— В этот раз вы будете соревноваться не в маленьком саду, а перед лицом всей Поднебесной.
Чу Чжао продолжала говорить, игриво вскинув бровь и глядя на Ци Лэюнь:
— Страшно?
Ци Лэюнь ответила:
— Когда это я, Ци Лэюнь, чего-то боялась! — С этими словами она посмотрела на Чу Чжао. — Я… я в то время даже тебя задирать не боялась.
Женщины снова рассмеялись, кто-то похлопал её по плечу, кто-то охнул.
Ци Лэюнь тоже немного смутилась. Она инстинктивно хотела найти взглядом свою а-нян, но тут же вспомнила, что сама уже стала матерью, и а-нян больше не было рядом с ней.
Чу Чжао фыркнула:
— Ци Лэюнь, ты ещё и гордишься тем, что задирала людей.
Глядя на женщину в наряде императрицы, которая притворно сердилась, Ци Лэюнь не чувствовала страха; напротив, она не смогла сдержать улыбки.
Чу Чжао и в те годы была такой же суровой, ни капли не изменилась.
— Да не сердись ты, я потом перестала задираться, — смеясь, сказала Ци Лэюнь.
— Думаю, ты бы и не посмела, — с ноткой торжества усмехнулась Чу Чжао. — Потому что, попытавшись обидеть меня, ты потерпела большую неудачу и усвоила урок.
Лицо Ци Лэюнь покраснело от смеха. Остальные женщины тоже рассмеялись.
— После сдачи экзаменов вы действительно сможете стать чиновниками, получите чиновничье платье, сможете ездить верхом и посещать чиновничьи управы. — Чу Чжао продолжила с лёгкой улыбкой: — А вот удастся ли вам совершить то, что не под силу вашим отцам, братьям и мужьям, — это уже будет зависеть от ваших собственных способностей.
Это и впрямь было правдой, женщин охватило волнение.
— Я же говорила, что это правда, — сказала Чу Тан, держа чашку чая. — Как-никак я — уездная принцесса, почему же вы мне не верили?
— Ты — уездная принцесса, но ты ведь не служишь чиновником, — ответила Ци Лэюнь. — Конечно, мы тебе не верили.
Чу Тан с силой поставила чашку на стол:
— Хорошо, после этого раза вы познаете моё чиновничье величие.
Ци Лэюнь расхохоталась:
— А-Тан, справишься ли ты? Лучше уж со спокойной душой оставайся уездной принцессой.
Слушая их смех и шутки, вперёд вышла женщина, которая до этого тихо стояла позади всех.
— Будут ли женские экзамены проходить так же, как у мужчин — с отбором на разных уровнях, от низшего к высшему? — спросила она.
Заметив её, одна из женщин не удержалась:
— Чжоу Цзян, ты и вправду пришла сдавать экзамены.
Она помнила, что эта Чжоу Цзян поначалу была тихой и не любила соперничать, пока Литературное собрание в саду Чуэнь не обнажило её истинную натуру. Как и подобает любительнице шахмат, она больше всего на свете стремилась к победе.
Чжоу Цзян нахмурилась:
— Изначально мне было всё равно, но мой дед хочет, чтобы я стала чиновником в столице. Он велел мне переехать сюда вместе с мужем к месту назначения, и если я это сделаю, он отдаст мне семейное руководство по игре в шахматы.
Так всё это ради шахматных партий! Женщины снова рассмеялись. В этом была вся Чжоу Цзян.
Чу Чжао тоже улыбнулась и сказала:
— Поскольку это проводится впервые, участников наверняка будет немного, поэтому в столице пройдёт лишь один большой экзамен. Те, кто его сдаст, станут лишь чиновниками Академии Ханьлинь. Они не смогут, подобно мужчинам, отправляться куда угодно и заниматься любыми делами.
