Заместитель командующего Чжун стоял во дворе и наблюдал за тем, как вооружённые воины ведут юношу. Тот нисколько не нервничал и шёл размашистым шагом. Увидев заместителя командующего Чжуна, он даже махнул рукой:
— Заместитель командующего Чжун, снова встретились.
В ночной темноте его улыбка обнажила белоснежные зубы, которые резко контрастировали с грязным солдатским халатом.
Шрам на лице заместителя командующего Чжуна дёрнулся несколько раз. Сквозь зубы он спросил:
— Зачем ты пришёл?
А-Цзю подошёл к нему и ответил:
— Конечно же, чтобы повидаться с генералом Чу.
Заместитель командующего Чжун хотел было добавить что-то ещё, но А-Цзю перебил его первым:
— Заместитель командующего Чжун, некоторые вещи не стоит говорить при всех.
Это была угроза? Неужели он собирался при всех опорочить доброе имя Чу-сяоцзе? Заместитель командующего Чжун свирепо уставился на него: «Только попробуй, паршивец!»
— Человек пришёл? — раздался изнутри голос Чу Линя.
Заместитель командующего Чжун понял, что это напоминание для него. Холодно хмыкнув, он уступил дорогу:
— Заходи, генерал хочет тебя видеть.
А-Цзю улыбнулся заместителю командующего Чжуну и уверенно вошёл внутрь.
В комнате было светло. А-Цзю словно шагнул из одного мира в другой: здесь было тепло и ярко, но ярче всего сиял мужчина, сидевший за столом.
На нём был надет старый, выцветший от стирок халат. Мужчина был широкоплеч и высок ростом.
Услышав, что кто-то вошёл, он поднял голову. На его лице играла мягкая улыбка:
— Так ты и есть А-Цзю?
А-Цзю кивнул. Глядя на лицо Чу Линя, он не задумывался о том, что этот генерал гвардии прославился ещё юношей, а затем его судьба сделала крутой поворот. Мелькнула лишь одна мысль: эта Чу Чжао очень похожа на своего отца.
Особенно выражением лица: вроде бы выглядит мягко и безобидно, но во взгляде таится свирепость.
— Генерал Чу, — поприветствовал он его.
Чу Линь сказал:
— Моя дочь проделала с тобой часть пути. Благодарю, что присмотрел за ней.
А-Цзю покачал головой:
— Благодарности излишни. Мы и сами не хотели брать с собой Чу-сяоцзе, просто нас бессовестно обманули.
Чу Линь невольно рассмеялся. «Этот парень говорит весьма прямолинейно, судя по всему, он не…»
Не успела его мысль оформиться, как А-Цзю сделал шаг вперёд, достал из-за пазухи письмо и положил его на стол.
— Я пришёл, чтобы передать послание, — произнёс он.
Но едва слова сорвались с губ, как налетел резкий порыв ветра. А-Цзю мысленно вскрикнул «беда!» и, пригнувшись, попытался увернуться, но опоздал. С глухим стуком он врезался в книжную полку, а его шею сжала огромная ладонь, похожая на стальные клещи.
— Старший брат? — услышав шум, заместитель командующего Чжун немедленно выкрикнул вопрос из-за двери.
Чу Линь ответил спокойным голосом:
— Ничего страшного, не входи.
Голос заместителя командующего Чжуна стих.
А-Цзю почувствовал, что дыхание вот-вот покинет его. Хватка на шее немного ослабла, он сумел перевести дух и судорожно задышал.
— Молодой человек, мне неважно, из чьей ты семьи. Если ты соблазнил мою дочь и использовал её как живой щит, у тебя лишь один путь — к смерти, — мягко произнёс Чу Линь, глядя на юношу.
Получив известия, он уже строил догадки: Чу Чжао покинула столицу не просто из-за ссоры с Лян-сяоцзе. Её наверняка втянули в чьи-то интриги. И сейчас этот юноша в одежде почтового солдата, доставший тайное письмо, несомненно подтверждал его подозрения.
Он отправил дочь в столицу, чтобы уберечь её от надвигающегося вихря событий, а эти люди посмели наложить на неё руки…
Он, Чу Линь, ещё жив.
Глядя в глаза мужчины, где всё сильнее разгоралась ярость, А-Цзю выдавил из сдавленного горла:
— Генерал Чу, вы ошибаетесь. На самом деле это ваша дочь угрожала мне, используя это письмо.
Чу Линь слегка улыбнулся:
— Вот как? И чем же она тебе угрожала?
Он спрашивал так, словно старый знакомый интересовался забавными историями из жизни младшего поколения. Если бы его рука разжалась ещё сильнее, он выглядел бы совсем добродушно. Хотя А-Цзю дышал с трудом, он не забыл выдавить холодный смешок:
— Она обнаружила моё письмо. Сначала пыталась украсть, а когда я её поймал, заставила доставить её обратно в пограничный округ. В противном случае она грозилась рассказать всем, что я должен передать вам секретное послание. Генерал Чу, я всего лишь посыльный, и встреча с Чу-сяоцзе была чистой случайностью.
Чу Линь пристально посмотрел на юношу, убрал руку и выпрямился.
А-Цзю прислонился к книжному шкафу, жадно хватая ртом воздух и порой кашляя.
Чу Линь взял письмо и небрежно вскрыл его. Бросив взгляд на строки, он спросил:
— Род Се из Дуньяна? Ты человек семьи Се?
А-Цзю хмыкнул.
Чу Линь усмехнулся:
— Это письмо — воля наследного принца или его супруги?
