Связываться с этой Чу-сяоцзе — одна морока.
На лице А-Цзю застыло раздражение; он упорно не реагировал на устремлённые на него взгляды, словно звали вовсе не его.
— А-Цзю, — снова позвала Чу Чжао. — Я хочу поговорить с А-Цзю.
Взгляд того военачальника со шрамом на лице был острым, словно лезвие ножа; Чжан Гу больше не мог этого выносить. Как ни крути, он был главным в этом отряде почтовых солдат, и если случится беда, ему не поздоровится.
— Живо иди, — он ткнул А-Цзю локтем. — Не давай этой А… Чу-сяоцзе кричать!
Лишь тогда А-Цзю неохотно направился к ней.
Чу Чжао схватила его за руку:
— Идём со мной.
И, не терпя возражений, втащила А-Цзю в зал.
Люди во дворе лишились зрелища и, не решаясь заглядывать в зал, стали рассеянно озираться по сторонам.
Заместитель командующего Чжун посмотрел на Сяо Сюня и увидел, что тот слегка улыбается, словно действия Чу-сяоцзе и А-Цзю не стали для него неожиданностью. Похоже, помимо инцидента с Лян-сяоцзе, с А-Чжао-сяоцзе случилось что-то ещё?
— Это ведь те самые почтовые солдаты, что сопровождали Чу-сяоцзе? — спросил он, глядя на Чжан Гу и остальных.
Он прибыл в спешке, и ему было достаточно подтверждения, что с девушкой всё в порядке. Он не собирался расспрашивать этих почтовых солдат — в его глазах они ничего из себя не представляли.
Но сейчас казалось, что они всё же что-то да значат.
Чжан Гу поспешно поклонился:
— Так точно, мы везём реестр военных дворов в округ Юньчжун.
С этими словами он потянулся к сумке, намереваясь достать реестр.
Заместитель командующего Чжун поднял руку, останавливая его:
— Это не то, что мне положено видеть, и я не вправе устраивать допрос. — Он постарался добродушно улыбнуться. — Как вы встретились с нашей сяоцзе?
Он примчался сюда сломя голову, а письмо Чу-гунцзы было путаным и ворчливым: кроме жалоб, в нём почти не было полезных сведений.
Чжан Гу смотрел на пугающую ухмылку человека со шрамом, и на сердце у него становилось всё тяжелее.
Эти воины, годами служившие в пограничных округах, привыкли слизывать кровь с острия меча1.
Особенно люди Чу Линя. Офицеры там были дерзкими и непокорными, и солдаты им под стать. Даже великие полководцы округа Юньчжун старались держаться от Чу Линя подальше. Кто же знал, что он, простой почтовый солдат, свяжется с этим человеком? Что ещё хуже, к этому моменту в голове у него всё окончательно спуталось.
Чу Чжао и А-Цзю, находившихся в зале, совершенно не заботило, как люди во дворе пытаются осмыслить происходящее.
— Я не из тех, кто боится трудностей, — А-Цзю посмотрел на Чу Чжао и сказал прямо. — Даже если противник — генерал Чу, мне всё равно.
Чу Чжао смотрела на него, словно в оцепенении, и молчала.
— Так что если ты решила создать видимость наших сомнительных отношений или любовной связи, — холодно произнёс А-Цзю, — мне плевать. Даже не надейся шантажировать меня делами сердечными.
Чу Чжао не сдержала смешка. Она и сама не знала, почему смеётся, ведь сейчас было совсем не до смеха.
На самом деле она и сама не понимала, зачем позвала А-Цзю. В тот момент имя просто само сорвалось с губ.
— Не беспокойся, — сказала она. — Я не собираюсь тебя шантажировать. Мой а-де принял решение: он сказал, что не позволит мне вернуться, а значит, я не вернусь.
А-Цзю приподнял бровь. Неужели это новый способ прикинуться жалкой?
Он произнёс с усмешкой:
— Если не собиралась шантажировать, то зачем звала? Здесь полно людей. Позвала бы Чжан-гэ и поблагодарила бы его. Когда люди твоего а-де это увидят, они запомнят его заслугу. Считай это воздаянием за доброту.
Чу Чжао ответила:
— Даже если я ничего не скажу, а-де всё равно отблагодарит его.
Что же касается А-Цзю, то она позвала его, возможно, потому, что он первым увидел её насквозь.
Она провернула столько уловок, испробовала столько способов, чтобы оказаться здесь, но в итоге всё было напрасно, словно попытка зачерпнуть воду бамбуковой корзиной.
Она больше не могла упрямиться. Во-первых, из-за твёрдости а-де, во-вторых, из-за слов, что сорвались с губ Чжун-шу. Если она пойдёт наперекор и решит вернуться, преследователи, которые уже близко, неизбежно последуют за ней в пограничный округ.
Двоюродный брат — не в счёт, он просто глупец, но среди сопровождающих были люди от императорского двора: представители ведомства верховного судьи и ведомства начальника дворцовой стражи. Кто знает, какие у них тайные умыслы? Если они узнают о болезни отца, это нарушит все его планы.
В прошлой жизни она уже разрушила замыслы отца, лишив его пути к спасению. В этой жизни она не может быть столь опрометчивой.
Но неужели вот так просто вернуться?
Чу Чжао подняла голову и посмотрела на улицу. Хотя до цели оставалось ещё более десяти дней пути, для неё, прожившей вдали целых десять лет, она казалась совсем близкой.
