Шэнь Сихэ была крайне чувствительна к запаху Догало1, но сейчас в водной беседке собрались лишь высокопоставленные особы, и от каждого исходил свой аромат благовоний. Смешиваясь и разлетаясь по ветру, они мешали Шэнь Сихэ точно определить направление.
Она невольно бросила мимолетный взгляд на Дин-вана, который пришел вместе с Дай-ваном.
Как раз в этот момент Дин-ван Сяо Чантай тоже посмотрел на нее. Он подошел к столику Е Ваньтан, взял чашу с вином и направился к Шэнь Сихэ:
— Я встревожил цзюньчжу, позвольте сяовану выпить эту чашу в знак извинения. Надеюсь на ваше великодушие.
Шэнь Сихэ поднялась. Их разделял лишь столик, и она отчетливо почувствовала исходящий от него аромат высококачественного уда — мягкий, густой и обладающий большой проникающей силой, но это не был Догало.
Похоже, этот человек не был тем, кто притворялся Хуа Таои или Цуй Цзиньбаем.
— Пустяки, — Шэнь Сихэ вовсе не была напугана. Она подняла чашу, приветствуя Дин-вана, и сделала небольшой глоток.
Ее тон был весьма холодным. Дин-ван, выразив свои извинения, просто вернулся к Е Ваньтан. Шэнь Сихэ снова взглянула на Дай-вана, но он стоял довольно далеко, и она не могла с уверенностью сказать, исходит ли запах Догало от него.
Хотя здесь было всего двое мужчин, Шэнь Сихэ не исключала, что кто-то из знатных девушек мог использовать Догало в смеси с другими благовониями. Однако то, что этот запах появился именно с приходом Дин-вана и его спутника, заставляло ее задуматься.
— Я награждаю тебя, а ты смеешь уклоняться? — лениво проговорила Ли Яньянь. Она поднялась и, волоча за собой огненно-красное длинное платье, обошла столик. Присев, она подобрала осколок чайной чашки и медленно направилась к девушке, в которую его бросила.
Эта девушка, казалось, боялась ее как огня: она постоянно пятилась, пока не спряталась за спину Дай-вана.
— Яньянь, — Дай-ван Сяо Чанчжэнь своим высоким телом заслонил Ли Яньянь, его густые резкие брови слегка нахмурились.
— О, она еще и порог дома не переступила, а ты уже защищаешь ее? — в длинных, глубоких глазах Ли Яньянь промелькнула холодная ирония. — Что, так боишься, что я ее покалечу?
— Яньянь, перестань, — Дай-ван протянул руку, чтобы перехватить ладонь Ли Яньянь, в которой та сжимала осколок.
Но Ли Яньянь успела увернуться. Отступив на шаг, она увеличила дистанцию, бросила взгляд на девушку за спиной Дай-вана и пристально посмотрела на мужа:
— Ты действительно собираешься ее защищать?
— Яньянь, мы возвращаемся в особняк, — Дай-ван, сдерживая гнев, шагнул вперед, пытаясь поймать ее.
Однако Ли Яньянь ловко крутнулась, ее яркий подол рассыпался искрами, словно пламя, и она с легкостью ушла от него.
Она коротко усмехнулась:
— Раз уж ты хочешь ее защитить…
С этими словами в ее глазах вспыхнул яростный блеск, и она резко взмахнула рукой.
Все знатные девушки в водной беседке в испуге затаили дыхание. Лишь когда по лицу Ли Яньянь потекла кровь, кто-то из них вскрикнул.
— Яньянь! — Дай-ван бросился к ней.
На этот раз Ли Яньянь не стала уклоняться, а с силой оттолкнула его.
На ее фарфорово-белой щеке зияла рана, пугающая своей яркой краснотой. Сама же она оставалась невозмутимой. Отбросив осколок фарфора, она произнесла как ни в чем не бывало:
— Раз ты не можешь расстаться с новой пассией, я сама искуплю вину перед цзюньчжу.
Шэнь Сихэ и раньше слышала о жестокости и безумии Ли Яньянь, но все равно была поражена. Насколько сильно женщины в этом мире дорожат своей красотой? Некоторые ценят свой облик больше жизни, а она и глазом не повела.
— Медицинский работник, скорее позовите медицинского работника! — первой пришла в себя Е Ваньтан и поспешно отдала распоряжение.
Ли Яньянь холодно улыбнулась:
— Не нужно. Всего лишь царапина, не умру.
Сказав это, она развернулась и пошла прочь неспешным, размеренным шагом, словно гуляя по саду. Лишь капли крови падали с ее лица, оставляя на чистом полу цепочку красных следов, похожих на цветы сливы.