Супруга наследного принца происходила из рода Се из Дуньяна. Семья Се держалась в стороне от столичной знати. Жена принца была молода и вела себя скромно по сравнению с родом Ян, из которого вышла покойная императрица, или ныне процветающим кланом Чжао-гуйфэй.
Конечно, это было лишь видимостью.
Пока от рода Ян, рода Чжао, самого наследного принца или Третьего принца не пришло ни единой весточки, письмо от семьи Се уже лежало перед ним.
Род Се ухитрился вспомнить о нём, о ком давно все забыли, и прислал письмо с предложением дружбы. Непросто, совсем непросто.
А-Цзю сказал:
— Это была идея Се-сань-гунцзы [Третий молодой господин Се].
«Се-сань-гунцзы», — Чу Линь слегка приподнял бровь и посмотрел на подпись: Се Яньфан.
Ныне дядя супруги наследного принца, старший сын главы рода Се, третий по старшинству гунцзы в семье.
Чу Линь, хоть и жил в глуши, слышал об этом Се-сань-гунцзы: говорили, что это благородный гунцзы, мягкий и чистый словно яшма.
Собственная идея Се-сань-гунцзы?
Се-сань-гунцзы не написал ничего особенного: лишь упомянул, что давно восхищается его славным именем, и выразил желание познакомиться поближе.
— Письмо я доставил. Каковы его намерения — не знаю, содержания тоже, — проговорил А-Цзю, откашлявшись. Его хриплый голос почти восстановился. — Я лишь доставил письмо. На этом моё задание окончено.
Чу Линь посмотрел на него:
— В моих краях пролегает множество торговых путей, а в округе Юньчжун повсюду чиновники. Доставить письмо было бы проще простого. Почтовый солдат, напротив, привлекает лишнее внимание.
А-Цзю усмехнулся:
— Генерал может и не поверить, но то, что меня отправили доставить вам письмо — это наказание. — Он махнул рукой. — Впрочем, неважно. Думайте что хотите. Могу я идти? Мне нужно вернуться до рассвета, иначе, если меня хватят, мне и без вашей помощи не сносить головы.
— Наказание? — Чу Линь окинул его взглядом. — Парень, тебя в семье не очень-то жалуют, верно?
А-Цзю с ленцой ответил:
— Если генералу хочется что-то узнать, спросите у Се-сань-гунцзы. О чём бы вы ни спросили, он расскажет всё без утайки.
Чу Линь спросил:
— Тебе нравится моя А-Чжао?
А-Цзю, едва начавший нормально дышать, словно снова почувствовал хватку на горле. Он несколько раз закашлялся и уставился на Чу Линя:
— Эй, да что с вами обоими не так? Почему вы, отец и дочь, так любите порочить чужую честь! Думаете, сможете этим меня шантажировать?
Чу Линь громко расхохотался.
Смех эхом разнёсся по комнате и вылетел за дверь.
Заместитель командующего Чжун, который подпирал дверь, ожидая приказа войти и прикончить гостя, был крайне удивлён. Почему генерал смеётся? Да ещё так весело? Генерал давно так не смеялся…
Пока эта мысль мелькала в его голове, закрытая дверь распахнулась, и юноша вышел широким шагом. Его лицо было мрачным и крайне недовольным. Не обращая внимания на странный взгляд заместителя командующего Чжуна, он прошёл мимо него к выходу.
Заместитель командующего Чжун тоже не стал его задерживать и поспешил войти внутрь, чтобы расспросить генерала.
В зале послышались приглушённые голоса. А-Цзю не слышал слов, да и не стремился услышать. Он быстро шёл к выходу, но почему-то его шаг становился всё медленнее и медленнее, словно он чувствовал, что какое-то дело осталось незавершённым.
Не может быть. Он пришёл доставить письмо, доставил его — и точка.
А-Цзю стиснул зубы и тяжело зашагал дальше.
Всё остальное его не касается!
Один шаг, второй, третий. Уйти отсюда, сесть на коня и вернуться в округ Юньчжун.
Он посмотрел вперёд: в густой ночной тьме горели факелы, их искры на мгновение сложились в очертания девичьего лица. Она смотрела на него, и крупные слёзы катились из её глаз…
— Да как же это надоело!
Солдаты во дворе уставились на юношу, не совсем понимая, почему он идёт с таким видом, будто на нём лежит вековая скорбь1.
В следующий миг они увидели, как занесённая нога юноши тяжело опустилась на землю, он развернулся и пошагал обратно.
— Генерал Чу!
А-Цзю стремительно вошёл в зал.
Чу Линь и заместитель командующего Чжун, которые как раз разговаривали, в изумлении посмотрели на него.
— Потерял что-то? — проворчал заместитель командующего Чжун. — Зачем вернулся?
— Есть ещё одно дело, — на лице А-Цзю отразилось нетерпение. — Генерал Чу, когда вы заберёте свою дочь обратно?
Глаза заместителя командующего Чжуна округлились — значит, приход этого мальчишки и впрямь связан с А-Чжао!
Чу Линь на мгновение замер, глядя на юношу, и улыбнулся, но вскоре его охватила тоска.
Если даже незнакомец беспокоится об А-Чжао, то как он, будучи её де, может о ней не беспокоиться?
Его А-Чжао… как она сейчас?
- Вековая скорбь (苦大仇深, kǔ dà chóu shēn) — выражение, описывающее человека, на чью долю выпало много бед и чьё сердце полно горечи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