Слёзы медленно потекли по её щекам.
А-Цзю пренебрежительно нахмурился. Снова притворяется жалкой. Однако эта безмолвная печаль вызывала неприятное чувство, и он отвёл взгляд.
— Мы с тобой едва знакомы, — сказал он. — И не думай лишнего только потому, что видела то письмо. Я не имею никакого отношения к генералу Чу Линю. Дела вашей семьи меня не касаются, и вмешиваться я не стану.
Чу Чжао спросила:
— Я хочу написать письмо а-де, ты можешь помочь мне передать его?
А-Цзю усмехнулся:
— Чу-сяоцзе, о чём ты говоришь? Разве нужно, чтобы я его передавал? Люди твоего а-де прибыли лично.
Верно. Чу Чжао смолкла и горько усмехнулась.
— Пиши своё письмо, — великодушно разрешил А-Цзю. — А я пойду и позову того военачальника.
С этим он вполне мог помочь.
Он уже собрался уходить, когда девушка снова окликнула его:
— А-Цзю-гунцзы.
«Да когда же это кончится?» — в глазах А-Цзю промелькнула ярость. Он не был добрым человеком и уже хотел было что-то резко ответить, но голос девушки зазвучал вновь:
— А-Цзю-гунцзы, я не видела, каково это, когда мать при смерти не может никому доверить своё дитя, но я знаю, каково это — тосковать по родителю и не иметь возможности встретиться.
Голос девушки уже не был таким мягким, как прежде; в нём слышалась хрипота, которая полоснула по ушам, словно лезвие ножа. «Каково это — тосковать по родителю и не иметь возможности встретиться»… Он-то уж точно знал это лучше других. А-Цзю опустил длинные ресницы.
Он не обернулся и, перешагнув через порог, ушёл.
Заместитель командующего Чжун так и не услышал ничего подозрительного. Тот почтовый солдат по имени А-Цзю с самого начала был против того, чтобы брать с собой Чу Чжао, из-за чего в пути у них постоянно возникали раздоры.
Чжан Гу сказал чистую правду. Что же касается тех слов о жизни и смерти на берегу реки, то это тоже были лишь споры. О чём именно они спорили — пусть объясняют сами.
Сяо Сюнь и вовсе хранил молчание, а пока они разговаривали, и вовсе отошёл в сторону, демонстрируя, что не намерен вмешиваться в чужие дела.
Вскоре вышел А-Цзю, а за ним показалась и Чу Чжао, которая больше не капризничала. Все вздохнули с облегчением.
Однако взгляды Чжан Гу и остальных, устремлённые на А-Цзю, изменились. Всё-таки этот парень силён. Неведомо, какими словами он сумел утешить девчушку. Эх, в таком возрасте девчонки видят только своих возлюбленных.
А-Цзю заметил их взгляды, закатил глаза, но объясняться не стал.
Заместитель командующего Чжун, хотя и нашёл поведение почтовых солдат странным, не стал расспрашивать дальше и лишь предложил им ехать вместе.
Раз уж все направлялись в округ Юньчжун, Чжан Гу не мог отказаться.
Чу Чжао написала письмо и попросила заместителя командующего Чжун передать его отцу.
— А-Чжао, не беспокойся, — заместитель командующего Чжун взял письмо. Глядя на спокойное лицо девушки, которое вызывало щемящую жалость, он подумал, что было бы лучше, если бы она продолжала шуметь. — Генерал скоро прибудет в столицу, и вы воссоединитесь.
Чу Чжао кивнула:
— М-м. На этот раз я буду стараться и обязательно дождусь а-де.
Слова прозвучали как-то странно, но заместитель командующего Чжун списал это на её подавленное состояние. Вздохнув про себя, он напомнил себе, что обязан выполнять приказ генерала.
— Вверяю Чу-сяоцзе заботам шицзы, — он снова поклонился Сяо Сюню.
Сяо Сюнь только собирался ответить, но Чу Чжао заговорила первой:
— Чжун-шу, не волнуйтесь, за мной приехал старший двоюродный брат.
Сяо Сюнь улыбнулся и больше не произнёс ни слова.
Генерал Чжун тоже не стал ничего добавлять, боясь, что если задержится хоть на миг, то сердце его дрогнет и он изменит решение. Он взмахнул кнутом и, пришпорив коня, умчался прочь; Чжан Гу и остальные последовали за ним. Над широкой дорогой за маленьким городком заклубилась пыль.
Возможно, из-за присутствия заместителя командующего Чжун, на этот раз А-Цзю не поехал во главе отряда. Он небрежно правил конём в самом хвосте колонны и почему-то не удержался и оглянулся. Вдалеке всё ещё виднелся силуэт девушки, застывшей в тоскливом ожидании.
С такого расстояния лиц было не различить, но чувствовалось, что девушка глубоко опечалена.
«Просто нелепость какая-то! Что в этой печали такого особенного? Мне и самому тошно!»
А-Цзю отвёл взгляд и с силой щёлкнул кнутом в воздухе.
Лошадь заржала и, подобно молнии, помчалась вперёд, миновала почтовых солдат, миновала заместителя командующего Чжуна и его войско и устремилась вдаль, далеко всех опередив.
- Слизывать кровь с острия ножа (刀口舔血, dāo kǒu tiǎn xuè) — ходить по краю лезвия, вести крайне опасную жизнь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