Дай-ван в один прыжок настиг ее, подхватил на плечо и, не обращая внимания на яростное сопротивление, прижал к ее ране свой платок. Убегая из дома Дин-вана, он во весь голос приказал своим охранникам немедленно найти врача.
Шэнь Сихэ, не любившая подобные зрелища, первой отвела взгляд и увидела оставшуюся в зале девушку. Та смотрела вслед уходящим супругам, закусив губу, а в ее глазах читались ненависть и досада.
Шэнь Сихэ вскинула брови и тихо позвала:
— Лян-нюйлан.
Лян Данпу пришла в себя, обернулась и увидела, что Шэнь Сихэ тоже схватила чайную чашку и швырнула в нее.
На этот раз Лян Данпу не стала уклоняться, и чашка, точно рассчитанная, разбилась вдребезги прямо у ее ног.
Перепуганная Лян Данпу мгновенно покраснела, а ее глаза наполнились слезами.
Все присутствующие с непониманием и некоторым недовольством посмотрели на Шэнь Сихэ. Некоторым даже показалось, что она переходит границы, но в памяти еще свежи были воспоминания о том, как сурово Шэнь Сихэ обошлась с Ван Юйхуэй и остальными, поэтому они лишь негодовали молча.
Стоило вспомнить, что Чэнь Цзясюй теперь в Етингуне, особняк Сюаньпин-хоу рухнул в одночасье, Ху Инжао была наказана трехдневным стоянием на коленях в храме предков, а Ван Юйхуэй получила пятьдесят ударов линейкой.
Теперь девушкам не требовалось наставлений от старших — они и сами не смели задевать Шэнь Сихэ.
В этот момент Шэнь Сихэ схватила еще одну чашку и бросила ее прямо в Лян Данпу. На этот раз та быстро увернулась.
— Цзюньчжу, не переходите границ! — воскликнула одна из девушек, не выдержав такой несправедливости.
Шэнь Сихэ лишь окинула ее равнодушным взглядом.
— Глупышка, — холодно бросила Цинь Цзицзе, глядя на ту, что решила высунуться.
— Вы… вы… — от возмущения грудь девушки высоко вздымалась.
— Цзюньчжу… — Дин-ван тоже попытался вмешаться, чувствуя неловкость.
Задумчивая Е Ваньтан потянула его за рукав и едва заметно покачала головой.
— В первый раз Лян-нюйлан не уклонилась, потому что знала: чашка упадет к ее ногам. Во второй раз она уклонилась, потому что знала: чашка летит в нее, — с полуулыбкой произнесла Шэнь Сихэ. — Ты ведь знала, что чашка Дай-ванфэй упадет лишь к твоим ногам, так почему же ты уклонилась?
В глазах Лян Данпу быстро скопились слезы:
— Данпу не понимает, почему цзюньчжу говорит такие слова?
Шэнь Сихэ тихо усмехнулась. Она поднялась, поправляя шарф с узором из сиреневых орхидей и бабочек, и грациозной походкой подошла к Лян Данпу:
— Ты уклонилась, потому что я была позади тебя. Если бы Дай-ванфэй ранила меня, ты смогла бы извлечь выгоду, подобно старцу-рыболову2.
— Цзюньчжу! — на лице Лян Данпу отразился гнев. — Пусть Данпу занимает скромное положение, но и она не позволит цзюньчжу так унижать себя!
— Унижать? — Шэнь Сихэ рассмеялась. — Я лишь сказала правду, и это уже унижение? Хочешь узнать, каково на вкус настоящее унижение?
Говоря это, Шэнь Сихэ выставила ногу в туфле с приподнятым носком, украшенной жемчужинами и облачным узором, и сгребла три кучки осколков в одно место.
— Биюй!
Стоило Шэнь Сихэ договорить, как Биюй мгновенно оказалась за спиной Лян Данпу. Она мертвой хваткой вцепилась в плечи девушки, силой развернула ее лицом к груде острых осколков и резко ударила ногой под колени.
Раздался глухой стук: Лян Данпу рухнула коленями прямо на битый фарфор. Она истошно закричала, и слезы, что до этого лишь дрожали на ресницах, хлынули градом.
У всех присутствующих знатных девушек, включая Е Ваньтан, невольно заныли колени.
***
- Догало (多伽罗, duōjiāluó) — редкое благовоние из алойного дерева, обладающее глубоким и стойким ароматом. ↩︎
- Извлечь выгоду, подобно старцу-рыболову (坐收渔翁之利, zuò shōu yú wēng zhī lì) — метафора, означающая получение пользы от конфликта двух сторон, которые истощают друг друга в борьбе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
