Чу Чжао не знала, что произошло.
Ворота во двор были заперты, и хотя она могла бы перелезть через стену, в этом не было необходимости.
Она писала письмо отцу в своей комнате. К тому же, учитывая грядущие беспорядки, безопаснее всего было оставаться дома.
В той смуте в столице пострадало немало людей. С кем-то из доверенных лиц наследного принца расправились намеренно, воспользовавшись случаем, но большинству просто не повезло: Третий принц, желая придать событиям масштаб и создать видимость бандитского мятежа, губил всех без разбора.
В то время она и Сяо Сюнь только поженились и жили в загородной резиденции, пожалованной императором, ожидая отъезда в округ Чжуншань. Когда всё случилось, она очень переживала за семью дяди, оставшуюся в городе. К счастью, хотя Сад Чуэнь и был знаменит, он располагался в уединённом месте, вдали от покоев наследного принца, и поблизости не жили его сторонники, так что беда обошла их стороной.
Поэтому в этой жизни, если она будет просто сидеть дома, с ней ничего не случится.
Чу Чжао занесла кисть и замерла. При воспоминании о той смуте на сердце стало тяжело. Хотя она и не видела тех ужасов своими глазами, десять дней спустя к ней пришли дядя с семьёй, и рассказы тёти и Чу Тан были по-настоящему пугающими.
Она и сама это чувствовала. Когда она стала императрицей и впервые устроила пир, на дворцовый банкет пришло не так много людей, к тому же многих девушек, с которыми она была знакома прежде, уже не было видно: они либо погибли в те смутные дни, либо из-за несчастий, постигших их семьи, были вынуждены покинуть столицу.
И это те, кого защищали высокие ворота и глубокие стены; среди простых же людей, живших в малых домах и скромных дворах, жертв было куда больше.
— Сяоцзе?
А-Лэ вошла в комнату и, заметив на лице сяоцзе сложное выражение — смесь гнева и печали, — а также то, с какой силой та сжимает кисть, испугалась и тихо позвала её.
Чу Чжао пришла в себя и, увидев обеспокоенный взгляд А-Лэ, поспешила её успокоить:
— Я в порядке, просто задумалась о некоторых вещах.
А-Лэ кивнула: учитывая всё, что произошло, гнев сяоцзе был вполне понятен.
— А-Кэ-гунцзы больше не выходил, ни за ворота, ни из комнаты, — она принялась по порядку докладывать о перемещениях домочадцев. — Старший лао-е и старшая фужэнь поссорились, но это была лишь ссора, о том, чтобы что-то сделать с сяоцзе, они не говорили. О, а вот Чу Тан-сяоцзе ушла со двора.
«Ушла разузнать новости», — безучастно подумала Чу Чжао. Того, что говорят домашние, недостаточно, и Чу Тан наверняка отправилась к подругам.
— И ещё, военный Чжан-е не приходил меня искать, — добавила А-Лэ.
Она даже специально несколько раз прошлась по улице перед воротами дома, боясь, что Чжан Гу не запомнил дорогу.
Чу Чжао это не удивило. А-Цзю передал тайное письмо, сохранив свою личность в секрете, и его не так-то просто было найти.
— А-Лэ, — позвала она. — Сходи на улицу и разузнай для меня о другом человеке.
А-Лэ поспешно отозвалась:
— Слушаю вас, сяоцзе.
Чу Чжао произнесла:
— Се-сань-гунцзы, Се Яньфан.
— И-и! — А-Лэ изумлённо вскрикнула. Вспомнив, как в трактире сяоцзе едва не бросилась вниз с этажа, завидев Се-сань-гунцзы, она подумала: неужели и сяоцзе им заинтересовалась?
Се-сань-гунцзы так знаменит, он нравится стольким сяоцзе, что и симпатия её хозяйки была бы вполне естественна.
— Сяоцзе, — спросила она, — что именно разузнать?
Чу Чжао и сама не знала. И в прошлой, и в этой жизни она лишь слышала его имя.
— Что угодно. Всё, что с ним связано. Чем больше и подробнее, тем лучше.
А-Лэ не стала больше расспрашивать и, кивнув, тут же вышла.
Глядя, как А-Лэ ловко перемахивает через ограду, Чу Чжао вздохнула и нахмурилась: людей катастрофически не хватало.
Да и не только людей — ей не на кого было опереться. У неё была лишь одна А-Лэ, а дел и людей, о которых нужно разузнать, становилось всё больше.
Поначалу она думала лишь о том, как сбежать из столицы и избежать участи стать женой Сяо Сюня, о другом она не помышляла, да и не могла ничего изменить.
Но теперь, когда её снова втолкнули в столицу, она невольно начала задумываться о большем. К примеру, она не могла безучастно смотреть, как грядущая смута погубит столько невинных людей.
Более того, если наследный принц не умрёт, Сяо Сюнь не станет императором — и это будет окончательным разрывом с судьбой из прошлой жизни.
Но как сделать так, чтобы наследный принц остался жив?
Броситься к нему и сказать, что Третий принц собирается перебить всю его семью? Даже если он не примет её за сумасшедшую и не прикажет казнить, она попросту не сможет к нему приблизиться.
