кого обрушить свой гнев.
Ругать себя? Она прекрасно знала, что путь из столицы не будет мирным, но разве стоило из-за опасности никуда не идти? О чём бы она ни думала, она всё равно бы отправилась в путь, так что ругать себя не имело смысла.
Ругать разбойников? Сейчас она даже не догадывалась, кем были эти люди.
Поначалу путь был спокойным.
Отряд Чу Чжао был немногочисленным. Сяомань взяла с собой десять человек, а женщин и детей оставили в столице. Конечно, те вовсе не были слабыми, напротив, их недооценка придавала им ещё больше смертоносной силы. Из армии Лунвэйцзюнь Се Яньлай хотел отдать Чу Чжао половину — отчего та пришла в замешательство: она намеревалась скрыть свои передвижения, а не мчаться так, чтобы за ней всё грохотало, подобно раскатам грома и катящимся тучам.
В итоге Чу Чжао взяла лишь десятерых.
Двадцать всадников налегке стремительно двигались вперёд, не останавливаясь на отдых до тех пор, пока не наступала пора сменять лошадей. Вскоре они покинули центральные земли и вновь проехали мимо почтовой станции Бэйцао.
Глядя на эту станцию, А-Лэ с жаром рассказывала Сяомань:
— Раньше мы обвели здесь вокруг пальца уйму народа.
Но на сей раз им не нужно было задерживаться. Они лишь бросили на станцию беглый взгляд и промчались мимо. Толстый станционный смотритель, стоявший у ворот и ковырявший в зубах, даже не заметил их.
Чу Чжао также намеренно объехала округ Чжуншань, чтобы не переправляться через великую реку, и вместо этого решила пересечь высокую гору.
Однако непредвиденное всё же случилось.
Едва они вошли в долину, как внезапно появилась группа всадников. Выкрикивая угрозы, те преградили им путь ради грабежа; и по речам, и по одежде они походили на горных разбойников.
Но никто из отряда не принял их за лесное братство.
Сяомань усмехнулась:
— И в каком же месте они похожи на горных воров?
Главу сопровождавших солдат из армии Лунвэйцзюнь звали Бай, он просил называть себя Лао Бай — на деле же он был мужчиной средних лет. С длинным мечом за спиной, он был немногословен и лишь произнёс:
— По духу они не разбойники.
«Разбойникам», очевидно, тоже надоело кривляться. Они не стали тратить время на пустую болтовню о том, кошелёк им нужен или жизнь, а сразу вскинули оружие и бросились в атаку.
К тому же они были не одни: позади них, в глубине долины, раздался грохот множества копыт, сопровождаемый пронзительным кличем:
— Убить!
Эти люди и вправду не были разбойниками: под натиском воинов армии Лунвэйцзюнь, даже когда земля усеялась телами, никто из них не отступил.
Поначалу Сяомань и остальные десять человек защищали Чу Чжао, но вскоре Сяомань пришлось отправить людей на подмогу. В конце концов, даже Чу Чжао и А-Лэ пришлось взяться за оружие, и их одежда и лица покрылись брызгами крови.
Затяжной бой не сулил ничего хорошего.
— В горы! — крикнула Сяомань. — Эти люди не здешние, они не знают этих троп.
В тот миг у Чу Чжао промелькнула мысль: «Но ведь и мы не отсюда, и мы не знаем гор?»
Впрочем, это не помешало её движениям, Лао Бай тоже не стал спорить, и весь отряд немедленно устремился в лесную чащу.
Густой лес и камни стали природной преградой, и Чу Чжао с остальными, укрывшись в них, быстро исчезли из виду.
Но погоня не прекратилась.
Стрелы «разбойников» посыпались дождём.
Одна из них пролетела над самой макушкой Чу Чжао, и Сяомань, протянув руку, прижала её к земле.
— Я знаю, что делаю, — торопливо прошептала ей Чу Чжао. — Занимайся своим делом.
Хотя той ночью во время мятежа в столице она скакала на коне и сражала врагов мечом, ей было не сравниться с Сяомань. Сяомань была её ровесницей, но мастерство её было отточенным и зрелым.
Чу Чжао знала меру и не лезла на рожон, чтобы не создавать лишних хлопот.
Сяомань бдительно озиралась по сторонам. Она указала на одно из направлений мужчине, стоявшему на дереве. Тот в несколько прыжков добрался до края обрыва, натянул лук и выстрелил. Снизу донеслось несколько предсмертных криков.
Стрелы снизу на время перестали лететь.
— Эти люди вышли из солдатских рядов, — прошептал Лао Бай, подобравшись с другой стороны.
На самом деле ей не нужно было этого говорить, Чу Чжао и сама догадалась: эти «разбойники» наступали и отступали слаженно, среди них были лучники, мечники, а также воины с топорами и щитами.
— Можешь определить, чьи они? — спросила Сяомань.