Сказав это, она вновь посмотрела на всех:
— Это только начало, цель которого — заставить людей принять это. Только когда они примут это, мы сможем шаг за шагом делать больше. Когда женщины станут чиновниками, мы сможем повсеместно открывать женские школы. Чтобы мир узнал: чтение книг и обучение мастерству могут стать для женщины опорой в жизни. Тогда ещё больше женщин придут на экзамены, станут чиновниками. Чем больше будет людей, тем больше появится возможностей и попыток.
Она улыбнулась:
— Так что будущее теперь зависит от вас.
Ци Лэюнь прижала руку к груди и пробормотала:
— Неужели я настолько важна? Неужели я могу решать, каким будет будущее, и нести такое бремя?
Значит, жизнь прожита не зря!
Кто-то рядом усмехнулся, откашлявшись:
— Сначала сдай экзамен, а потом говори.
Ци Лэюнь фыркнула:
— Чего бояться? Если я не сдам, пусть дочь сдаёт; если дочь не сдаст, то внучка.
Все женщины дружно расхохотались. Да, если не они, то их дочери и внучки — пока есть возможность, всё будет иначе.
Глядя на веселье за пиршественным столом, Чу Тан подошла к Чу Чжао и прошептала:
— Не забудь из личного расположения приберечь для меня самую лучшую должность.
Чу Чжао тихо ответила:
— Разумеется. С чиновничьим званием и титулом уездной принцессы я рассчитываю, что ты будешь своим влиянием поддерживать всех и давать им опору.
Чу Тан бросила на неё укоризненный взгляд:
— Я так и знала, что мне не видать покоя. — С этими словами она снова улыбнулась. — Мне даже захотелось повторить слова, которые мой а-де тайно говорит дома.
Она подражала голосу Чу Ланя, испустив долгий вздох:
— Ладно уж, мы здесь, верно, для того, чтобы отдавать ей долги.
Чу Чжао рассмеялась:
— Почти так. И это правильные мысли.
Несмотря на множество толков, то, что намеревалась совершить императрица, после её слов было уже не остановить.
Осенью четвёртого года правления под девизом Цзяньнин женщины устремились в столицу, готовясь к испытаниям, в то время как повсюду начались экзамены для мужчин — им предстояло пройти путь от уездов и округов до самой столицы.
— Как интересно, — посмеивался один чиновник в уездной управе, разбирая списки учёных мужей вместе с коллегой. — Знаешь, что говорят в народе? Мол, подвязывают волосы к балке1, колют бедро шилом и прорубают дыру в стене, чтобы украсть свет2, и всё ради того, чтобы помериться силами с женщинами.
Другой чиновник покачал головой:
— Не обращай внимания, это всё едкие речи тех, кто не способен сдать экзамен.
— Я знаю, людям всегда нужно о чём-то болтать. Думаю, и императрица-няннян не возражает — в последнее время в Управлении императорской охраны Гунвэйсы затишье, никого не хватают, — сказал чиновник, но вдруг запнулся: — Ой, это имя…
Коллега спросил:
— Что не так с именем? Оно под запретом?
Правила государственных экзаменов были суровы: если имя нарушало табу, человека могли не допустить к участию.
Чиновник покачал головой, в оцепенении глядя на список:
— Нет, просто оно… кажется знакомым.
— Разве имя может быть знакомым? В мире полно тёзок. — Его коллега усмехнулся, протянул руку и взял список. Бросив на него взгляд, он тоже перестал улыбаться.
— М-да, — он погладил короткую бородку. — Имя и впрямь довольно знакомое.
Дэн И.
Надо же, он оказался полным тёзкой того самого Великого наставника, который с таким блеском возвысился в роли регента, и так же громко пал, окончив дни свои с клеймом изменника.
- Подвязывать волосы к балке, колоть бедро шилом (头悬梁锥刺股, tóu xuán liáng zhuī cì gǔ) — образное описание крайнего усердия в учёбе, когда человек прибегает к физической боли, чтобы не уснуть над книгами. ↩︎
- Прорубать дыру в стене, чтобы украсть свет (凿壁偷光, záo bì tōu guāng) — описание исключительного стремления к знаниям, когда бедный ученик использует свет, проникающий от соседей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