Однако был человек, встретиться с которым легче, чем с наследным принцем, и который больше всех способен изменить его участь — Се Яньфан.
Если говорить о родстве, он — шурин наследного принца.
Если говорить о судьбе, он единственный, кто смог и посмел не признать Сяо Сюня императором и возглавить восстание.
А уж если говорить о способностях, то и подавно: этот человек обладал огромным влиянием и силой. Вплоть до самой смерти Чу Чжао в роли императрицы ни Сяо Сюню, ни императорскому двору так и не удалось подавить его мятеж.
Если передать ему весточку и намекнуть на замыслы Третьего принца, Се Яньфан наверняка что-нибудь предпримет.
Если изменится участь наследного принца, то изменится судьба Сяо Сюня, Се Яньфана, её самой и множества других людей.
Чу Чжао глубоко вздохнула и сосредоточилась, стараясь в деталях припомнить всё, что касалось заговора Третьего принца против наследного принца.
Чу Тан тоже старалась всё припомнить, но, встретившись с выжидающими взглядами подруг, лишь покачала головой.
— Я правда не знала, что она столько всего умеет, — беспомощно произнесла она. — Эта моя мэймэй даже от меня это скрывала.
Девушки выглядели недовольными.
Ци Лэюнь и вовсе спросила:
— Вы ведь не сговорились, чтобы разыграть нас? Сначала она прикинулась деревенщиной, ничего не смыслящей в приличиях, чтобы мы над ней смеялись и подтрунивали, а потом, когда мы расслабились, явила своё истинное мастерство, чтобы оставить нас остолбеневшими с разинутыми ртами.
В хуабэнь всегда так пишут.
Когда они читали подобное, им было весело, но когда они сами оказались на месте героев этих историй, стало не до смеха.
Чу Тан горько усмехнулась:
— Какая мне от этого выгода? Стала бы я делать то, что мне не на пользу?
«И то верно», — подумав, девушки закивали.
— Я такая же, как вы, в её глазах я тоже выгляжу нелепо, — сказала Чу Тан. — Я пришла спросить вас, чтобы хоть что-то прояснить и самой понять, что к чему. Не хочу, чтобы наша семья выглядела в её глазах сборищем дураков. Жаль моего гэгэ, он теперь и на людях-то показаться не сможет.
При упоминании о Чу Кэ девушки почувствовали одновременно сочувствие, желание посмеяться и досаду.
— Что стряслось с твоим гэгэ? — «По-моему, она и впрямь держит ваших домашних за дураков». — Кстати говоря, если сравнивать её с тобой, кто из вас искуснее? — «Судя по её каллиграфии, А-Тан, ты ей немного уступаешь».
Чу Тан сидела среди подруг, позволяя им подтрунивать над собой, и лишь с сокрушением промолвила:
— Лишь в этом хитроумии я ей уже не чета.
Ци Лэюнь фыркнула:
— Обе носят фамилию Чу, а какая разница.
Прежде эти слова служили для того, чтобы высмеять Чу Чжао и возвысить Чу Тан, но теперь, когда всё переменилось, Ци Лэюнь нашла их не менее удачными. Она ненавидела Чу Чжао, но и манеры Чу Тан ей тоже были не по душе.
Если Чу Чжао выказывала своё пренебрежение открыто, то Чу Тан делала это втайне.
И это «пренебрежение» относилось именно к ней, Ци Лэюнь.
То, что она не говорила об этом каждый день, не значило, что она этого не замечала. И сегодня ей наконец представился случай отплатить.
Улыбка Чу Тан стала натянутой. Вот оно, зло, когда в семье появляется такая способная сестра. Она только собиралась что-то ответить, как к ним подошёл молодой человек.
— Прошу прощения, — он вежливо поклонился и поднял глаза на Чу Тан. — Вы — девица из рода Чу? Я слышал, о чём вы говорили.
«Что это значит?» — Чу Тан оторопела. Взглянув на лицо мужчины, она поняла, что его нельзя назвать изящным благородным гунцзы, а в его чертах читалась свирепость.
— Нет, — инстинкт заставил её тут же покачать головой. — Это не я.
Мужчина не стал настаивать и, вновь поклонившись, сухо бросил: «Простите за беспокойство», после чего развернулся и ушёл.
Остальные девушки ещё не успели прийти в себя.
— Что случилось? — «О чём он спрашивал?» — «Он знает А-Тан?»
Чу Тан ничего не ответила. Она подошла к перилам и посмотрела вниз. Тот человек уже спустился, на первом этаже собралось немало молодых людей, которые о чём-то с ним переговаривались. Хотя говорили они негромко, из-за их количества шум долетал и до верха.
— Девица из рода Чу… — «Снаружи Сада Ванчуньюань именно так и было написано». — «Тогда идёмте». — «Хочется посмотреть, что это за особа».
Тут в дверях показался ещё кто-то и, замахав руками, прокричал:
— Я разузнал, где живёт девица из рода Чу! За мной!
Те молодые люди мгновенно гурьбой высыпали наружу.
Чу Тан прижала руку к груди. Сердце бешено заколотилось — она почувствовала нечто крайне неладное!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