Лао Бай покачал головой с оттенком стыда на лице. В конце концов, он всегда служил в столице и не был знаком с войсками из дальних округов.
— В том, что ты не можешь их узнать, нет ничего странного, — тихо промолвила Чу Чжао. — Раз уж они решили напасть на меня, то, само собой, скрыли свои личности.
Либо это люди Чжуншань-вана, либо ошмётки клана Чжао и Третьего принца, либо… больше некому.
Возможно, позже появятся и другие.
Чу Чжао усмехнулась про себя, но на данный момент лишь двое желали её смерти.
Вероятнее всего, это был Чжуншань-ван.
Самой большой угрозой на этом пути оставался Чжуншань-ван.
Чжуншань-ван и императорский двор сейчас пребывали в состоянии странного затишья. Двор не предпринимал против него никаких действий, а сам Чжуншань-ван хранил молчание: он не явился на похороны покойного императора и наследного принца и не выразил поздравлений новому государю, словно и вовсе исчез.
Разумеется, Чжуншань-ван не исчез, и между ним и императорским двором не было истинного покоя. Сначала люди Се Яньфана выслеживали Сяо Сюня, затем были стянуты войска, чтобы окружить округ Чжуншань. Когда заместитель командующего Чжун вернулся в пограничный округ, он также двинул свои силы к округу Чжуншань, замыкая кольцо вместе с армией двора.
Чжуншань-ван, конечно же, знал, что войска стягиваются к нему.
Но пока никто не решался сделать первый шаг; обе стороны, казалось, ждали подходящего случая.
Именно поэтому Чу Чжао намеренно сделала крюк в обход округа Чжуншань, не желая самой стать таким «случаем».
Однако, судя по всему, Чжуншань-ван не собирался упускать возможность.
Её передвижения оставались тайной для всех чиновников и вельмож империи, но вряд ли их удалось скрыть от Чжуншань-вана. Хотя императорский город и зачищали не раз, Чжуншань-ван обустраивал всё годами, и разве так просто было искоренить всех его соглядатаев?
Неужели и в этот раз ей суждено погибнуть от руки Сяо Сюня?
— Нян-нян, — Лао Бай посмотрел на Чу Чжао и негромко произнёс: — Похоже, они тоже боятся огласки, а потому их не так много. Мы первыми заняли выгодную позицию, так что пока нам ничего не грозит. Если мы найдём способ поднять по тревоге местных солдат, то непременно разобьём этих воров.
Место, выбранное Сяомань и остальными, и впрямь было удачным. Огонь, который разбойники пытались разжечь в самом начале, не причинил вреда, а град стрел теперь почти не достигал цели из-за особенностей рельефа.
Чу Чжао огляделась. Позади возвышался отвесный утёс, а перед ними расстилался открытый участок земли, где вместо деревьев громоздились причудливые камни. Они образовали естественную защитную стену, а положение на возвышенности делало эти камни подобными высоким городским стенам.
Но долго ли продлится это «пока»?
— Они наверняка предусмотрели всё, что мы можем предпринять, — тихо сказала Чу Чжао, вглядываясь в лесную чащу впереди.
Там, где затаились разбойники, возникло лёгкое движение, словно они начали отступать. Это выглядело странно.
Она снова окинула взглядом своих спутников — их было слишком мало. После первой схватки из двадцати человек пятеро погибли, а ещё семеро или восьмеро были ранены.
Каким бы хорошим ни было это место, долго им не продержаться.
Лао Бай и сам это понимал. Он торжественно произнёс:
— Няннян, пусть эта гунян уводит вас. Мы будем стоять до последнего вздоха, чтобы обеспечить ваше спасение.
Стоило ей только выбраться отсюда, как появилась бы возможность позвать на помощь.
А-Лэ, стоявшая рядом, крепче сжала оружие и согласно кивнула:
— Сяоцзе, скорее уходите с Сяомань.
Сама она не собиралась уходить. Сяомань могла увести только одного человека, и А-Лэ не хотела становиться обузой. Она была готова до смерти сдерживать врагов ради своей сяоцзе.
Чу Чжао покачала головой, глядя на колышущийся лесной простор:
— Мы не знаем, что творится за пределами леса. Без укрытия нам грозит ещё большая опасность.
До сих пор хранившая молчание Сяомань внезапно вскочила.
— Я найду подмогу!
Бросив эту короткую фразу и не дожидаясь ответа от Чу Чжао или Лао Бая, она, сжимая в руке длинный меч, в несколько прыжков рванулась вперёд.
— Прикройте её! — только и успела выкрикнуть Чу Чжао.
Вторя её крику, Лао Бай и остальные натянули луки, а из леса напротив вновь донеслись яростные кличи.
Небо снова затянуло тучами летящих стрел.
- «Вороний рот» (乌鸦嘴, wūyāzuǐ) — китайское иносказание для человека, чьи предсказания о бедах или дурные слова имеют свойство сбываться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
